"Всё,я сдаюсь,больше не играю"(индустрия развлечений)

— А сейчас? — Линь Цзыу туманно прошептал, губами легко касаясь кожи на её затылке. — Сейчас — сон? Ло Сяо, прижатая к нему, чувствовала лишь страх и растерянность. Линь Цзыу такой мужественный, юный, любимец миллионов, дерзкий до небес перед всеми только перед ней склонял голову, обнажая шею, мягкую, как у павлина. Его объятия сзади были как раз вровень, сердце билось тяжело и часто, глубоко в тёплой груди. Запах гормонов и лёгкий перегар окутали её, словно небесная сеть, из которой не вырваться. — Ло Сяо, ответь, — он, как маленькое животное, терся щекой о её шею. Его губы были так близко, что у неё по всему телу побежали мурашки. — Сейчас — сон? Она подавила дрожь в голосе и, надеясь обмануть его, ответила: — Да, сон. Отпусти меня. — Не хочу. Он вдруг стал упрямым, как ребёнок. — Раз это сон, дай мне обнять тебя. Ло Сяо: «……» Линь Цзыу сам себе отвечал: — Ты не можешь отказывать мне даже во сне. — Ладно, ладно! — Ло Сяо уже готова была сдаться. — Я соврала! Это не сон! Теперь ты отпустишь меня? — Не отпущу, — он прижал её ещё сильнее. Она чувствовала сквозь одежду его тепло, рельефные мышцы под тканью. Он бормотал: — Не сон… Значит… Я вдруг снова стал выше тебя. Ло Сяо снова: «……» Линь Цзыу упрямо ответил: — Раз стал выше, могу тебя любить. Ты же обещала. Ло Сяо мечтала вернуться в прошлое и сунуть ту себя, что выдумала это чёртово обещание, прямо в унитаз. Он вдыхал её лёгкий аромат и шептал: — Я могу тебя любить. На миг ей показалось: он притворяется пьяным. Но, повернув голову, она увидела его влажные и глазные глаза, всё ещё с тенью обиды, но уже с робкой надеждой. Сейчас он был таким сексуальным и таким наивным. Ло Сяо думала: любая нормальная девушка, даже не фанатка, увидев его таким, почувствовала бы, как в грудь попадают две пули кровь хлынет, сердце споткнётся, и она почти влюбится. Но не она. Перед таким Линь Цзыу в ней не было места никаким чувствам, кроме одного — страха. Её рука, сжимающая нож для фруктов, дрожала. Запах алкоголя, помутнённое сознание, невнятная речь, этот человек, обнимающий её сзади — всё это так напоминало ей тот самый эпизод, который она глубоко запрятала в самых тёмных глубинах памяти. То, о чём она больше всего не хотела вспоминать. То, чего она больше всего боялась. Ло Сяо было 27 лет, но у неё никогда не было парня. Не считая шрама на лице, её внешность, хотя и не достигала уровня «рыба тонет, гусь падает» (沉鱼落雁 — чэнь юй ло янь; идиома, означающая несравненную красоту), всё же была правильной и миловидной. По сравнению с «гипсовыми» лицами, на которых подбородки способны сверлить стены, некоторые мужчины с изысканным вкусом даже предпочитали её. У неё были густые, чёткие «мечеподобные брови» (剑眉 — цзяньмэй), вздымающиеся к вискам, что придавало лицу мужественность. Глаза не огромные, но яркие, пронзительные. Без улыбки строгие, в улыбке особенно сияющие, как глаза дикой пантеры. Она была высокой,с прямыми и длинными ногами. От бёдер шёл резкий, упругий изгиб. Один итальянец однажды пошлым голосом сказал ей: «Это две янтарные тропы, ведущие в рай». Позже он неделю пролежал в травмпункте с переломами. Благодаря любви к спорту, её кожа, в отличие от фарфоровой у других красавиц, была круглый год пшеничного оттенка. Но качество кожи было прекрасным: на солнце она сияла, как жидкий мёд, излучая здоровый блеск. Такой человек, хоть и не «любимец толпы», всё же привлекал внимание. И мужчин, и женщин. Ло