"Всё,я сдаюсь,больше не играю"(индустрия развлечений)

За окном всё ещё шёл дождь, но давно уже наступило утро. Просто небо было тусклым, будто прикрыто тонкой вуалью, поэтому в спальне по-прежнему царила полумгла, в которой чувствовалась растерянность и распущенность, словно день и ночь поменялись местами. Линь Цзыу открыл глаза, приложил ладонь ко лбу, где тупо пульсировала боль после пьянки, и, оцепенев, уставился в потолок. Ему привиделся сон — дерзкий, безудержный, с переплетёнными губами и языками. Даже отдельные обрывки воспоминаний заставляли его сердце биться, как барабан. Это был прекрасный сон, настолько реалистичный, что он буквально чувствовал в воздухе лёгкий аромат Ло Сяо. Он почти с жадностью глубоко вздохнул, перевернулся на бок и обнял мягкое пуховое одеяло, желая закрыть глаза и продолжить вспоминать детали. Но вдруг он замер. В голове громыхнуло. От шока его лицо мгновенно побледнело: — Что?! На его кровати кто-то ещё лежит?! Ло Сяо спала, крепко сжав веки. Её чёлка была растрёпана, губы явно были искусаны, в уголках застыли засохшие пятна крови. Но хуже всего было другое: её руки были крепко стянуты его галстуком и привязаны к изголовью кровати… Лицо Линь Цзыу побледнело, покраснело, позеленело, снова побледнело — несколько раз подряд. И только тогда он наконец осознал: всё, что произошло вчера в этом хаосе, — это не сон. Это правда. Это понимание обрушилось на него, как стометровая волна, ревя и хлестая по лицу. Оно сокрушило все его ментальные щиты и превратило сознание в пустынный берег. Он приоткрыл рот, но не издал ни звука и снова закрыл. Он сидел, широко распахнув глаза, весь оледеневший. В ушах будто бы кричал один голос: «Как ты мог?! Ты недостоин!» — а в глубине души другой, тихий, хихикал и ликовал. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем он, наконец, собрался с духом и, заикаясь, окликнул её: — Л-Ло Сяо? Она не отреагировала. Лежала, как тряпичная кукла, безжизненно. Линь Цзыу сглотнул ком в горле, сел и приблизился: — Ло Сяо… Всё ещё тишина. Только лёгкое движение груди выдавало, что она жива. Линь Цзыу медленно протянул руку и коснулся её щеки. Жар её кожи так испугал его, что он подскочил. Даже не почувствовав, как рана на боку вновь разошлась и запульсировала кровью, он подхватил её на руки. Её тело и вправду было раскалённым, как печь. В панике он стал развязывать галстук, привязанный к изголовью, и в сумятице думал: — Чёрт возьми! Кто этот подонок так умудрился завязать узел мёртвой петлёй?! Он рвал галстук, но тот не поддавался. Выругавшись сквозь зубы, он нацепил пиджак и рванул на кухню за ножницами. Через несколько секунд он грубо перерезал галстук и нежно взял в ладони её безвольную руку. От долгого стягивания на запястьях остались фиолетово-синие синяки. Линь Цзыу виновато растирал их, крепко прижимая её к себе, и безостановочно целовал её горячий лоб. — Ло Сяо, прости… Она уже потеряла сознание и не слышала его. — Прости… Как именно он одел её, погрузил в машину и, проигнорировав красные сигналы светофора, доставил в больницу, Линь Цзыу вспоминал смутно. Помнил только: её одежда была изорвана и непригодна к ношению. Ему пришлось найти свою рубашку и укутать её, а сверху накинуть толстое серое кашемировое пальто. Ло Сяо обычно держалась прямо, двигалась резко, выглядела выше и стройнее других девушек. Но сейчас, утонувшая в его одежде, она казалась такой хрупкой, слабой и беспомощной, свернувшейся калачиком. На лице её не было ни капли румянца. Частная больница, куда он привёз её, была профинансирована группой OF Entertainment. Её врачи часто лечили звёзд и прекрасно понимали, с кем можно говорить, а с кем