"Всё,я сдаюсь,больше не играю"(индустрия развлечений)

Когда она проснулась, первым, что попало в поле зрения, был белоснежный потолок. Затем белые простыни, занавеска, железная тумбочка, покрашенная в молочно-белый цвет, и юноша, сидящий у её кровати. Чёткие черты лица, прямой нос, тонкие губы. Он всегда выглядел спокойным и ленивым, будто ко всему на свете относился с безразличием. У Ши, увидев, что она очнулась, слегка кивнул: — Ты потеряла сознание. Я отнёс тебя в медпункт школы. — Я… — в голову хлынули обрывки воспоминаний. Она смутно помнила, как на стадионе её подхватил высокий юноша, от которого пахло холодно и нейтрально совсем как от У Ши. Она рванулась сесть: — Ты— У Ши придержал её: — Лежи. — Но… — Бегать тысячу метров во время месячных? Ты вообще девочка? «………………» — Прими лекарство, — У Ши налил ей стакан воды и протянул две белые таблетки. — Выпей и ложись спать. Я позову школьного врача. — Подожди! В груди вдруг вспыхнуло какое-то горячее, бурлящее чувство. Ло Сяо окликнула его: — Не уходи! — Что? — У Ши полуобернулся и спокойно посмотрел на неё. — Хочешь, чтобы я остался? «……» Лицо Ло Сяо залилось краской. Она помялась, бормоча, и в конце концов опустила голову: — Нет… Иди. У Ши посмотрел на неё, затем неожиданно вернулся к кровати, протянул руку, и впервые за долгое время, так нежно потрепал её по волосам. — Сяо Ло… Он будто хотел что-то сказать, но помолчал и лишь легко, почти безразлично, произнёс: — Если хочешь, чтобы тебя кто-то полюбил, сначала научись ухаживать за собой. Всегда приходить к людям растрёпанной, всё время устраивать цирк разве после этого тебя захочет кто-нибудь? «……» Ло Сяо замерла на несколько секунд, затем вспыхнула: — Твою мать!!! Мне плевать, растрёпанная я или нет! И кого я интересую — это вообще не твоё дело! Катись отсюда! Живо!!! Увидев, как она, будто кошка, которой наступили на хвост, завопила, У Ши наконец рассмеялся. Их напряжённые отношения, казалось, растаяли в этом потоке брани и в его сдержанном смехе и неловкость исчезла. Вскоре У Ши расстался с «королевой класса». Причин называли множество, но большинство указывало на Ло Сяо. На спартакиаде весь школьный коллектив видел, как У Ши одним прыжком перелетел через ограждение и бросился к Ло Сяо, подхватив бывшую «девушку из слухов» прямо на глазах у всех. Говорят, несколько любопытных зевак тут же дружно повернулись к «королеве», стоявшей в углу трибуны: — Боже! У неё лицо зелёное! Без грима на «Шрека» сгодится! Когда парень при всех обнимает другую девушку кто это стерпит?! Не расстаться разве возможно?! Хотя эти сплетни и раздражали, Ло Сяо перестала их замечать: У Ши снова, как прежде, часто приходил за ней. Те дни… У Ши снова стоял у двери её класса после уроков, дожидаясь, когда она выйдет. Его высокая, стройная фигура бросалась в глаза. Его красивое лицо с длинными бровями и глубокими глазами просто вопило о себе. Даже просто прислонившись к стене в ожидании, он притягивал толпы девчонок, которые шептались, краснели и робко поглядывали на него. Но У Ши будто бы их не замечал. Как только Ло Сяо выходила, он брал её портфель. — Пошли. Пообедаем. После утраты и возвращения Ло Сяо уже не была той весёлой девочкой, что в начальной школе. Она лишь чуть прикусила губу, слегка скованно сказала: — Хорошо. С ним заговорить вдруг стало трудно. Раньше такого не было. — Что хочешь сегодня? — он мягко улыбнулся и смотрел на неё тепло, будто между ними никогда не было разрыва, будто те дни, когда лучше было не встречаться, не имели значения. Кончики ушей Ло Сяо покраснели: — Мне всё равно. Не очень голодна. — Тогда пойдём есть шашлык, — подумав, сказал У Ши. — Давно не ели. Они сидели у уличного лотка с шашлыками. На железном подносе гора баранины, говядины, куриных крылышек, жареного лука-порея и шампиньонов. У Ши заказал ещё пять кружек пива и, потягивая, болтал с Ло Сяо. — Если хотел есть, — спросила она, — почему раньше не приходил? У Ши был спокоен, на лице почти не было грусти: — Девушке не нравилось. — А… — У неё была мания чистоты. В остальном всё было хорошо. Ло Сяо почувствовала горечь: — Прости… Из-за меня вы расстались. — Это не твоя вина, — равнодушно сказал У Ши. — Мы всё равно не подходили друг другу. — А? У Ши допил кружку, открыл новую и сказал: — Например, я могу сидеть с тобой здесь, пить пиво, болтать, есть шашлыки, дышать этим запахом уличной суеты. А с ней не мог. Всё у неё слишком изысканно и