"Всё,я сдаюсь,больше не играю"(индустрия развлечений)

— Заходи. Когда босс компании OF Entertainment корпел у себя в кабинете на верхнем этаже, увлечённо почёсывая ступни, в дверь постучали. Он ворчал, живот мешал дотянуться до ног и рассеянно махнул рукой, разрешая сотруднику войти. Как глава крупнейшей развлекательной компании материкового Китая, этот старик, чья внешность напоминала кусок сочной свиной грудинки «у хуа жоу» (五花肉 — у хуа жоу), мог видеть каждый день по десятке топовых звёзд с первой десятки рейтинга Baidu Tieba. Он был уверен: из этих двадцати человек (десять мужчин и десять женщин) девятнадцать с радостью провели бы с ним ночь и на следующий день получили бы ожидаемые блага. Старик совершенно спокойно относился к этой сделке денег, секса и власти. Он брал их красоту и платил за неё высокую цену. Как и любой товар с чёткой ценой на рынке, это была абсолютно обычная коммерческая сделка. Но среди этих двадцати был только один, кто был бесценен. Именно он сейчас стоял перед его письменным столом. А босс, всё ещё держа в руках свою пахнущую уксусной рыбой ступню, с открытым ртом таращился на него, челюсть его почти коснулась пола. Потому что этот парень в белой футболке и джинсах, весь наряд которого стоил меньше двухсот юаней, в этот самый момент должен был быть одет в костюм от Versace haute couture, окружён десятком помощников и сидеть в частном самолёте, летящем в Синин! — Л-Линь Цзыу!!! — босс чуть не задохнулся от шока, глаза его вылезли на лоб, он тыкал пальцем в «Короля Линя» — суперзвезду, пять лет подряд возглавлявшую все рейтинги шоу-бизнеса, — как будто увидел привидение. — Ты—ты—ты—!!! Линь Цзыу бесстрастно протянул ему бутылочку «Сюйсяо Цзюйсиньвань» (速效救心丸 — «Пилюли скорой помощи при сердечных приступах»): — Босс, меньше проституток, меньше азартных игр и проживёте дольше. Босс даже не стал спорить, схватил пилюли и запил. Только через несколько минут он пришёл в себя, изображая человека, чья душа вот-вот покинет тело. Он обессиленно откинулся в кресле и уставился на Линь Цзыу: — Почему… ты не сел в самолёт? Линь Цзыу молчал. Босс, цепляясь за надежду, предположил: — Туман… задержка? Линь Цзыу: «……» — Самолёт… сломался? Линь Цзыу: «……» Босс чуть не заплакал: — Неужели в аэропорту Хунцяо объявился террорист?! Но его лицо буквально светилось от мольбы: пусть уж лучше виноват будет террорист! Потому что, по его мнению, единственный мужчина во всей компании, с которым он **не мог** лечь в постель, и был настоящим террористом. Линь Цзыу стоял с лицом, на котором во всю бушевал «рак педантичности Девы» (处女座强迫症). Его взгляд был твёрд, решителен, полон огня, точь-в-точь как у персонажа из его же патриотического фильма «Искра пламени» (《燎原》), когда герой-подпольщик-коммунист шёл на казнь. (Коммунист? Тфу! Император кино!) Линь Цзыу стоял перед боссом OF Entertainment и с невозмутимо-решительным видом прочитал своё длинное лирическое стихотворение в прозе под названием «Не хочу»: — Босс. Я не хочу ехать в Синин. Моё сердце в Шанхае. Надеюсь, вы поймёте чувства простого человека. Без внутреннего покоя я не смогу создать убедительный образ. Дайте мне ещё месяц. Я буду бесконечно благодарен, слёзы мои потекут рекой, я брошу́сь ниц, поклоню́сь до земли, свяжу траву в узел и буду держать её в зубах в знак благодарности (结草衔环 — цзе цао сян хуань; древний китайский образ благодарности до