молчать. Линь Цзыу, здоровый и никогда не болевший, был здесь редким гостем. А уж тем более если он приносит сюда женщину. Это было настолько невероятно, что заведующий отделением даже снял очки, протёр их и снова надел лишь бы убедиться, что в приёмной действительно стоит «Король Линь», тот самый, что славится своей неприступностью, целомудрием и чьими репродуктивными органами так давно мечтает заняться уролог-мужчина. — Температура 39,2, — сказал врач, поднимая ушной термометр и многозначительно глядя на Линь Цзыу. — Что вы вчера делали? Линь Цзыу, несмотря на дерзкий нрав и толстую кожу, в вопросах половых отношений был наивен, как юноша. Щёки его мгновенно вспыхнули, он опустил голову и не проронил ни слова. Врач взглянул на женщину, прижатую к его груди. Хотя у неё был измученный вид, бледные губы, и вся она была одета в мужскую одежду, шрам на лице однозначно указал врачу: это та самая «старшая сестра из слухов», с которой Линь Цзыу недавно взорвал заголовки. Врач мысленно приподнял бровь: «Жаль, что я не папарацци». Такая сенсация гарантировала бы ему доминирование в шоу-бизнесе на месяцы вперёд. Но он был профессионалом. Внутренне вздохнув и позволив себе немного поглазеть, он сказал: — Отведите её в корпус 2, в гинекологию. Нужно сделать осмотр и санитарную обработку. — Г-ги… н… коло… гию? — лицо Линь Цзыу исказилось, будто он проглотил целый дуриан. — Она… она что, забеременела?! «…………» Лицо врача дрогнуло. Ему стоило огромных усилий не выдать выражением чистейшего любопытства. Он с недоверием спросил: — Вы что… совсем без защиты? Линь Цзыу: «………………» Врач долго смотрел на него, тяжело вздохнул, перевёл взгляд на безжизненное лицо Ло Сяо, на синяки на её запястьях, потом на растерянного Линь Цзыу и мысленно поднял большой палец. «Тихие воды — самые глубокие. Признаю своё поражение». Потом он решил про себя: «Сегодня же скажу коллеге из мужской урологии пусть перестанет точить зуб на Линь Цзыу. Оказывается, тот вовсе не «сексуально холодный» просто умеет быть избирательным». Но внешне он остался хладнокровным и холодно бросил: — Обычно так сразу не наступает. Если переживаете выпишем таблетки. Линь Цзыу настороженно спросил: — Разве у таких таблеток нет сильных побочных эффектов? Если ей будет вредно может, не надо? Зрачки врача сузились. Его снова сразило наповал. «КАК НЕ НАДО?!» «Король Линь, вы вообще осознаёте, что говорите?! Если родится внебрачный ребёнок ваша карьера кончена! Вы думаете, папарацци спят?!» — Это моя ошибка. Ей не стоит нести за неё ответственность, — тихо сказал Линь Цзыу. Врач прикрыл глаза ладонью: — Это новый препарат из-за рубежа, побочные эффекты минимальны. Звёзды OF Entertainment часто его берут. Не волнуйтесь. Он объяснял, доказывал, чуть ли не чертил химическую формулу, пока Линь Цзыу наконец не согласился. Получив платёжку, тот растерянно спросил: — В гинекологию… всё ещё нужно идти? Врач отчаянно вздохнул. — Конечно! Нужно осмотреть её, сделать локальную санацию. Или вы хотите, чтобы это сделал я? С этими словами «хладнокровный, но на самом деле сплетник» врач глубоко взглянул на Ло Сяо, оценил её внешность и добавил: — Если вы просите я не против. Линь Цзыу молча встал, подхватил Ло Сяо и вышел. Гинеколог оказалась женщиной лет сорока-пятидесяти. Закончив осмотр и обработку, она вышла из кабинета и посмотрела на Линь Цзыу с материнской заботой. — Господин Линь, у госпожи Ло, помимо простудной лихорадки, есть разрывы. Раны слегка инфицированы кровью. Впредь, пожалуйста, соблюдайте меры защиты. Кроме того… — она замялась, — госпожа Ло… немного узкая. Вам следует использовать достаточное количество смазки, чтобы избежать повторных разрывов. Она