"Всё,я сдаюсь,больше не играю"(индустрия развлечений)

Изначально Ло Сяо хотела бить и так, чтобы родная мать не узнала. Но Линь Цзыу схватил её за руку. Её ладонь прикоснулась к его щеке тепло, исходившее от кожи, заставило её занервничать. Она сжала губы и выдернула руку. Линь Цзыу смотрел на неё. Его чёрные глаза были тёплыми, прозрачными, как у домашнего пса, что нашалил и теперь тихо, тревожно ждёт наказания. Ло Сяо сердито таращилась на него. В горле пересохло, тысячи обидных и злых фраз теснились в голове, но ни одна не вышла наружу. Прошло много времени, прежде чем она наконец выдохнула и тихо сказала: — Вон отсюда. Голос был тихим, но в нём звучал самый ледяной отказ. Гораздо тяжелее, чем пощёчина или брань. Мужчина молча опустил голову. В глазах была боль. Но он не возражал. Просто встал и собрался уходить. Но ноги будто налились свинцом. Он пошевелился и не смог ступить ни шагу. Наконец, собравшись с духом, он обернулся. В палате никого не было, только они двое. Был уже полдень следующего дня. Солнечный свет лился в белую комнату, озаряя её постель. Небо после дождя было ясным. Высокая, стройная фигура Линь Цзыу купалась в золоте. Он смотрел на неё и медленно сказал: — Ло Сяо, я знаю, ты меня ненавидишь. Прости. Он помолчал, глубоко вдохнул. Его руки, свисавшие вдоль штанин, непроизвольно сжались в кулаки напряжённые и отчаянные. — Но перед тем как уйти, я хочу сказать тебе: я действительно, действительно тебя люблю. Не как друга. А так, как ты всё время убегаешь. Ты всегда хочешь быть для меня только старшей школьной сестрой, не позволяешь мне ни на шаг выйти за рамки. Я не хочу, чтобы ты меня ненавидела, поэтому всё это время изо всех сил играл роль, которую давно не хочу играть. Думал: пусть хоть рядом буду. — Но я уже не тот, что раньше. Ты понимаешь? Рядом с тобой мне надо играть роль твоего младшего школьного брата. Один-два эпизода пожалуйста. Десять-двадцать тоже ладно. Даже если ты захочешь, чтобы я снимался восемьдесят серий, я постараюсь. — Но, Ло Сяо, у самой длинной драмы всё равно наступает финал. У актёра всё равно бывает «убой сцены» (杀青 — ша цин; завершение съёмок). Всегда есть надежда: когда сериал закончится, можно будет снять маску, умыться от грима и снова стать самим собой. А ты? Ты дала мне сценарий без срока: как будто хочешь, чтобы я играл эту роль всю жизнь. — Если бы тебе это нравилось, я бы и всю жизнь играл. Но я… больше не могу. Не выдерживаю. Он смотрел на неё. Голос становился тише, глаза всё краснее. Долго молчал. Потом, почти сдавленно, произнёс: — Ло Сяо. Я тебя люблю. Сказав это, он будто сбросил с плеч камень, что давил годами. Почувствовал облегчение и пустоту. Он слегка запрокинул голову, глядя в белый потолок. Долго моргал. И, не взглянув на Ло Сяо, вышел из палаты. Ло Сяо сидела на кровати. Голова была как каша и не работала. Она уткнулась в подушку, потом медленно повернула голову к краю кровати, где только что сидел Линь Цзыу. Там ещё виднелись лёгкие складки, будто он только что встал, чтобы сказать ей то признание, которое она не могла переварить. Но это признание прозвучало как прощание без надежды. Она протянула руку и коснулась морщинки на простыне. Там уже не осталось тепла от его тела. Линь Цзыу действительно ушёл. *** У босса компании OF Entertainment потемнело в глазах (印堂发黑 — инь тан фа хэй; примета: надвигающаяся беда). Он свирепо смотрел на мужчину, стоящего по ту сторону стола из хуанхуали, и, выпуская клубы дыма от