"Всё,я сдаюсь,больше не играю"(индустрия развлечений)

— Одна тарелка картошки по-сычуаньски с уксусом и перцем, полкило говядины в соевом соусе, миска супа с перечными фрикадельками и шпинатом, тарелка помидоров с яйцами, тридцать шампуров баранины, два бараньих окорочка, две банки напитка из абрикосовой кожуры, и ещё полтушки жареной утки. Хозяйка ларька с подозрением смотрела то на них, то на меню. — Вы ещё кого-то ждёте? У Ши лениво улыбнулся: — Только нас двое. — Так много не съедите же… — Закажите, — спокойно сказал У Ши, взглянув на Ло Сяо. — Пусть порадуется. Хозяйка, получив неожиданную порцию «демонстрации любви» («показали ей, как они влюблены»), пожала плечами, резко оторвала листок меню и отправила его на кухню. В те времена Ло Сяо была девочкой, у которой «у кого есть молоко — тот и мать» (有奶就是娘 — юй най цзюй ши нян). Как только перед ней поставили все её любимые блюда, она забыла про обиду. Более того ела с нарастающим восторгом. А в конце, вспомнив свой утренний каприз, даже смутилась. Она взяла самый сочный шампур баранины, подумала и положила обратно. Выбрала самый тощий и, хихикая, протянула У Ши: — Ага, Ге-ге У Ши, ты тоже поешь. — Хорошо. У Ши не имело значения много мяса или мало. Он спокойно наклонился и съел кусочки с шампура, который она держала. — Спасибо! — Ло Сяо сияла, губы её были в жире. — Ты так меня балуешь! — Это нормально, — тихо сказал У Ши. Солнце освещало его лицо кожа будто бы испускала мягкий свет. — Ты мне нравишься. Мне приятно это делать. Ло Сяо замерла. Впервые она слышала от У Ши слово «нравишься». Маленькая девочка не до конца понимала, что это значит. Но смутно чувствовала: этот красивый, спокойный юноша принадлежит ей. Его не отнимут, он не уйдёт. В её груди, как пузырьки в пиве, поднималась лёгкая, тёплая волна. — Ага, — она спрятала лицо в тарелках с едой, глупо улыбаясь. Уши её покраснели. Она не смела смотреть на сидящего рядом юношу в белой спортивной футболке и, очень тихо, почти шепча баранине и говядине, прошептала: — Я тоже тебя люблю. У Ши, услышав это, повернул голову. В полуденном солнце он смотрел, как её лицо медленно заливается румянцем. И вдруг улыбнулся. Он протянул руку и поправил её нежные пряди у виска. — Отлично. Ло Сяо ещё не поняла, что он имеет в виду под «отлично», как он уже взял её за подбородок и повернул лицо к себе. У него был прямой нос, сжатые губы, на лице довольная, ленивая улыбка. Но взгляд оставался уверенным, спокойным, как всегда. Будто он давно знал, что она ответит именно так. Он лёгким движением щёлкнул её по лбу, другой рукой подперев щёку, и улыбнулся: — Я буду ждать тебя. Солнце на северо-западе было жгучим. От него у неё закружилась голова, тело стало лёгким, будто паришь в облаках. Но тот, кто так уверенно смотрел на неё и говорил «я буду ждать», в итоге нарушил обещание. Летом между шестым и седьмым классами У Ши уехал в лагерь и вернулся только через полмесяца. Ло Сяо радостно помчалась к нему, долго стучала в дверь, пока У Ши, наконец, не вышел. Но он, как раньше, не пригласил её внутрь. Стоял у порога, приоткрыв дверь лишь на узкую щель, и молча смотрел на неё. — А, это ты. Ло Сяо, как прирученное животное, не заметила перемены. Она уже собиралась вбежать: — Ге-ге У Ши! Ты вернулся! — Ага, — в его голосе не было радости. — Что случилось? — Давай сделаем газету по английскому! Я краски и кисти принесла! У Ши не убрал руку с косяка. Он внимательно посмотрел на неё и сказал: — Уходи. У меня сегодня нет времени. — А? У Ши помолчал, будто хотел что-то сказать, но передумал. Покачал головой и захлопнул дверь прямо у неё перед носом. Только тут Ло Сяо поняла, что что-то не так. Она ухватилась за косяк, но силы не хватило. Когда осталась лишь щёлка, из-за двери раздался звонкий голос: — У Ши, что такое? Рука У Ши на мгновение напряглась, но он тут же взял себя в руки. Не оглянувшись, он спокойно посмотрел на Ло Сяо и сказал: — Пришёл друг. — Кто? Голос был сладким, ласковым, будто летом под кроной лимонного дерева, усыпанного мелкими цветами, прошёлся тёплый ветерок, и в тени мелькнули солнечные зайчики. У Ши смотрел на Ло Сяо сверху вниз и его взгляд был чужим. — Соседка, — сказал