"Всё,я сдаюсь,больше не играю"(индустрия развлечений)

Ло Сяо стояла у двери дома Линь Цзыу. Дождь лил как из ведра. Листья платанов у обочины, и так уже державшиеся из последних сил, теперь почти полностью облетели и лежали на земле, залитые потоками воды. В такую погоду даже самый упорный папарацци, наверное, не стал бы караулить у дома Линь Цзыу — актёра, всегда славившегося чистотой репутации, — в надежде поймать какой-нибудь сенсационный снимок. Ночной ветер ранней зимы был уже ледяным. Ло Сяо одной рукой крепко сжимала ручку зонта, другой плотнее укутывалась в пальто. Она стояла здесь уже три часа. За это время она звонила Линь Цзыу бесчисленное количество раз: сначала тот не брал трубку, потом телефон просто перешёл в режим «недоступен». У неё не было номеров других его друзей, она не могла узнать, где он. Оставалось только дрожать под холодным дождём и ждать. Она не могла не волноваться за него. Примерно в три часа ночи знакомый «Бентли» наконец появился в плотной завесе дождя. Фары прорезали стену ливня и осветили Ло Сяо, съёжившуюся у ворот виллы. Ло Сяо прищурилась и с облегчением выдохнула. Она подтянула пальто и направилась к медленно остановившейся машине. Подойдя ближе, она разглядела водителя. За рулём сидела Шу Юнь. Сквозь ливень и стекло она слегка раскрыла глаза, удивлённо глядя на измученную Ло Сяо. Некоторое время молчала, потом помахала рукой и что-то сказала. Но дождь был слишком сильным. Ло Сяо так долго стояла, что вода уже набралась в ботинки, и тело онемело от холода. Это онемение затуманило даже слух завидное качество выпускницы факультета иностранных языков. Она только растерянно покачала головой. Шу Юнь цокнула языком, опустила стекло и, опасливо высунув чуть-чуть голову, чтобы не испортить макияж, крикнула: — Садись! Сначала в гараж, а там разберёмся! От холода Ло Сяо еле передвигала ноги. Забравшись на заднее сиденье, она мелко дрожала. В салоне было тепло. Поскольку хозяин Дева по гороскопу, всё было безупречно чисто. Мокрая Ло Сяо, держа в руках зонт, из которого можно было выжать полведра воды, быстро испачкала белый кашемировый ковёр. Шу Юнь бросила на неё равнодушный взгляд в зеркало заднего вида и спокойно сказала: — Сзади есть полиэтиленовый пакет. Надень его на зонт. Иначе, когда Линь-сяньшэн (林前辈 — «старший брат Линь»; уважительное обращение к старшему коллеге) проснётся и увидит грязь точно устроит скандал. Ло Сяо растерянно кивнула: — А, хорошо… Своими посиневшими пальцами она неуклюже начала рыться в запасном боксе на задней полке. Шу Юнь включила автоматические ворота, плавно тронула машину с места и, не оборачиваясь, сказала: — На самом дне, справа. Ло Сяо последовала указанию, нашла пакет и аккуратно упаковала зонт. Она хорошо знала нрав Линь Цзыу: он, как кошка, обожал чистоту. Не хотела его расстраивать. Линь Цзыу спал на пассажирском сиденье, слегка склонив голову. Сзади Ло Сяо видела лишь часть его головы, прижатой к стеклу. Он спал крепко. От него, обычно пахнущего лёгким ароматом стирального порошка, исходил сильный запах алкоголя. Ло Сяо не удержалась: — Шу Юнь, куда он ходил? — Встреча с друзьями. Мы были вместе, — спокойно ответила Шу Юнь. — А… — Ло Сяо честно задумалась и искренне добавила: — Ему не следовало так много пить. Раньше он почти не пил, уж тем более не напивался. Шу