"Всё,я сдаюсь,больше не играю"(индустрия развлечений)

Ло Сяо открыла глаза. Перед ней были белая стена и занавеска у кровати. На ней белое больничное одеяло, железное изголовье покрашено в молочно-белый цвет. Эта картина была так похожа на ту, что приснилась ей в медпункте, что она даже подумала: «Всё ещё во сне? Может, стоит чуть повернуть голову и я увижу У Ши рядом с кроватью, с чёрными бровями и длинными ресницами?» Она так и сделала с лёгким головокружением с трудом повернула голову. «…………» На мгновение она убедила себя, что это всё ещё сон: ведь рядом с ней и вправду сидел У Ши, подперев ладонью лоб, лёгкая дрёма на лице. Он всё так же молод и красив, кожа белая и натянутая, будто излучает слабый свет. Но через несколько секунд, когда взгляд сфокусировался, а зрение прояснилось, она поняла: этот человек на самом деле не похож на У Ши. Юноша у её кровати выглядел свежее, выше скуловые дуги, прямее нос, черты лица чётче, чем у У Ши. Его лицо было чуть полнее, и, возможно, именно поэтому во сне он казался мальчишеским: тёплые губы слегка сжаты, на белых щеках румянец, свойственный только юности. Это не У Ши. Она сухо подумала это, и мозг медленно начал работать. Это… Воспоминания о моменте перед потерей сознания молнией пронеслись в голове: — ливень; — Линь Цзыу, которого привезла Шу Юнь; — он крепко обнимал её у дивана… Нож. Кровь. Его грубые движения, когда он швырнул её на кровать. Разорванная одежда. Кровь на животе — а он ничего не чувствовал. Алкоголь. Высокая фигура. Мощные руки. Обнажённая, плотная грудь, светлая, как нефрит. По мере того как сознание возвращалось, лицо Ло Сяо становилось всё бледнее, пока даже губы не лишились последнего оттенка румянца. Она всё вспомнила. Вспомнила, что произошло накануне. Её отчаянная борьба. Тошнотворный запах алкоголя и мужское дыхание, от которого её чуть не вырвало. Мягкая кровать, не дававшая опоры. Её руки, пытавшиеся оттолкнуть его, были схвачены и прижаты к постели. Он страстно целовал её, его кадык двигался, будто он мучился от жажды, он впивался в её губы, издавая лёгкие стоны. Его горячее, тяжёлое тело плотно прижимало её, и даже сквозь одежду ощущался такой жар, что она дрожала. — Не надо… Сначала она кричала изо всех сил, потом уже сдавленно, отчаянно, шёпотом умоляла: — Не надо… То, что однажды случилось с У Ши, теперь повторилось с Линь Цзыу. Только теперь разница в силе была настолько велика, что у неё даже не было шанса вырваться. Она могла лишь терпеть его поцелуи, когда он рвал её одежду. Звук рвущейся ткани в темноте прозвучал ужасающе громко. Ло Сяо не выдержала слёзы потекли по щекам. Она почти прошептала сквозь рыдания: — Линь Цзыу… отпусти… отпусти меня… не надо… Она уже почти потеряла надежду. Но губы Линь Цзыу коснулись её глаз, коснулись слёз. Он резко замер. Эти капли, как холодная вода, погасили пламя желания, и на миг в его глазах мелькнула ясность. Он широко распахнул глаза, оцепенев, смотрел на неё наполовину в опьянении, наполовину в сознании. Прошла целая вечность, прежде чем он хрипло прошептал: — …Ло… Сяо? За окном лил дождь, капли стучали по стеклу тревожно, шумно, неровно. В комнате царила тишина. Слышно было только его тяжёлое дыхание, учащённое сердцебиение и её тихий плач. — Линь Цзыу… отпусти меня… Его взгляд был растерянным, почти пустым. Но, услышав её слёзы, даже в таком пьяном угаре он перестал наседать. На его лице мелькнуло замешательство, а потом настоящая боль. Он не знал, что сделал, и что сделал неправильно. Неуверенно протянул руку, помедлил несколько секунд и осторожно коснулся её щеки. — Ло Сяо… ты… плачешь? Ло Сяо молчала. В темноте она кусала губы, не в силах сдержать тихие всхлипы. Его пальцы медленно скользнули по влажному следу слёз и, будто обжёгшись, резко отдернулись. Он смотрел на