"Всё,я сдаюсь,больше не играю"(индустрия развлечений)

Лу Чжэ нахмурился и, понизив голос, сказал: — Линь Цзыу, ты совсем дурак? Если бы я не ворвался, ты бы прямо боссу заявил, что тайно влюблён в Ло Сяо? — А что в этом такого? — не понял Линь Цзыу. — Да что с тобой, наивность в чистом виде! — Лу Чжэ чуть не застонал. — Подумай головой: если ты скажешь боссу, что влюблён в обычную девушку не из шоу-бизнеса, он радостно тебя поддержит? Разрешит остаться в Шанхае ради неё? Он помолчал, затем продолжил с негодованием: — Он решит, что у тебя в голове клин, и немедленно прикажет лететь в Синин сниматься. А Ло Сяо постарается убрать подальше от тебя. Ты что, не понимаешь, Линь-дасе? Ты для него золотая курица и сосуд с сокровищами (摇钱树聚宝盆 — яо цянь шу цзюй бао пэнь; идиома: «денежное дерево и сосуд, наполненный драгоценностями» — источник неиссякаемого богатства). Чтобы сохранить тебя, он на всё пойдёт! Линь Цзыу растерялся: — Но ты-то хоть не обязан был говорить, что **мы с тобой**… — Ты что, не видишь? — Лу Чжэ закатил глаза. — Всей компании, кроме тебя, ясно: ты идеальный жених для племянницы босса. Какое бы имя девушки-звезды ты ни назвал он всё равно не успокоится. Линь Цзыу: «……» Лу Чжэ уверенно заявил: — Поверь, «мы с тобой» — лучший выход. Во-первых, он так шокирован, что не заметит дыр в моей истории. Во-вторых, он никогда не станет это афишировать и не тронет меня, разве что сошёл с ума. В-третьих… если он поверит, что ты влюблён в меня, а я завтра улечу в Синин на подготовку к съёмкам, он с большей вероятностью разрешит тебе остаться в Шанхае. Пока он думает, что мы пара, у него нет причин сводить нас вместе в Синине. Выслушав эти три пункта, Линь Цзыу замер на месте, а потом вдруг расплылся в счастливой улыбке и бросился к Лу Чжэ, обнимая его. Лу Чжэ изо всех сил пытался увернуться, но в итоге, с выражением крайнего отвращения, оказался прижатым к груди. — Отлично! — радостно воскликнул Линь Цзыу. — Так и сделаем! Я тебя люблю, Бэмби! *** На следующий день Лу Чжэ улетел в Синин, в съёмочную группу «Облепихи». Узнав об этом, босс действительно не стал принуждать Линь Цзыу немедленно лететь туда же. Теперь, встречая Линь Цзыу в лифте, он даже смотрел в потолок, делая вид, что не замечает. Он глубоко сожалел о том, что однажды ослеп и подумал было выдать племянницу замуж за гея. Бай Сяочуй с тревогой сказала Линь Цзыу: — Господин Линь, мне кажется, сегодня босс ведёт себя с вами как-то странно… Линь Цзыу, пребывая в прекрасном настроении, ел чипсы и отвечал: — Не волнуйся, скоро пройдёт. Держи, «Лэйс» огурец с лимоном. Бай Сяочуй всё ещё переживала из-за странного поведения босса и, не раздумывая, взяла несколько чипсов из протянутой пачки и начала жевать. Глядя сквозь стекло офиса, как босс уходит, Линь Цзыу как бы между делом спросил: — Сяочуй, у тебя есть парень? Бай Сяочуй чуть не поперхнулась: — Господин Линь! Клянусь, я верна работе! Пять лет не буду встречаться, десять не выйду замуж, пятнадцать не заведу детей, двадцать пять… — …Ты к тому времени станешь бессмертной, — Линь Цзыу закатил глаза. — Я просто поболтать хотел. Мы же свои люди. Бай Сяочуй ещё больше испугалась, прижала пачку чипсов к груди (совершенно напрасно — её плоская грудь и так была на виду) и воскликнула: — Господин Линь! Вы