Сяо отвергла трёх мужчин и двух женщин, она не была никому не интересной. Среди тех троих был один, его происхождение, внешность, речь, образование, всё было на высшем уровне, он искренне любил её. Но Ло Сяо не смогла. Просто не получилось. Она одна до сих пор, потому что, как говорится, «один раз укусила змея — десять лет боишься верёвки» (一朝被蛇咬，十年怕井绳 — и чжао бэй шэ яо, ши нянь па цзин шэн). Тот самый «глубокий разбор» в Weibo был прав: она могла принимать мужчин только как «братанов». Называйте её «братской шлюхой» (兄弟婊 — сюйди бяо) она признает. Она просто не смела принимать чужую доброту. Она боялась. Тогда, в тот год, в тёмном кинотеатре, она тоже была с тем, кого любила больше всех. Как и сейчас Линь Цзыу, тот парень был пьян и несчастен. На экране мелькали сцены страстного воссоединения героев военного фильма. В ушах тяжёлое дыхание. Не понять, из колонок или от того, кто крепко обнимал её. Вспомнив, что произошло тогда в кинотеатре, Ло Сяо почувствовала, как каждая клетка в её теле дрожит. Она начала яростно трясти головой, будто могла так стряхнуть страшные воспоминания. — Нет… Нельзя… Так нельзя… Но Линь Цзыу был в тумане. Он не понимал, что она говорит. Он только крепче прижимал её, терся подбородком о её шею и плечо. Чем дольше он так делал, тем горячее становилось его тело, тем сильнее билось сердце, тем громче гудела кровь в ушах. Сознание мутнело, взгляд становился пьяным и страстным. Аромат Ло Сяо был для него смертельно притягательным. Чем больше он его вдыхал, тем сильнее хотел. Его кадык соблазнительно двигался. Он прижал её к кухонной столешнице. В его тёмных глазах бушевало столько чувств, что дна не было видно. Он развернул её к себе. Ло Сяо упиралась, но не могла вырваться. Сила Линь Цзыу давно превзошла её. Просто раньше, когда они дрались, он всегда уступал, никогда не применяя всю мощь. Она просто не знала. Он смотрел на неё сверху вниз. Его светло-синяя рубашка была растрёпана. От него пахло алкоголем, лёгким табаком и всё ещё чувствовался чистый аромат стирального порошка с его одежды. Он смотрел на неё. Как голодный человек на еду, наконец поданную после долгого ожидания. В его глазах искрился свет, будто он хотел разорвать её на части, истереть в пыль и проглотить. От этого взгляда бросало в дрожь. Ло Сяо почувствовала, как глупа она была. Разве он ещё тот ребёнок? — Я люблю тебя, — будто бы подтверждая свои чувства, Линь Цзыу взял её руку и прижал к своей горячей груди. Он облизнул пересохшие губы, не моргая смотрел на неё, будто каждая секунда, проведённая без взгляда на неё, была убытком. Но глаза долго не моргали стали киснуть, покрылись лёгкой влагой. Он упрямо повторил: — Ло Сяо, я люблю тебя. Ло Сяо дрожала. Его лицо приближалось, её лицо становилось всё бледнее. Когда Линь Цзыу, дрожа, осторожно, будто боясь что-то сломать, коснулся её губ, её зрачки резко сжались. Все клетки в её теле взорвались, как фейерверк. В голове землетрясение, небо рушится, кирпичи сыплются. Только пустота. Этот поцелуй был мгновенным, можно описать его лишь как «губы вежливо коснулись друг друга на несколько секунд». Потом Линь Цзыу отстранился. В темноте она и так плохо видела его лицо, а сейчас в её сознании уже бушевал настоящий ад. Ей было не до его прекрасных черт и того, что в них сейчас читалось. Она хотела только одного — бежать, бросив всё, не думая о достоинстве. Линь Цзыу тяжело дышал, сжав губы. Одной рукой он всё ещё держался за столешницу, другой поднял руку. Ло Сяо