Юнь улыбнулась: — В нашем кругу иногда невозможно отказаться. Ло Сяо не принадлежала к этому миру. Она не знала, что сказать, долго думала и в итоге просто кивнула: — Ага… В машине находились три человека: действующий «император кино», его постоянная любовница из слухов и его внезапно появившаяся «ученица-сестра» из слухов. Атмосфера была неловкой. Но Шу Юнь была опытной. В отличие от Ло Сяо, которая, кроме учёбы, была полным простаком, она вела себя естественно, с лёгкой улыбкой поддерживая разговор: — Ты так поздно ждёшь у дверей Линь-сяньшэна? Я очень удивилась. Не переживай, на таких встречах, даже если он напьётся, друзья всегда его домой довезут. Ло Сяо вспомнила, как Шу Юнь точно знала, где лежит пакет. Не сдержалась и спросила: — Ты часто его подвозишь? — Нет, — Шу Юнь медленно въехала в гараж, заглушила двигатель и, обернувшись, мягко улыбнулась. — Обычно его домой везёт ассистент. Просто когда Лу Чжэ нет я надёжнее других. — А… Шу Юнь вышла из машины, обошла спереди и, кивнув Ло Сяо, сказала: — Помоги, пожалуйста. Линь-сяньшэн тяжёлый. Давай вместе отнесём его в дом. Когда они, наконец, уложили Линь Цзыу на диван-лежанку, Ло Сяо тяжело выдохнула и устало опустилась в кресло-мешок рядом. Шу Юнь села на однотонный диванчик. В отличие от растрёпанной Ло Сяо, её наряд оставался элегантным, макияж безупречным. Любой кадр с неё мог появиться на экране, вызывая восторг у фанатов. Они молчали. Потом вдруг одновременно встали. — Ты… — Ты куда? — спросили они хором. Шу Юнь улыбнулась: — Я на кухню сделаю ему лимонной воды. — А я… хотела одеяло принести, — сказала Ло Сяо. — Тогда иди, — Шу Юнь снова села. — Я с ним посижу. Ло Сяо не возражала. Она вышла из гостиной. Когда она вернулась, держа в одной руке одеяло, в другой стакан, Шу Юнь уже не сидела на диване. Она устроилась рядом с Линь Цзыу на лежанке, держа его руку. Увидев Ло Сяо, она с лёгким раздражением сказала: — Сяньшэн, кажется, мучается во сне. Только что бредил. Ло Сяо поставила вещи и подошла ближе. Действительно, у Линь Цзыу был мокрый лоб. Его лицо, и без того белое, как фарфор «жу» (汝瓷), стало ещё холоднее. Чёрные брови были нахмурены, кадык дрожал от тяжёлого дыхания. Он что-то бормотал слишком тихо, чтобы разобрать слова. Но его рука крепко сжимала ладонь Шу Юнь. Их пальцы, скользкие от пота, были переплетены. Будто тёплые пальцы Шу Юнь были единственным теплом и спасительной соломинкой в его бреду. Он сжимал так сильно, что Шу Юнь даже побледнела от боли. Ло Сяо, видя это, сказала: — Может, отнесём его в спальню? Накроем, пусть выпьет воды и поспит один. Шу Юнь, хоть и чувствовала боль, не вырвала руку. Она не отводила взгляда от Линь Цзыу: — Я побуду с ним. — Тогда… Ло Сяо вдруг почувствовала себя глупо. Ей вовсе не нужно было после работы мчаться сюда сквозь ливень, стоять в промокших ботинках, дрожать от холода, ждать, когда он вернётся. Он — «Король», «Император кино», божество в мире, где уже и так сияют тысячи звёзд. Самый недосягаемый из всех. Он больше не тот мальчишка, которого когда-то зажали в переулке, и которому она, рискуя жизнью, пришла на помощь. Не тот юноша, которого почти никто не замечал в школе и который ходил за ней хвостиком. Его любят тысячи. Её забота, как «старшей сестры», ему больше не нужна. — Тогда я пойду. Ло Сяо улыбнулась, неизвестно, искренне