"Всё,я сдаюсь,больше не играю"(индустрия развлечений)

Ло Сяо хотела открыть глаза, но не было сил. Какая-то огромная сила держала её сознание в плену, погружая в ужасающий кошмар. Сколько бы она ни боролась,вырваться и проснуться не получалось. В горле будто пылал неугасимый огонь, жгущий до самого желудка, иссушая даже желудочный сок. Глотать было мучительно трудно. — Воды… Она тихо прохрипела. — Хочу пить… Тут же сильная рука подхватила её за шею сзади и слегка приподняла. К её губам поднесли тёплую жидкость. Она жаждала пить, но сил не было, только слабо наклоняла голову, пытаясь лизнуть воду из чашки. Она походила на маленькое животное. Напоив её, тот человек осторожно уложил её обратно и мягким полотенцем вытер уголки рта. Ло Сяо изо всех сил приоткрыла глаза лишь на тонкую щёлочку. В расплывчатом свете она увидела знакомое лицо: прямой нос, тонкие губы, густые брови, то самое лицо, которое она так любила в детстве. Как бы она ни старалась забыть, она помнила это лицо с самого раннего детства, постепенно превратившееся в юношеские черты. Сколько лет, весенних, летних, осенних и зимних она провела за ним, как маленький хвостик, звонко выкрикивая: — Ге-ге У Ши! («Старший брат У Ши») У Ши… Она почти с тоской повторила это имя про себя. Имя звучное, плавное, произнесённое — вызывает ассоциации с Цзяннанем и Цзычжоу (У и Юэ — древние государства в южном Китае), с поэтом Су Ши (苏轼 — Су Ши), ударяющим посуду в ритме стиха. Очень красивое имя. Таким же был и его обладатель: туманный, воздушный, с холодным и отстранённым выражением лица. Она помнила, как на уроках самообразования сидела у окна, подпирая щёку ладонью, глядя на цветущие до изнеможения деревья паотун (泡桐 — «пузыреплодник» или «калиновое дерево»), слушая летний свист цикад. Солнечный свет заливал стол, заваленный контрольными и учебниками, освещая её тетрадь. На странице, тысячи раз, бездумно, было выведено имя: У Ши. Когда она думала о нём, то неосознанно улыбалась. Её мужественные брови смягчались детской нежностью, глаза сияли, а ямочки наполнялись мёдом. Она не помнила, когда впервые увидела У Ши. Казалось, он был рядом с ней с того самого момента, как она научилась помнить. Позже она спросила об этом маму. Та засмеялась: — У Ши? Ты сидела в коляске, а его мама уже принесла его показать тебе. А помнишь, как-то ты однажды у них дома написалась? Его мама даже дала тебе надеть его штаны! У маленькой Ло Сяо лицо стало пепельным: — Что?! Я носила штаны мальчика?! — Ну и что? — равнодушно ответила мама. — Вы же дети! Мы с его мамой даже водили вас вместе в баню. Пока мы делали массаж, вы двое купались в одной ванне. Вернувшись, мы увидели, как вы дрались за резиновую уточку. «…………» Рот Ло Сяо был открыт от изумления. От мысли, что она купалась «в любовной ванне» (鸳鸯浴 — юаньян юй; дословно: «ванна для уток-мандаринок» — эвфемизм совместного купания любовников) с «Ге-ге У Ши», она онемела. Мама, позабавившись воспоминаниями, добавила: — Ах да! Ты тогда проиграла в борьбе за уточку и расплакалась. У Ши, увидев твои слёзы, отдал её тебе. Но ты, сквозь плач, плеснула ему водой в лицо и отказывалась брать. А потом ещё и укусила его за плечо! Ло Сяо почувствовала, как голова идёт кругом. — Твои зубки тогда только-только вылезали, но ты, как черепаха (王八 — вань ба; грубое сравнение, означающее «упрямый, как осёл»), вцепилась и не отпускала. Когда нас наконец оторвали, на