сигары, напоминал вожака стаи волков с блестящей шкурой и жирными лапами. — Ну ты даёшь, «Король Линь», суперзвезда! Ты разве не гей? Линь Цзыу стоял у стола без эмоций: — Босс, можно начинать съёмки. Завтра лечу в Синин. — Да иди ты! На съёмочной площадке каждая минута деньги! Ты что, решаешь не поеду, и не поеду? Решил поеду, и поеду? И ещё: ты разве не гей?! Выражение лица Линь Цзыу не изменилось: — Лу Чжэ уже в Синине, помогает с подготовкой. Остальные актёры на месте. Я брал отпуск на месяц. Можно было снять первые сцены с дублёром. Теперь я возвращаюсь раньше срока. Босс, на мой взгляд, проблем нет. — Чушь! — босс швырнул в него пепельницей. — Какие проблемы нет?! Ты разве не гей?! — Вы это уже третий раз говорите. Вас так беспокоит моя сексуальная ориентация? Босс аж задохнулся от злости. Он чувствовал себя обманутым этими двумя «предателями» — Лу Чжэ и Линь Цзыу: — Заткнись! Ты разве не гей?! Линь Цзыу: «………………» Босс: — Почему бы тебе с Лу Чжэ не податься на премию «Золотая малина» как лучший дуэт главного актёра и актёра второго плана? Круто играете! Вместе обманули, чтобы взять отпуск? Ты гей, а потом едешь в больницу с девушкой! Пятьдесят тюбиков смазки! Пятьсот коробок презервативов! Молодец, Линь Цзыу! Не знал, что у тебя такая бурная личная жизнь! Он хлопал в ладоши, издевательски аплодируя Линь Цзыу. Линь Цзыу же был в полном недоумении: — Что? Какая смазка? Презерва-что? — Играешь ещё! — босс вскочил, стуча по столу. — Слушай сюда, Линь Цзыу! Твоя личная жизнь — это не только твоё личное дело! Веди себя прилично! Развлечения ладно, но не устраивай скандалов! Иначе сам будешь разгребать последствия! «……» Линь Цзыу переварил это несколько секунд и сказал: — Босс, во-первых, если это личная жизнь значит, это личное. Во-вторых, где я не приличен? На прошлой неделе режиссёр Чжан выкладывал в WeChat видео с вашей «вечеринкой» и хвастался перед всеми. По сравнению с вами я — мелочь. И в-третьих… — он сделал паузу, — я не развлекаюсь. У босса уже перехватило дыхание. Он нащупывал в кармане пилюли, а услышав «в-третьих» чуть не пал мёртвым. — Линь Цзыу!! Что ты сказал?! Лицо Линь Цзыу было совершенно серьёзным, без тени шутки: — Я не развлекаюсь, — тихо сказал он. — По отношению к ней я серьёзен. «………………» Босс долго молчал. Его щёки, похожие на кусок грудинки, дрожали. Он не мог вымолвить ни слова. Он был потрясён. Невероятно! В этом шоу-бизнесе настоящий «цветок-одиночка»! В их кругу измены, обмен жёнами, сделки «деньги за секс» обычное дело. Связи, если нарисовать, затмят паутину. А Линь Цзыу как небесный бог, всегда вне всего этого. И вдруг «я к ней серьёзен». ……«Серьёзен» — твою мать! Ты что, святой в любви? Ты в школе, что ли? Тебе не двадцать лет! Взрослый человек! В наше время основное правило общения с противоположным полом телом, а не сердцем! Ты что, из 1950-х прорвался? Чёрт тебя подери!!! Босс впал в глубокие раздумья и самобичевание. Он даже спросил себя: «Не слишком ли много я давал Линь Цзыу слащавых «мэри-сью» сюжетов?» — Если больше нет дел, — Линь Цзыу холодно взглянул на босса, застывшего в шоке, и ледяным тоном добавил, — я пойду. — Постой!!! Лицо босса перекосилось. — Стой! У меня ещё вопрос! — Какой? Босс думал: «Какие у меня ещё вопросы? У меня в голове миллионы табунов лошадей! Я хочу спросить, есть ли у тебя свободные пастбища для выпаса!» — Та… — он с трудом вспомнил имя Ло Сяо, облизнул пересохшие губы и осторожно сказал: — …твоя та… старшая сестра. В следующий