ли. — Ты за ним и поухаживай. Уже поздно, мне здесь неприлично оставаться. — Хорошо, — Шу Юнь не стала делать вид, что отказывается. Она кивнула. — Тогда будь осторожна по дороге. Поздно, лучше на такси. — Ага. Ло Сяо протянула Шу Юнь стакан с лимонной водой и встала. — Спасибо, что присмотришь за Линь Цзыу. Шу Юнь мягко улыбнулась: — Это моя обязанность. Спасибо, что приехала так поздно. Эта фраза показалась Ло Сяо странной, но она промолчала. Так, наверное, и должно быть. Хотя в груди будто камень застрял. Но разве не этого она хотела? Пусть для Линь Цзыу она навсегда останется лишь «старшей сестрой». Когда рядом с ним появляется девушка, которая его любит, присутствие «сестры» становится неуместным. Она взяла свой мокрый зонт в полиэтиленовом пакете, попрощалась с Шу Юнь и повернулась, чтобы уйти. Но в тот самый момент, когда она дотронулась до дверной ручки, пьяный Линь Цзыу вдруг выкрикнул: — Ло Сяо! Голос его не был громким, но в тишине гостиной эти два слова прозвучали, как взрыв фейерверка. Ло Сяо резко остановилась. Обернулась. Линь Цзыу...когда он открыл глаза? Она не заметила. Его взгляд, расфокусированный, прошёл мимо Шу Юнь и остановился на ней. Этот взгляд полный надежды и одновременно робости приковал Ло Сяо к месту. Она стояла, переполненная чувствами. — Ло Сяо… — Линь Цзыу смотрел на неё, долго молчал, потом улыбнулся — и по щекам покатились слёзы. — Ты наконец… пришла за мной?.. Его счастливая, но полная боли улыбка окончательно лишила Ло Сяо сил уйти. Она поставила зонт на вешалку в прихожей и вернулась в гостиную, подойдя к Линь Цзыу. — Да, — сказала она, глядя ему в лицо. — Я пришла за тобой. Линь Цзыу молчал, стиснув зубы. Его красивые «глаза феникса» (丹凤眼) были широко раскрыты, но слёзы всё равно текли — крупные, беззвучные, стекая по щекам. Шу Юнь была умной. Родившись в богатой семье и с детства привыкнув к восхищению, она понимала, насколько неловко выглядела эта ситуация. Но, сдержав эмоции, она сделала последнюю попытку: — Он хочет, чтобы ты осталась. — В её голосе всё же прозвучала тень обиды. — Тогда я пойду. Шу Юнь ушла. Ло Сяо села рядом с Линь Цзыу, протянула руку, на мгновение замерла в воздухе, потом осторожно положила её на его мягкие чёрные волосы. — Прости, — тихо сказала она. — Старшая сестра ошиблась. Линь Цзыу почти всхлипнул: — Ло Сяо… — Ага. — Я выпил… так много молока… — А? — Ло Сяо растерялась. Её рука, перебиравшая волосы, замерла. Она с недоумением посмотрела на него. Линь Цзыу медленно поднял руку, показал над своей головой, потом протянул её над головой Ло Сяо. Медленно моргнул покрасневшими глазами и тихо сказал: — Я выпил так много молока… Поэтому теперь… я выше тебя. На несколько секунд Ло Сяо оцепенела. Эти слова ударили, как глыба, сброшенная с вершины утёса. После мгновения пустоты камень рухнул в бурлящую реку и поднял бурю. Она вспомнила. Кровь отхлынула от её лица. Она вспомнила. Теперь она поняла, почему Линь Цзыу вдруг сказал это. Она пристально смотрела на него. Он был пьян, не помнил, где и когда. Но сквозь его глаза она увидела закат — золотое солнце садится, сумерки смыкаются, мир озарён багрянцем. В его глазах она увидела тот самый закат десять с лишним лет назад. Примечание автора: Завтра у меня дела — пропущу день. Послезавтра не знаю, будет ли время… Постараюсь!