не успела среагировать — как он уже сжал её подбородок и заставил поднять голову. Потом всё потемнело и он снова поцеловал её. В этот раз он, словно не убедившись, сон это или нет, но что у него есть право любить её, или просто вкусив удовольствие, целовал её нетерпеливо и грубо. Всего через несколько секунд его язык проник внутрь горячий, влажный, требуя ответа. Но в её голове кто-то завопил почти истерически. Это чувство было таким знакомым. Он, как и тот человек тогда, всегда был с ней нежен. Но поступки их были одинаковы… Ло Сяо начала биться в панике. Её разум, переполненный шоком и страхом, возможно, ещё чем-то, наконец, перегорел. Во время их борьбы Линь Цзыу тихо застонал. Через мгновение он отпустил её, сделал шаг назад и прижал ладонь к боку. Свет из гостиной, наконец, проник в незажжённую кухню. В тусклом свете Ло Сяо, тяжело дыша, с гулом в ушах и натянутыми до предела нервами, смотрела на Линь Цзыу. И вдруг застыла. Между его пальцев, прижатых к боку, сочилась тёмно-красная жидкость. Она пахла железом и быстро пропитала рубашку. Кровь. Ло Сяо оцепенела. Опустила взгляд и увидела свою правую руку, в ней всё ещё был нож для фруктов, которым она резала лимон. С лезвия капала тонкая струйка алой крови. Голова закружилась. Все силы будто вытянули из неё. Она едва могла стоять. Взгляд метался между ножом в руке и Линь Цзыу, полупогружённым во тьму. Дрожь нарастала. Потом её руку снова сжали. Это был Линь Цзыу. В темноте его глаза казались ещё глубже. Он взял её холодную, дрожащую ладонь, пристально посмотрел ей в лицо. Медленно, решительно, он вытащил нож из её пальцев, даже не взглянув на него, и бросил на пол. «Клаааааааанц!» В этой огромной квартире звук прозвучал резко и устрашающе. В следующее мгновение Линь Цзыу подхватил её на руки. Этот мужчина, наверное, был вампиром, от боли и крови он стал ещё более диким и безрассудным. Он словно не чувствовал раны, не боялся, что она разойдётся. Бессловесно, с огромной силой, он схватил растерянную Ло Сяо, шагнул к спальне и с размаху пнул дверь. Не говоря ни слова, он швырнул её на кровать. Потом встал у изголовья, раздражённо стянул галстук и расстегнул ворот. Сила была так велика, что несколько пуговиц на его дорогой рубашке вылетели. Ло Сяо провалилась в пуховое одеяло. Голова всё ещё кружилась, в горле стоял привкус крови, сознание было помутнённым. Она тяжело дышала, у неё ныли виски. Пытаясь сесть, она увидела: Линь Цзыу снял рубашку. Его плечи широкие, талия узкая, а торс идеально сложен, высокий и статный. Слабый свет с улицы падал на его кожу, обдавая её тонким сиянием. Это тело, способное соперничать с телом мужской модели, опасно вздымалось от тяжёлого дыхания. В свете она увидела на его боку рану длиной с ладонь. Неизвестно, повреждены ли внутренности, но плоть была разорвана, и кровь всё ещё сочилась. Она дрожащим голосом прошептала: — Линь Цзыу, твоя рана… Не договорив, она замолчала, он уже заглушил её поцелуем. Огромная, непреодолимая сила прижала её к мягкой, просторной кровати. В постели пахло им, лёгким запахом мыла, чистым и свежим. Как и он сам чистый, ясный, с редкой чистотой. Когда он улыбался, его глаза были нежными и прозрачными, в них читалась забота. Он мягко звал её: — Старшая сестра. Совсем не похожий на того, кто сейчас держал её в плену, доминируя над ней на кровати, целуя её нетерпеливо и страстно, источая запах алкоголя и табака. Примечание автора: Тушим свет! Тушим свет! Отключаем электричество! Отключаем!!!