записала что-то в медицинскую карту и спокойно сказала: — Я выписала ей средство для промывания. Если нужно, могу добавить специальную смазку, разработанную нашей клиникой. Для таких интимных целей лучше брать качественное средство. Согласны? Линь Цзыу совершенно не слушал. Его мозг завис на слове «разрывы». Остальное «узкая», «смазка» стучало в ушах, как обломки метеоритов, падающих на Луну: «Бум! Бум! Всю поверхность изрыло кратерами». Женщина-врач, не дождавшись ответа, позвала: — Господин Линь? — А? — Брать? Линь Цзыу даже не понял, о чём речь. Подумал, что это мазь для заживления, и машинально ответил: — Ага… хорошо. Запишите. — Сколько тюбиков? Он ответил наугад, не задумываясь: — Да сколько угодно. Десять, двадцать — нормально. Женщина-врач: «……» Увидев её странное выражение, Линь Цзыу решил, что дал мало лекарства для выздоровления, и добавил: — Я не знаю… Вы сами решайте. Главное побольше. Не жалейте денег. Врач осторожно подобрала слова: — Это средство на основе натуральных трав. Использовать нужно в течение трёх месяцев, иначе испортится. Столько вам… не нужно. Линь Цзыу, думая только о ранах Ло Сяо, настаивал: — Неважно. Давайте больше. Используем. Женщина-врач глубоко посмотрела на него, кивнула, записала количество и участливо напомнила: — Господин Линь, помните: половые контакты — только через две недели. — А? Что… что такое? Уши Линь Цзыу покраснели, как у школьника. Он растерянно сидел: — Избегать чего? — Половых контактов. Врач, опытный «водитель» (老司机 — лао сы цзи; сленг: «матёрый знаток темы»), закрыла карту и протянула ему. — Я понимаю, молодость время страсти. Но госпожа Ло, скорее всего… впервые. Такая травма в первую ночь серьёзная. Если вы не станете сдерживаться, у неё может остаться психологическая травма. Это плохо скажется на ваших отношениях. Линь Цзыу: «………………» Он чувствовал, что потерял лицо навсегда прямо здесь, в этой больнице. Ло Сяо оставили в гинекологическом отделении. Медсестра переодела её и отправила в VIP-палату для капельниц в корпусе 1. Линь Цзыу побежал в холл оплачивать счёт. По пути он встретил несколько сотрудников компании и малоизвестных звёзд. Все смотрели на него, как на привидение. Особенно — трёхзвёздочный певец, стоявший за ним в очереди в аптеке. Когда тот увидел, что Линь Цзыу берёт пятьдесят тюбиков растительной смазки, его глаза распахнулись, как фары, а челюсть чуть не упала на пол. — Ты видел? — Видел, видел! Боже, это же Линь Цзыу! — Как он сюда попал… — Говорят, с девушкой… — Правда? А я слышал, он сексуально холодный! — Да, точно! Говорят, он однажды с Шу Юнь зашёл в номер, но у него ничего не вышло и они просто спали отдельно. — Врёт! Только что видел он взял пятьдесят тюбиков смазки! — Вот это да! А ещё думал, что он тихий! — О, здравствуйте, режиссёр Чжан! Вы тоже насморк лечите? Видели? Сегодня Линь Цзыу в больнице! — Да, да! Взял сто бутылок смазки и пятьсот коробок таблеток! «……» Линь Цзыу, ничего не подозревая, мчался обратно в палату. Запыхавшись, он оперся на косяк, чихнул раз пять и, наконец, подошёл к кровати Ло Сяо. Она всё ещё спала. В руке катетер. Она утонула в светлом больничном одеяле. Он тихо выровнял дыхание и смотрел на неё с болью и виной, глаза как у преданного пса, укоряющего себя. Медленно он сел рядом, взял её свободную руку и прижал к губам. Нежно поцеловал. — Ло Сяо… Глаза его слегка увлажнились. — Прости. Я совершил страшную ошибку. Скорее всего, ты больше никогда не захочешь меня видеть. При этой мысли его глаза покраснели ещё сильнее. Губы, прижатые к её ладони, дрожали: — Что бы ты ни сказала, проснувшись… Позволь мне пока быть рядом… ещё немного на тебя посмотреть… хорошо?