что… хотите меня соблазнить?! Линь Цзыу покрылся чёрными полосами: — Ты о чём? Я просто хотел спросить… Как понять девушку? Как за ней ухаживать? Для Линь Цзыу, прожившего двадцать с лишним лет и никогда не опускавшего горделивую голову даже перед своей мечтой стать актёром, признаться в этом было сложнее, чем сниматься в откровенных сценах с Шу Юнь. Бай Сяочуй широко раскрыла рот и смотрела на него. Чтобы она не подумала лишнего, Линь Цзыу кашлянул и поспешно добавил: — Я… для «Облепихи». Не могу уловить настройку главного героя. Нужно вдохновение. — А, — Бай Сяочуй успокоилась. Ведь известно, насколько серьёзно «Король Линь» относится к работе. Она задумалась и сказала: — Завоевать девушку целое искусство. Вы, прямолинейные мужчины (直男 — чжи нань; «straight guys»), кроме тех, кому бог дал талант от рождения, всю жизнь должны учиться этому.(Если что ровные,прямые мужчины в Китае это гетеросексуалы,потому что не "согнулись" под мужика) Линь Цзыу кивнул, полностью согласный. — Ваша главная ошибка, — продолжила Бай Сяочуй, — думать, что девушку можно очаровать покупками и парой комплиментов. На самом деле, самое важное — понять, какого типа мужчин она любит, и постараться стать таким. Иначе если ей нравятся меланхоличные, хрупкие книжники, а ты перед ней весь день хвастаешься как мускулистый качок сколько ни покупай, получишь лишь «спасибо за участие». Линь Цзыу внимательно выслушал, затем, в своей фирменной манере «исполнительного директора», кратко оценил: — Отлично сказала. В этом месяце подниму тебе зарплату. Бай Сяочуй на мгновение замялась, но решила пожертвовать идолом ради денег: — Господин Линь, у вас нет таких полномочий. Только у босса. Линь Цзыу ледяным тоном: — Заплачу с личного счёта. — Забудьте, что я говорила! Пусть босс проваливается! — как говорится, «близость к чёрной краске делает чёрным» (近墨者黑 — цзинь мо чжэ хэй; идиома: «кто с кем водится, от того и наберётся»). Бай Сяочуй, долго работая с Линь Цзыу, усвоила жизненный принцип: «у кого есть молоко, тот и мать». Она тут же начала кланяться Линь Цзыу. — Если будут вопросы приду к тебе, — сказал Линь Цзыу, взял ещё один чипс, бросил в рот и вытер руки. — Награда будет. — Благодарю за милость, господин Линь! Бай Сяочуй радостно проводила взглядом уходящего Линь Цзыу. Тот, перед тем как уйти, ещё улыбнулся новенькой стажёрке у входа. Девушка как раз что-то искала, перебирая ящики стола, но от его улыбки, буквально захватывающей душу, она замерла, разинув рот. Линь Цзыу наклонился и тихо спросил: — Ты ищешь чипсы, что лежали у тебя на столе в обед? Девушка покраснела и запнулась: — А-а, да! Как вы узнали, господин Линь? У Линь Цзыу за спиной, казалось, вырос пушистый лисий хвост, который весело покачивался. Он таинственно прошептал: — Скажу по секрету: их съела Сяочуй. Иди к ней пачка ещё в её руках. Поскольку Линь Цзыу был совсем близко, девушка задыхалась, и, заикаясь, пробормотала: — Ну… пусть Хаммер-цзе («Цзе» — уважительное «сестра» для Сяочуй) ест… Всё равно… копейки… Линь Цзыу, только этого и добиваясь, добавил: — Я всегда считал, что скромные девушки самые красивые. «………………» Стажёрка помолчала несколько секунд, уши её покраснели, и, глядя прямо в глаза Линь Цзыу, она решительно встала: — Хорошо, господин Линь! Сейчас пойду потребую у