он. Шаги приблизились. Ло Сяо увидела, как к двери подошла очень красивая девушка. Кожа — как сливки, губы — алые, зубы — белоснежные, волосы — чёрные и блестящие, будто нефрит, испускающий мягкий свет. Её лицо, маленькое, как ладонь, было нежно-розовым, безупречно ярким и милым. Кожа — прозрачная, бархатистая, всё ещё с детской нежностью, но стан — уже изящный, с плавными изгибами, сочетая в себе зрелость и чистоту. Ло Сяо узнала её. Это была та самая «королева класса» (班花 — бань хуа; «цветок класса»), одноклассница У Ши в начальной школе. После поступления в среднюю школу они больше не учились в одном классе, но кабинеты у них были на одном этаже, и они часто сталкивались в коридорах. В начальной она уже была красавицей. В средней — расцвела, как персик ранней весной, маня вокруг себя пчёл и бабочек. Увидев Ло Сяо, «королева» распахнула глаза, потом улыбнулась: — Ах, это твоя младшая сестрёнка? Раньше она постоянно приходила к тебе на обед. — Ага. У Ши ответил, но глаз с Ло Сяо не сводил. — Сяо Ло, иди домой. Завтра приходи. Ло Сяо прикусила губу. В груди будто что-то застряло. Она стояла, оцепенев. «Королева» засмеялась: — Пусть зайдёт. Я скоро уйду. — Уже? — А как же? Не хочу, чтобы родители узнали, что я у тебя. «……» У Ши промолчал. Потом сказал: — Я тебя провожу. Ты живёшь слишком далеко. Ло Сяо подняла глаза на высокого, красивого «соседского брата», потом на лицо «королевы», нежное, как цветущий персик, чистое, как лилия. Она ещё не до конца понимала, но вдруг почувствовала, будто прекрасный сон рухнул. — Ге-ге У Ши… — А? — Это твоя… девушка? — …Ага. Ло Сяо замолчала. Она опустила голову и уставилась в носки своих туфель. Думала: «Ге-ге У Ши такой умный и красивый что в том удивительного, что ему нравится такая красивая сестра?» Но, как ни думала, чувствовала лишь резкую неловкость. В голове стоял только один образ: он сидит за простым столиком в маленьком ресторане, солнце играет на его мягких волосах. Он лениво опирается на руку, а другой поправляет её пряди, будто невзначай. «Я буду ждать тебя». Ло Сяо вдруг почувствовала глубокую боль и потерянность. Голова её опустилась всё ниже, будто хотела упасть в самую пыль. — Тогда… — тихо сказала она. — Я пойду. — Хорошо. Голос У Ши прозвучал над ней, холодный и отстранённый: — Если будут непонятные задачи приходи спрашивать. — Ага. Но после этого, до конца каникул, она больше не стучалась в его дверь. У «соседского брата», у которого появилась девушка, больше не было времени каждый день катать её на велосипеде на обед. Сначала Ло Сяо сама ходила в любимые закусочные, заказывая прежние блюда. Но однажды случайно увидела там У Ши и «королеву». С тех пор она всегда носила с собой ланч-бокс и ела в классе молча. Время летело. Вскоре Ло Сяо поступила в среднюю школу и снова оказалась в одном кампусе с У Ши. То, о чём она так мечтала, став реальностью, оказалось хуже, чем не видеть его вовсе. Мальчишки в средней школе были как коты в брачный период. Сработала «функция размножения» и мозги тоже включились в повышенный, сплетнический режим. Ло Сяо быстро вымахала, и учитель посадил её за последнюю парту. Этот «VIP-уголок» обычно занимали высокие, крупные парни. Поэтому каждый день Ло Сяо невольно слышала их разговоры: — Сяо Сюэ из соседнего класса такая красивая! Думаю, получится её завоевать. — Да ты чего? Она же толстая! Мне нравится Сяо Мэй из нашего. — Да брось! У Сяо Мэй ноги как тростник летом жажду утолишь, сломав и съев. — Что сказааал?! Не смей оскорблять мою богиню! — А ты сам хвалил Сяо Сюэ! И такие: — Какой урок следующий? — Посмотрю расписание… О, китайский. — Ура! — Ты, который не может вспомнить, что после «В полдень солнце над землёй» идёт, вдруг полюбил китайский? — Да ладно! Учительница такая красавица кто ж её не любит? — Вот почему ты на уроке на неё пялишься! — Ничего не поделаешь волны бушуют, взгляд притягивает. — …Мне кажется, у неё грудь обвислая. — Я про попку говорил. Ло Сяо, корпевшая над задачей, схватилась за уши и закатила глаза. После поступления в среднюю школу та чистая, детская атмосфера исчезла. В воздухе витал молодой, бурлящий гормонами дух. В коридорах постоянно толкались парни и