раз, если у неё будут проблемы пусть ходит в нашу больницу. А то СМИ поднимут шумиху. В глазах Линь Цзыу мелькнула лёгкая грусть: — Проблем не будет. Это я плохо поступил. Больше такого не повторится. — А? — Ничего, — Линь Цзыу не хотел повторять свой шёпот для «куска грудинки». Он кивнул боссу мол, услышал. И добавил: — Босс. — А? — Её зовут Ло Сяо. Босс: «……………………» Чёрт! Я буду звать её «той самой Ло»! «Той самой старшей сестрой»! «Ло какой-то Сяо»! Пошло всё! Мне плевать! Я нарочно не запомню её имя! Гляди, как я тебя разозлю! Линь Цзыу внимательно посмотрел на него: — Если память босса плоха, я не гарантирую, что запомню его поручения. «……» Босс мысленно поднял большой палец. Отлично, Линь Цзыу. Ты жесток. — Понял! Катись! — рявкнул он, тряся щеками, как толстый хомяк. Я потерплю! Умный человек не лезет на рожон! Как только ты, ублюдок, сдуешься я тебя спрячу так, что до Млечного Пути не доберёшься! ……Но когда же ты, чёрт возьми, сдуешься? 😭 *** Линь Цзыу ушёл. Вернулся в офис, передал Бай Сяочуй инструкции, согласовал проекты с другими коллегами и стал готовиться к вылету в Синин на съёмки «Облепихи». Всё вернулось на круги своя. Ло Сяо больше не хотела его видеть. Он сам сорвал маску, которую носил десять лет, и спустил занавес на самую мучительную роль своей актёрской жизни. Однажды критик написал о Линь Цзыу: «Его красота и талант сражаются друг с другом невозможно сказать, актёр он или идол». Тот же критик добавил: «Наверное, ещё не написан сценарий, который Линь Цзыу не смог бы сыграть». Линь Цзыу, гордый и замкнутый, всегда считал это правдой. Но он ошибался. Даже «Король» не может сыграть роль, для которой не хватит всей жизни, всего мастерства. Он так и не стал идеальным актёром. *** Ночь рассеялась. На небе появилась первая полоска белёсого света. Затем нежно-розовый оттенок пронзил облака, и золотой свет медленно растёкся по небу над аэропортом. Наступило утро. Линь Цзыу стоял у трапа частного самолёта OF Entertainment. Красивые, соблазнительные стюардессы учтиво улыбались, принимали его багаж и кланялись. Это были новые девушки, только что нанятые компанией полные амбиций и мечтаний. Они надеялись, что знаменитый актёр обратит на них внимание, и это поможет им быстрее взойти на Олимп, минуя долгий путь. Они смотрели на него с восторгом и обожанием. Но Линь Цзыу их не видел. Вчера он отправил Ло Сяо сообщение: «Уезжаю из Шанхая. Береги себя». Он всё ещё сжимал телефон. Корпус был мокрым от пота. Но до самого момента посадки Ло Сяо так и не ответила. Он оглянулся на рассвет над Шанхаем. Небо свинцово-серое. На краю облаков нежно-розовый свет, как лепестки, раскрывающиеся один за другим. Новое солнце, в мягких красных лучах, медленно поднималось из-за облаков. И вдруг золотой свет хлынул по всему небосводу, озаряя землю. Этот свет цвета мёда, как её кожа. Тьма перед рассветом чёрная, как её глаза. Бескрайние алые зори как кровь в его жилах. Каждая капля любовь к ней. Тысячи потоков неслись к сердцу. Он стоял у трапа, глядя на её кожу, её глаза, на то, как солнце поднимается и занимает своё место в небе. Золотые лучи, как тысячи стрел, пронзали старые мечты. В утреннем свете дул прохладный ветерок. Стюардесса смотрела на него с недоумением и робостью, наконец, осторожно напомнила: — Господин Линь? — Пойдём, — тихо сказал Линь Цзыу, глядя вдаль. Его глаза, пропитанные светом, стали прозрачными, как янтарь. На лице ни тени чувств. — Взлетаем. Примечание автора: Спасибо, ангелочки~