неё, ошеломлённый. Через некоторое время он наклонился. Его торс был уже обнажён, горячая грудь прижалась к её сердцу, но больше не было грубого насилия. Он просто обнял её осторожно, даже тревожно: — Ты дрожишь. — Линь Цзыу… Страх парализовал её, она не могла вымолвить и слова. Она содрогалась, губы дрожали. — Отпусти… Но Линь Цзыу был погружён в свои ощущения и не услышал её слабую просьбу. Он прижался горячей щекой к её холодной, шепча: — Ло Сяо, не плачь… — Не плачь… Он повторял это тихо, крепко прижимая её к себе. В комнате внезапно воцарилось спокойствие. Та самая постель, что мгновение назад пылала желанием, теперь окуталась нежностью. Он обнимал её, то щекой терся о её волосы, то подбородком касался лба, пытаясь успокоить. Но он был так неуклюж, не понимая, чего она боится. Долго гладил её, а она всё ещё слегка дрожала в его объятиях. Хотя всё его тело горело, желание заставляло его глаза слегка краснеть, он сдерживал себя, гладя её по волосам. — Ло Сяо, не бойся. — Не бойся. Он лёгким поцелуем коснулся её влажного лба, не осознавая, что именно он причина её страха. Он твёрдо и нежно повторял: — Обними меня. Я с тобой. Сердце Ло Сяо, и так хрупкое, будто в него грянул с неба гром: боль и дым заполнили грудь. Много лет назад она отдала всё: наивность и робость юности в жертву человеку по имени У Ши. Когда тот был трезв, он спокойно улыбался ей, говорил бесконечные слова, заставлявшие сердце биться быстрее, будоражил её первые чувства. Но когда он терял рассудок от желания и алкоголя, целуя её, он звал другую. С тех пор она больше не решалась любить. Боялась любви. Убегала от ухаживаний и флирта мужчин, как от змей и тигров. Она была ужалена и навсегда напугана. А этот человек рядом с ней, десять лет они были вместе. Как луна в морозную ночь: холодный, сдержанный, никогда не говорил о любви. Но с ней трезвый или пьяный, даже в пучине страсти, он всегда думал лишь об одном: плачет ли она, боится ли, дрожит ли. Даже с мутным взглядом и спутанным сознанием. Он тихо, умоляюще повторял только одно: — Ло Сяо. Он обнимал её, прижавшись губами к её лбу, снова и снова: — Ло Сяо… Голос был тихим, но каждое слово ударяло в барабанные перепонки, вонзалось в сердце, заставляя дрожать стены. Эти шёпоты не были угрозой, но она боялась ещё сильнее. Она слабо покачала головой, вдруг вырвала руку и зажала ему рот. — Хватит звать. Она была в смятении, как обрушившееся знамя, как поле, заросшее сухой травой. — Линь Цзыу, заткнись! Сердце колотилось так быстро, но почему? Что за жар растекался у неё в груди? Она боялась думать, не хотела думать. Инстинктивно сопротивлялась. Снова и снова напоминала себе: даже если Линь Цзыу вырежет сердце и покажет ей: она не должна верить, что это любовь. Она уже попадалась однажды. Она… Его рука сжала её запястье и медленно, но твёрдо отвела её ладонь. Он смотрел на неё, на её учащённое дыхание, на грудь, тяжело вздымающуюся под тонкой тканью. В его чёрных, как тушь, глазах огонь, погашенный слезами, снова разгорался и вскоре стал пожаром. Он снова наклонился и коснулся её губ. Его горячий, влажный язык проник в её рот. Она распахнула глаза, зрачки сузились. Её хрупкое тело в его объятиях продолжало дрожать. — Нет… Но слово не успело сорваться с губ, как в мокром, страстном поцелуе из его горла вырвалось два слога: — Ло Сяо… Последний камень упал на её неприступную крепость и тысячи ворот рухнули в прах. В его дыхании, даже сквозь запах алкоголя, всё ещё чувствовался его собственный, чистый, лёгкий аромат, тот самый, что она знала больше десяти лет и что никогда не менялся. Сознание помутилось, как в тумане. Она хотела вырваться из его сетей, но тело стало ватным. Её рука, сжимавшая простыню, была найдена им на ощупь и крепко сжата в ладони. Ей даже показалось, что она тоже опьянела. Сознание