девчонки с неопределёнными взглядами, осторожно касаясь друг друга. Ло Сяо очень не повезло. Похоже, у неё и У Ши была та самая «неразрывная злая связь» (孽缘 — ние юань; «кармическая связь, полная страданий»). Она не раз натыкалась на их свидания. Кроме ресторана в саду школы они кормили рыб, в конце коридора болтали, на крыше загорали бок о бок. В первый раз сердце сжалось. Но со временем она привыкла и даже онемела. Хотя иногда парни из его класса всё ещё подначивали её, называя «девушкой Си-гэ». Но с каждым днём она, похоже, всё меньше переживала, с кем там У Ши. Если бы не тот случай на весенней школьной спартакиаде… Ло Сяо была ловкой, с хорошим рывком — любимица учителя физкультуры и главная звезда соревнований. На спартакиаде было три события, которых девочки боялись больше всего: 500 метров. 800 метров. 1000 метров. Метание ядра или прыжки в длину — можно было «схватить солдата на удачу» (抓壮丁 — цзя чжуан дин; идиома: «захватить кого-то насильно»), участия ради. Но на эти «метры» даже участвовать не хотели. Обычно решали жеребьёвкой. Но в классе Ло Сяо никто не переживал. Все девчонки хором смотрели на неё. В этот раз весенняя спартакиада совпала с её критическими днями. Ло Сяо не хотела участвовать, но староста давно уже вписала её имя. Отказываться было неудобно. Она подумала: «У меня же нет сильных болей. Побегу, но не до конца и ладно». 500 метров — легко заняла первое место. 800 метров — побила школьный рекорд среди девочек. 1000 метров… Она тяжело дышала, капли пота катились по её медовой коже. Семеро соперниц давно остались позади. В ушах крики болельщиков. Когда она пробегала мимо своего класса, поднялся настоящий шторм: — Сейчас впереди — Ло Сяо из 7В! Только что она победила в 500 метрах и побила рекорд в 800! Похоже, она выиграет и 1000! — Ло Сяо, вперёд! — Давай! — Почти финиш! Ещё немного! Ветер свистел в ушах. В дыхании появился привкус крови. Она считала круги до финиша. Живот всё чаще ныл, и боль нарастала. Скорость не падала, но лицо её побледнело, со лба катились крупные капли пота. Это было не от жары и не от усталости. Это была боль. Схватки внизу живота учащались. От лёгкого дискомфорта боль быстро переросла в мучительную судорогу. В ушах зазвенело, мир закружился. Ноги сами замедлились. — Воспитанница 8А, Ван Нин, резко ускоряется! Расстояние до лидера Ло Сяо сокращается! Скорость Ло Сяо падает неужели это тактика или она уже на пределе? Голос диктора доносился, будто сквозь воду. Ло Сяо с трудом повернула голову к трибунам. Взгляд был расплывчатым только мелькающие головы и спортивные формы. Ближайшие трибуны в сине-зелёной форме. В школе цвета разделяли по классам. Это была форма девятиклассников. Она тяжело дышала, пытаясь разглядеть в толпе У Ши. Он… смотрит? Или сидит в углу с «королевой», держа зонт от солнца, оба заняты телефонами или читают книжки как все парочки, не замечая, кто на стадионе упорно бежит круг за кругом, снова и снова занимая первое место, только чтобы он, услышав диктора, хоть раз взглянул на неё… Внезапно внизу живота вспыхнула рвущая боль. Ло Сяо не успела среагировать. Стиснув зубы, она споткнулась и тяжело упала на беговую дорожку. На стадионе наступила тишина. Через несколько секунд поднялся гул. Студенты вскакивали, вытягивая шеи: кто из сочувствия, кто из любопытства. — Срочно к дорожке №1! Спортсмен упал в обморок! Громогласный динамик орал. Ло Сяо было и стыдно, и обидно. Она пыталась встать, доковылять до финиша. Но небо и дорожка вращались, в глазах темнело. В животе будто когтистый зверь рвался наружу, чтобы вырваться из плоти. Вся мокрая от пота, она пыталась подняться. Но это было невозможно. Она снова упала на шершавый асфальт. В последний момент сознания она увидела в море сине-зелёных форм, как высокий юноша перепрыгивает через ограждение и бежит к ней, ослеплённый солнцем. — Сяо Ло! Он окликнул её. Голос был знакомым и от него её тело лёгким трепетающем. — Сяо Ло, ты как? Она не ответила. Старалась разглядеть лицо «доброго одноклассника», но веки были тяжёлыми. Последнее, что она почувствовала: её подхватили на руки и понесли. Голова её бессильно лежала на его тёплой, крепкой груди. А потом всё погасло.