идеально. Сначала мне нравилась её красота, но со временем стало приторно. — А-а-а… Ло Сяо почесала затылок, не зная, что сказать. У Ши посмотрел на неё взгляд был глубоким, непостижимым. Помолчав, он внезапно тихо сказал: — Потом понял,что ты лучше. Хотя раньше она ненавидела его, будто выкопала яму в сердце и закопала его туда, даже решила, что не будет больше с ним общаться, но, услышав эти слова, почему-то снова покраснела и забилось сердце. Она тихо ответила: — Ага… У Ши неспешно пил пиво. Ночные огни отражались в стакане. Мимо лотка проезжали электровелосипеды и мотоциклы, звеня звонками. Молодая пара на мотоцикле мчалась в ночи. Парень — рыжий хулиган, гнал на полной скорости. Девушка — ещё школьница, в форме, с портфелем за спиной, обнимала его за талию и громко, беззаботно, по-детски смеялась. У Ши вдруг спокойно сказал: — Сяо Ло, пойдём в кино. Фраза была в форме вопроса, но в голосе не было и тени сомнения. Он всегда был таким с чёткими планами и твёрдыми решениями. Но Ло Сяо подумала: «Не буду больше позволять ему водить меня за нос. На этот раз точно откажусь». Экран в зале засветился. Свет погас, стало темно, как во рот у акулы. И всё же они оказались в кинотеатре. У Ши выбрал самый длинный военный фильм, купил билеты на последние места «для пар» и они сидели очень близко. И почти без предупреждения он взял её за руку. Ло Сяо смотрела на экран, но ничего не видела. В голове был хаос, сердце билось так громко, что, казалось, даже сидящие впереди должны были слышать. Примерно в середине фильма у главных героев началась страстная сцена. Хоть она и была снята сдержанно, для школьников такие стонущие вздохи и движения камеры были чрезмерно возбуждающими. Возможно, У Ши выпил слишком много. Он ничего не говорил, не выказывал сомнений или страха. Внезапно он повернулся и приблизился к ничего не подозревающей Ло Сяо. Когда она опомнилась, высокий юноша уже прижимал её к креслу и целовал. Его дыхание было частым, во рту вкус алкоголя. Когда он навис над ней, весь свет исчез и осталось только его лицо. Его сосредоточенный, почти одержимый взгляд мгновенно вывел её из строя. Сознание помутилось, тело задрожало. Язык У Ши раздвинул её зубы, проникая всё глубже. Его рука медленно скользнула с её плеча вниз… Одежда уже была растрёпана. Она не могла различить, то ли это его сдерживаемое дыхание шепчет ей в ухо, то ли звуки из фильма. Неопытная, она пыталась вырваться, но он лишь усилил напор. Её сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди или от восторга, или от ужаса. Все мысли остановились. Пока из его губ не вырвалось три слова. Имя то, что он произнёс, Ло Сяо сегодня уже и не вспомнит. Но это точно было не её имя. Это было имя той самой красивой «королевы класса». Хотя он никогда особо не сожалел о расставании, спокойно заявляя: «Мы не подходим», и даже говорил ей: «Сяо Ло, ты лучше». Но именно сейчас, когда алкоголь затуманил разум, когда он терзал её одежду, почти собираясь переступить черту, именно тогда он прошептал имя своей первой любви. Кровь Ло Сяо мгновенно остыла от кипятка до льда. Даже кончики пальцев похолодели. Сильная тошнота подступила к горлу. Лицо её исказилось, она едва сдерживала рвоту. Этот запах смесь алкоголя и желания мгновение назад был гормонами и дофамином, а теперь стал отвратительным, заставляя всё внутри переворачиваться. Она собрала все силы и резко оттолкнула его, стиснула ворот рубашки и, почти спотыкаясь, вылетела за дверь. Слишком мерзко. После всего, что случилось, она, оказывается, всё ещё питала иллюзии насчёт У Ши. Поверила его неясным, многозначительным словам. Глупо, доверчиво собиралась отдать себя ему… Просто позор до мозга костей. Она дрожала всем телом, пошатываясь, цеплялась за стену, выбегая из кинотеатра. Как только оказалась на улице, в объятия ночи, её вырвало. Хотя она почти не пила, в горле стоял привкус алкоголя. С тех пор, на долгие годы, один лишь запах спиртного вызывал у неё мурашки. Любой мужчина, выпивший хоть немного трезвый или пьяный вызывал у неё рефлекторный страх и отвращение. Она всегда была гордой, всегда простой. С детства любила только одного человека. Даже если он выбрал не её она готова была простить. Но тот человек, получив от неё шанс вернуться, подошёл ближе и произнёс бесконечно нежную, спокойную ложь. А затем разбил об лёд её достоинство, её любовь, её наивную веру. И ногой, подошвой своей обуви, раздавил их в прах.