оказалось в дымке. Шум дождя за окном казался будто издалека. Единственное чёткое и яркое это мужчина над ней, который страстно и бережно, сдерживаясь, но жаждая, целует её, впитывая каждое её дыхание. — Линь… Цзыу… Она прошептала это имя. Сердце откликнулось на три слога, как на химическую реакцию — всё взорвалось, и в голове вспыхнул фейерверк. Она произнесла это имя, чтобы умолять его отпустить. Но он услышал, и будто его будто током поразило. Резко замер, опёрся на локти и пристально посмотрел на её лицо. В его чёрных глазах, помимо пылающего желания, появилась влага. Будто он ждал этого мгновения долгие годы. На его чистом лице неподдельная радость, но глаза уже наполнились слезами. Увидев такое выражение, она не смогла произнести «отпусти». Слово застряло в горле, как рыбная кость. В его глазах столько настоящей любви… На миг ей даже показалось — это правда. Но тут же она вспомнила: он же актёр! Он играл столько страстных героев, каждый был так реален, что заставлял сердце замирать, слёзы катиться… Она колебалась, растерянно думая об этом, — пока он снова горячо, страстно не поцеловал её. Последняя искра разума в ней погасла. Дальше лишь обрывки воспоминаний. Даже эти фрагменты заставляли её содрогаться от страха, и она не смела их вспоминать. Она оцепенело смотрела на спящего у её кровати Линь Цзыу. Щёки её всё горячее и горячее, будто на голову можно поставить чайник и вскипятить воду. Она не верила: как она, в конце концов, могла потерять голову и, будучи полусогласной, сделать то, от чего у неё сейчас по коже бегут мурашки? Разбросанное постельное бельё. Одежда, валяющаяся на полу. Их переплетённые, тяжёлые дыхания. Он как будто мстил за долгое ожидание, требуя долг и проценты. А она в дурмане и под гормональным градом потеряла рассудок, позволила ему овладеть ею, снова и снова слушая, как он шепчет её имя с такой простой, но соблазнительной искренностью. В конце, когда она хрипло умоляла его остановиться, он лишь связал её руки у изголовья и больше не слушал. В пылу страсти она даже почувствовала: в её душе дрожит нечто новое. Впервые смутно поняла: возможно, она и не так уж сопротивлялась ему… Вспомнив всё, Ло Сяо почувствовала, будто мир рушится у неё на глазах. Что он сделал?? Что она сделала??? Почему… как… ведь… В этом хаосе мыслей она с ужасом увидела: Линь Цзыу, спавший у её кровати, дрогнул. Его ресницы дрогнули, он помедлил несколько секунд и медленно открыл глаза. Он проснулся. Ло Сяо: «…………………………» Линь Цзыу: «………………………………» Пока Линь Цзыу только-только приходил в себя, взгляд его ещё не фокусировался, Ло Сяо, словно под действием рефлекса, или как акт самозащиты, «БАЦ!» без раздумий дала ему пощёчину. Линь Цзыу, ещё не до конца проснувшийся, оцепенел от удара. Он слегка приоткрыл рот, ошарашенно глядя на неё. На его белом лице тут же проступили пять красных пальцев. Постепенно взгляд прояснился, он пришёл в себя. Краснело уже не от удара всё лицо стало багровым. Он шевельнул губами, но не смог вымолвить ни слова. Один думал: «Я изнасиловал её. Я ужасен. Пусть бьёт ещё тысячу раз — лишь бы она простила». Другая знала: «Я сама сдалась. Неужели это случилось?» и хотела дать ему тысячу пощёчин и ещё убить, чтоб никто никогда не узнал, что они сделали. Они смотрели друг на друга. Одно лицо краснело сильнее другого. И вдруг Линь Цзыу, стиснув зубы, решительно схватил её за руку. Ло Сяо чуть не подпрыгнула от ярости: — Ты чего?! Линь Цзыу взял её руку и приложил к своей щеке. В его чёрных глазах блестели искры, голос дрожал от жара: — Бей, сколько хочешь. Он глубоко вдохнул, почти без надежды: — Только… прости меня… Бей, сколько угодно. Даже если сделаешь тысячу порезов ножом всё равно хорошо. Примечание автора: Главный герой наконец вышел из трёхдневного карцера в чёрной комнате 😭