"Всё,я сдаюсь,больше не играю"(индустрия развлечений)

Это был летний день, когда Ло Сяо вот-вот должна была окончить школу. Душная жара. В раскалённом воздухе плавало ослепительное золотистое сияние. Цикады орали неистово, будто в кипящее масло капали капли воды и теперь весь котёл гудел, как будто по нему промчались тысячи коней. Класс выпускного года располагался на самом верхнем этаже корпуса «Цюй Ши» (求是楼 — «Корпус Истины»). Это было место с самым низким давлением во всём учебном заведении. Этот этаж напоминал обитель призраков: здесь, казалось, никогда не бывало перемен, никогда не было усталости. Каждый, кто ступал сюда, будь то ученик или учитель, ощущал напряжение перед экзаменами. По мере приближения июня нервы всех становились всё туже, как струны, готовые вот-вот лопнуть. Разумеется, даже в пустыне расцветает цветок гезаньхуа (格桑花 — гэ сан хуа; тибетский символ стойкости и красоты), и даже в серой, унылой жизни выпускников иногда прорастают яркие, бунтарские побеги, упрямо выглядывают наружу. — Эй! Я только что видел старосту в коридоре лаборатории! — И что в этом странного? Он же готовится к химической олимпиаде. В последнее время всё туда бегает ничего удивительного. — Да нет же! Я видел, как он тайно обнимался с девчонкой из соседнего класса… — Ух ты! Неужели? Какому же бедняге так не повезло! Два парня за первой партой шептались, прячась за башней из учебников и тетрадей, прямо под носом у учителя на самостоятельной работе. — Ты не поверишь… Это была та самая «розовая лоли» из третьего класса. — Да ладно! Такая симпатичная девушка и с ним? — Говорят, это она сама подсунула ему любовное письмо! Наверное, пока у нас физкультура была, тайком в ящик парты засунула. — Эх… Как же так… Может, она просто не в тот ящик засунула?.. — Ха! Даже если и ошиблась, вряд ли твой! Два хриплых голоса шушукались впереди, и Ло Сяо это бесило. Она как раз корпела над последней задачей в контрольной по математике, а мысли её и так уже были в беспорядке, теперь же эти два придурка окончательно их запутали. Она наклонилась, чтобы в ящике парты найти наушники с шумоподавлением. Но, только засунув руку, нащупала что-то прохладное и твёрдое. «……» Она не задумываясь, вытащила эту коробку. На тёмно-синей жестяной коробке были вытиснены серебряные звёзды и танцующие влюблённые. Ярко-серебряные буквы складывались в итальянское слово, которого она не понимала: Baci. Ло Сяо оцепенела на три секунды, даже не успев осознать, что происходит. Но зоркий сосед по парте уже заметил. — Вау! Ло Сяо, что это у тебя? — Я… ничего не брала… — Ло Сяо растерянно крутила коробку в руках. Всё надписи на иностранном, и даже не на английском. — Это не моё. — А как тогда оказалось в твоём ящике? — удивился сосед. — Откуда я знаю! — Она потрясла коробку, внутри что-то громко звякнуло. — Похоже на конфеты? — Ло Сяо, смотри! — сосед ткнул её в плечо и кивнул вниз. — Под партой письмо упало. Может, ты его вместе с коробкой вытащила? Ло Сяо пожала плечами, наклонилась и подняла конверт. На плотной бумаге цвета подсолнуха, по центру чистого поля, чётким, изящным, но одновременно сдержанным почерком было написано три иероглифа: Для Ло Сяо (致洛萧) «……………………» Ло Сяо уставилась на эти три знака и целых десять секунд не могла понять, что происходит. Пока сосед, в восторге и любопытстве, не прошипел: — Ло Сяо!! Это же любовное письмо!! — Любовь твою мать! — «старшая сестра» Ло Сяо, разумеется, не отличалась вежливостью. Она закатила глаза и с грохотом сунула и конверт, и непонятную коробку (с конфетами или шоколадом) обратно в ящик парты. — Занимайся делом. — Эх… — сосед расстроился. — Ты даже не откроешь? — Открою, — Ло Сяо ухмыльнулась, оскаливая белоснежные зубы. — Но не стану делать это перед самым главным сплетником в классе. В общаге сама прочитаю. — Да при чём тут я?! — возмутился сосед. — С каких пор я самый главный сплетник?! Ло Сяо уже не слушала. Надела наушники и погрузилась в море задач. *** В ту же ночь, дождавшись, пока соседки по комнате уснут, Ло Сяо тихонько села, вытащила из рюкзака коробку и письмо, залезла под одеяло и включила слабый фонарик. В коробке оказался шоколад. Серебристая фольга, синие звёздочки. Она распаковала одну дольку и положила в рот. Густая, бархатистая сладость медленно таяла во рту. Одновременно она распечатала конверт с аккуратной надписью «Для Ло Сяо». Она не чувствовала ни малейшего сердцебиения: ведь у неё не было любимого человека. Кто бы ни прислал это письмо, ответ всегда один: «Спасибо за участие. Вы хороший человек». Но ей было любопытно: она всегда держалась особняком, да и не похожа была на тех нежных «лоли», которых обожают мальчишки. Кто же с таким странным вкусом подсунул ей письмо? Не шутка ли?.. Она раскрыла конверт. Уже после первого взгляда она поперхнулась, запила водой и, наконец, смогла сдержать и кашель, и шок. На плотной белой бумаге тем же изящным, но резким почерком было написано всего одно предложение: Ло Сяо, я тебя люблю. Подпись: Линь Цзыу Ло Сяо стало не по себе. Она почти всю ночь видела кошмары. На следующее утро, едва рассвело, с чёрными кругами под глазами, она с грохотом вбежала в мужское общежитие и без церемоний застучала в дверь комнаты Линь Цзыу. Парни в комнате давно привыкли к утренним визитам «сестры Ло» и даже не шевельнулись под одеялами. Линь Цзыу, растирая глаза, открыл дверь и тут же в руки ему впихнули жестяную коробку и письмо. — Забирай обратно! Ло Сяо выкрикнула это и, как испуганная птица, умчалась прочь. Линь Цзыу постепенно проснулся. Он смотрел на коробку шоколада и возвращённое письмо. После аккуратного «Для Ло Сяо» она жирными заглавными буквами добавила грубое: «Старшая сестра». Он забрался обратно на кровать, распечатал письмо и увидел, что Ло Сяо написала внизу: > Ох, да ладно! Это же и так ясно — я знаю, что ты меня любишь, и я тебя тоже люблю! Ты же мой самый любимый младший школьный брат! Этот южный мальчишка, впредь не пугай меня такими слащавыми вещами, чуть инфаркт не случился! Подпись: Старшая сестра Ло Сяо Слово «сестра» (姐) было выведено с такой силой, что последняя горизонтальная черта чуть не прорвала бумагу. Сквозь эти чернила почти физически ощущалось, как она, упрямая и растерянная, выводила эти иероглифы. Линь Цзыу вздохнул. Он почти не удивился. Но, увидев ответ, всё же почувствовал тяжесть в груди. Вот оно… Он всё-таки напугал её. *** После уроков в тот день Линь Цзыу поднялся на крышу корпуса «Цюй Ши» и увидел Ло Сяо, она дежурила. В это время даже в выпускных классах почти никого не было: все бежали в столовую за обедом, чтобы быстрее поесть и вернуться на вечернее занятие. Уже был закат. Ло Сяо ставила стулья на парты и мела с пола бумажки. За окном бушевало море багряных облаков: жаркое, как вино. Солнце, опьяневшее, тонуло в пучине туч, окрашивая небо в кроваво-красный оттенок, заливая красным весь мир. Этот буйный, огненный свет лился сквозь высокие окна, окутывая Ло Сяо тысячами золотых нитей. Её высокая, стройная фигура в лучах заката казалась нежной и неуловимой. Линь Цзыу долго стоял, глядя на неё. Наконец тихо позвал: — Старшая сестра. — А? — Ло Сяо подняла голову. У окна коридора стоял юноша, чистый и изящный, как нарцисс. На фоне плотного золота заката он слегка повернул лицо и смотрел на неё. Ло Сяо смутилась. Она почесала нос, избегая взгляда: — А… Ты как здесь? Не домой? — Я пришёл извиниться, — Линь Цзыу мягко улыбнулся, держа руки за спиной. Что-то там было спрятано. Он вошёл в класс. — Прости, что подсунул такое письмо. Это была шутка. Не принимай всерьёз. — А, это… — Голова Ло Сяо иногда была тупее, чем у самого глупого мужчины. Она почесала затылок, и сердце её действительно немного успокоилось. — Ладно, не злись. Но впредь такие шутки не шути… Старшая сестра уже в возрасте сердце не выдержит. Линь Цзыу не удержался и рассмеялся: — Хорошо. Больше не буду шутить. — Вот и ладно. — Но вот это, пожалуйста, всё же возьми, — Линь Цзыу вынул из-за спины коробку шоколада и протянул ей. — Это специально для тебя. Удачи на выпускных экзаменах! Раз уж это не признание, Ло Сяо без стеснения приняла подарок. Линь Цзыу внимательно смотрел, как она кладёт сине-серебряную коробку в рюкзак. В его чёрных глазах бурлили невысказанные, неясные чувства. — Старшая сестра… Он снова тихо окликнул её. Ло Сяо подняла взгляд. Прядь волос упала ей на щеку, прикрывая давно заживший шрам. В сумерках её лицо казалось размытым и нежным. В этот миг Линь Цзыу увидел, как она смотрит на него: глубокие ямочки, лёгкая улыбка, опущенные ресницы. Всё, что он так долго сдерживал внутри, сорвалось с цепи. Его спокойствие, выстраиваемое годами, рухнуло. Он почти выкрикнул и тут же пожалел: — Старшая сестра… После… Я имею в виду, после выпуска… Я могу тебя любить? Ло Сяо как раз завязывала лямку рюкзака. Она даже не задумалась. Линь Цзыу даже усомнился, дошло ли его слово до её мозга. Она засмеялась: — Да разве ты меня не всегда любил, сорванец? Линь Цзыу почувствовал, как в груди бурлит раскалённая лава. Каждая капля крови в его теле стала огненной. Жар рвался из трещин сердца. Он почти закричал: — Я имею в виду… не такую любовь!