плече у У Ши была кровь. Мы с его мамой ужаснулись врач сначала подумал, что его укусила собака! Мама прикрыла рот ладонью, сдерживая смех: — После этого я больше не решалась водить тебя в общественную баню. Его мама говорит, у него до сих пор шрам на плече. Ло Сяо: «……………………» С тех пор Ло Сяо стала одержима проверкой воротника У Ши. Она нападала на него, когда они делали уроки, за обедом, даже в школе гналась за ним через полкорпуса. — Ты вообще чего хочешь?! — наконец, даже ленивый У Ши начал злиться. Она преследовала его от площадки до столовой. Он, запыхавшись, смотрел на эту девочку, младшую на два класса, и не знал сердиться или смеяться. — Зачем тебе так нужно смотреть на моё плечо? — Просто интересно! Мама сказала, у тебя там глубокий шрам. — А… — У Ши потрогал левое плечо и покачал головой. — Обычный шрам. Если не всматриваться не видно. Ло Сяо осторожно спросила: — Как ты его получил? — Не помню, — равнодушно ответил У Ши. — Мне было лет три-четыре. Мама говорит укус собаки. Ло Сяо: «………………» В общем, по крайней мере две трети её детства прошли рядом с У Ши. Они ходили в школу вместе. У Ши провожал её до класса, а потом шёл на свой этаж. Обедали вместе. Двое детей сидели на траве у площадки. У У Ши, как у мальчика, ланч-бокс был почти вдвое больше, обычно набит калорийным мясом. Ло Сяо, громко пощёлкивая палочками, широко раскрытыми глазами смотрела на него. Он без колебаний и с достоинством клал два куска самого сочного мяса в её маленькую мультяшную мисочку. — Ну, ешь. Дни проходили быстро. В один миг У Ши перешёл в шестой класс. Однажды Ло Сяо, как обычно, с ланч-боксом в виде Винни-Пуха, села на привычное место, ожидая У Ши. Но он не пришёл. Зато подошла старшеклассница. Девушка в летней форме: под тёмно-синей плиссированной юбкой — полные, гладкие ноги; под белой рубашкой едва заметная грудь. Красивая девушка, уже вступившая в пору цветения. Ло Сяо узнала её — Юй Шиин (余诗萤). Старшая подруга из класса У Ши. Среди шестиклассников ходило много слухов о ней в основном, о её романтических похождениях. Даже самый нежный цветок не может избежать внимания пчёл и бабочек. Юй Шиин посмотрела на неё и вдруг сказала: — Эй, иди обратно в класс. — ? — Он сегодня не придёт. Глаза Ло Сяо распахнулись: — Почему? У Ши-гэ приказал тебе передать? — Ага, — кратко ответила Юй Шиин. — У него свидание. «……» Маленькая Ло Сяо не до конца понимала, что значит «свидание», но от того, что её обеденный товарищ вдруг исчез из-за кого-то другого, ей стало больно и обидно. Она подхватила ланч-бокс и молча ушла. — Куда ты? — окликнула её Юй Шиин. — Найду его сама, — Ло Сяо не обернулась. — Пусть скажет мне лично. — Искать? Да он уже за воротами! Ты же не можешь выходить, — съязвила Юй Шиин. Только пяти- и шестиклассники имели право обедать за пределами школы. Услышав это, Ло Сяо почувствовала, будто её ударили дубиной. Она стояла, жалкая и беспомощная, прижимая к груди свой ланч-бокс с Винни-Пухом, а внутри ещё лежало яблоко, которое она тщательно вымыла утром для У Ши. — Эх, ну и поешь сама раз в жизни — не помрёшь же, — с ленцой сказала Юй Шиин. — Неужели ты настолько маленькая, что без «Ге-ге У Ши» есть не можешь? Да и разве не логично, что, когда тебя приглашает красавица-одноклассница, он выберет её, а не какую-то заморышку вроде тебя? Очень даже нормально! Она подошла и погладила Ло Сяо по голове: — Иди в класс. Ло Сяо не шевельнулась. Юй