Цзе обратно 8 юаней 60 центов за чипсы! — Молодец, — Линь Цзыу улыбнулся, как лиса, достигшая дао, его «персиковые глаза» (桃花眼) изогнулись в улыбке. — Вперёд! Удачи! Сказав это, этот любитель без дела устраивать хаос, как лиса, юркнул и исчез. *** Линь Цзыу сел за руль и направился в свою виллу в районе Сюйхуэй. По дороге играла музыка, настроение было лёгким. Но, подъезжая к дому, он вдруг вспомнил кое-что, на мгновение широко распахнул глаза и почувствовал, как бурлящий в груди весёлый родник стал замедляться… и вскоре иссяк. Он вдруг осознал: за все годы знакомства он, похоже, никогда не знал, какой тип мужчин нравится Ло Сяо. Машина въехала в гараж. Он сидел, не выходя. Из колонок доносилась шуршащая французская песня. Он обеими руками держался за руль, подбородок упёрт в локти. В полумраке он смотрел вперёд, широко раскрыв глаза. Ло Сяо… какой мужчина ей нравится? Чёрт… какой мужчина нравится Ло Сяо? Он начал лихорадочно копаться в памяти: Ло Сяо в школе, Ло Сяо при встрече спустя годы… Но в его архивах не оказалось ни одного факта, связанного с её романтическими чувствами к мужчинам. Он опешил. Только сейчас до него дошло: Ло Сяо уже 27 лет. Но, насколько он знает, она всегда была одна. Ни с каким мужчиной не пересекалась, никого не выделяла. Возможно, именно её хладнокровие к противоположному полу и заставляло Линь Цзыу думать, что он — особенный. Он всегда верил: Ло Сяо хоть немного испытывает к нему симпатию. Если бы у неё был любимый человек им должен был быть он, ведь он всегда был рядом. Но именно сейчас, после слов Бай Сяочуй, этот наивный, несчастный «прямолинейный парень» (直男) наконец понял: Ло Сяо не только не любит его. Он даже не представляет, какой тип мужчин ей нравится!!! Неужели Ло Сяо лесбиянка?! От этой мысли Линь Цзыу завыл, схватился за голову и начал стучать ею по рулю: — Нет-нет! Она не может быть лесбиянкой! Тогда что? Книжник-хрупыш или солнечный парень? Ум или пресс? Он величайшая звезда современного кинематографа. Дайте ему сценарий он сыграет кого угодно. Но Ло Сяо вручила ему лишь тонкий листок бумаги, на котором было написано всего два иероглифа: «Младший брат» (弟弟). Он играл эту роль более десяти лет. Теперь он устал. Не хочет. Не может. Он хочет попросить у неё новую роль. Но она ничего не дала. Он вдруг почувствовал себя актёром за кулисами. Декорации готовы, зал заполнен. Свет прожекторов падает на сцену. Он решительно выходит из тени, готов вложить всю душу, всё мастерство, чтобы сыграть того, кого она полюбит. Он миллиардер, всегда холодный и собранный. Но ради этого спектакля он репетировал миллионы раз. И вдруг стал статистом, которого одновременно пугает и манит луч софитов. Ладони вспотели, сердце колотится, в груди гремит барабан, пересохло в горле. Он готов разрезать грудь, чтобы показать: каждая капля крови в его теле — это «любовь». И замёрзнет она лишь со смертью. Но когда занавес поднимается, и яркий свет слепит его, он с трудом различает в зале восторженную толпу. Но её нет. Сколько ни ищи, сколько ни смотри он не видит её лица: тёплого, мужественного, с глубокими ямочками и лёгким шрамом, смотрящего на него с нежностью юности. Раз за разом. Пока, наконец, с горечью не принимает истину: Зрительный зал, приготовленный лишь для неё одной, — остался пустым.