Шиин присмотрелась и вдруг испугалась: — А?! Ты чего плачешь?! Ло Сяо, всхлипывая, прижала ланч-бокс и убежала. После этого У Ши почти неделю утешал младшую сестрёнку. — Я не просил Юй Шиин так говорить. — Да, я обедал с девочкой. Но разве она красавица? Я даже не заметил… — Мы ели вместе, потому что нужно было срочно обсудить программу на классный час. Урок в половине второго, если не использовать обед, не успеем. — Это не было свидание. — Сяо Ло… — Не свидание. Я не был на свидании. — Смотри, тот ларёк с куриными ножками снова работает. Пойду куплю тебе. Как всегда перец и зиру? Ло Сяо подумала: «Хороший ребёнок и настоящий мужчина умеют гнуться, но не ломаться». Она собралась с духом и наконец заговорила: — Три штуки. — Что? — У Ши не понял. Ло Сяо сердито показала три пальца: — Три куриных ножки! Меньше — не разговариваю с тобой! У Ши рассмеялся, потрепал её по волосам и легко согласился: — Ладно. Ты хороша в торговле. — Хм. Ло Сяо надула щёки: — В следующий раз так сделаешь — найду себе нового обеденного партнёра. И никогда больше с тобой не заговорю! — А… У Ши посмотрел на её серьёзное лицо, помолчал и слегка улыбнулся. Его густые ресницы слегка дрожали от дыхания. В его глазах читалась та самая сосредоточенность и нежность, которую Ло Сяо уже никогда не увидит, когда он повзрослеет. — Хорошо, — сказал он. — Больше не посмею. Позже он поступил в среднюю школу — ту, что напрямую соединялась с их начальной. Школы разделяла всего одна улица. Ло Сяо тогда училась в пятом классе и уже могла выходить из школы на обед. У Ши всегда приезжал за ней на велосипеде. Они перепробовали почти все закусочные в округе. Примерно в это время У Ши начал расти. Его голос изменился. Он всё больше становился юношей: плечи расширились, ноги вытянулись. В спортивной одежде от него исходил чистый, здоровый аромат юности невозможно было отвести взгляд. А Ло Сяо всё ещё была маленькой. Рядом с ним она быстро отстала в росте. В самый разрыв их физического развития У Ши без усилий поднимал её и держал над своей головой. Просто как младшую сестрёнку. Среди обедающих иногда попадались одноклассники У Ши. Увидев, как он катит на велике с девочкой в начальной форме на заднем сиденье, юноши с хриплыми голосами начинали хихикать, полные двусмысленных ухмылок и подросткового томления: — Эй, У Ши, гуляешь с маленькой подружкой? — Си-гэ, ну ты даёшь! Ей же нет и десяти! — Братан, подружка классная! — Да ладно?! Она тебе и до груди не достаёт! У Ши, ты что, педофил?! Ло Сяо сжимала зубы, мечтая броситься на них и показать, что боевые искусства, выученные у папы, — не для красного словца. Но У Ши похлопал её по плечу и спокойно сказал: — Заказывай. Что хочешь? — Но они же… — Не обращай внимания. — О-о-о, «не обращай внимания»! — передразнивали те. Его «друзья-лисицы и приятель-пёс» (狐朋狗友 — ху пэн гоу юй) громко хохотали, но, к чести их, отошли к наружным столикам, оставив им укромный уголок. Ло Сяо с детства слушалась У Ши. Раз он сказал «забудь» она только досадливо надула губы и, ворча, схватила меню, набросав туда кучу блюд. — Столько? Сможешь съесть? Ло Сяо сердито глянула на него и с силой хлопнула меню, не говоря ни слова. — ……… — У Ши слегка улыбнулся, вздохнул снисходительно. — Ладно. И обернулся к полной хозяйке ларька: — Пожалуйста, примите заказ. Примечание автора: Юношу за пьяное вождение арестовали. Посидит пару дней в участке — выпустим.