конца жизни). Спасибо вам. Я вас люблю. Босс, получивший неожиданное «признание в любви» от «Короля Линя», съёжился в кресле. Его «кусок грудинки» никогда ещё не выглядел так тускло и уныло. Он выслушал официальное заявление с лицом, как у человека на похоронах, помолчал и тихо сказал: — Линь Цзыу, не мог бы ты кратко изложить суть этого великого произведения? Чтобы избежать недоразумений? — Хорошо, — согласился Линь Цзыу. — Босс, я хочу поехать в Синин в следующем месяце. Босс глубоко вдохнул, сжал бутылочку с пилюлями, лицо его посинело: — Почему? Линь Цзыу откровенно ответил: — Я страдаю от неразделённой любви. Босс не выдержал. «Бах!» — ударил кулаком по столу и взревел: — Да когда ты вообще влюблялся, чёрт побери?! Почему я ничего не знаю?!?! — Босс, не волнуйтесь, — спокойно сказал Линь Цзыу. — Этот стол из хайнаньского хуанхуали (海南黄花梨 — хай нань хуан хуа ли; редкая и ценная древесина). Если сломаете мне будет жаль компанию. Я ещё не договорил: я потерял шанс на тайную любовь. Сокращённо «неразделённая любовь». Босс уже готов был взлететь на небеса: — Ты—не—мог бы—не—искажать—язык—таким—образом?! — Хорошо, — Линь Цзыу опустил голову, выглядя послушным. — Босс, я больше не буду говорить глупостей. Успокойтесь. Босс скрипел зубами, тыча пальцем ему в переносицу: — Да успокоиться мне! Ты хочешь меня убить! — Нет, — искренне возразил Линь Цзыу. — Кто же мне тогда зарплату платить будет? — ……… — Босс закатил глаза раз десять подряд. — Ты молодец. Линь Цзыу, скажи мне: в кого ты влюбился? Линь Цзыу уже открыл рот, чтобы ответить, но босс резко махнул рукой: — Стой! Не говори! Дай мне подумать! Он встал, прошёлся по кабинету дважды туда-сюда, остановился, и с надеждой в глазах, даже ноздрями шевельнул, спросил: — Неужели… Шу Юнь? По глазам босса Линь Цзыу ясно прочитал: если он сейчас кивнёт, он не только получит прощение, но и щедрую награду. Жаль, конечно. Он мысленно уже представлял: купит ли ему босс виллу в Монте-Карло, или суперкар Ferrari… Но вслух спокойно произнёс: — Босс, Шу Юнь красива. Я ей не пара. «Паф!» Лицо босса стало таким, будто Линь Цзыу влепил ему пощёчину. Оно попеременно краснело и синело. Он тяжело дышал, уставившись на высокого, худощавого, аристократически холодного мужчину напротив стола, и, наконец, выдавил сквозь зубы: — Тогда… кто? Чэнь Чжаньянь? Гу Фэй? Лю Цинъэр? Чёрт, неужели… Бай Сяочуй?! Линь Цзыу опустил густые ресницы, подошёл к столу, своей красивой, костистой правой рукой вытащил из-под стопки папок книгу — и тут же, прямо на глазах у босса, швырнул её в мусорное ведро. — Босс, — сказал он, — вам лучше не читать такие книги, как «Мой нью-йоркский президент влюбился в меня» (《爱上我的纽约总裁》). Это правда вредно для мозгов. — ЛИНЬ ЦЗЫУ!!! — из ноздрей босса уже вырывались струйки пламени. — Ты посмел выбросить мою книгу?! — Я лишь следую примеру Вэй Чжэна (Вэй Чжэн — известный прямолинейный советник императора Тан Тайцзу), который тоже открыто критиковал императора. — Твою мать!!! Вон отсюда! Собирай вещи! Немедленно! Лети в Синин! Снимайся!!! — Не пойду, — упрямо заявил Линь Цзыу, будто врастая корнями в пол. — Да это же бунт! — воскликнул босс, скорбя душой. — Линь Цзыу, скажи мне! Кто эта демоница, что свела тебя с ума? Я обещаю не уволю её из компании! Линь Цзыу открыл рот. Но не успел произнести «Ло», как дверь с грохотом распахнулась. Оба обернулись. На пороге стоял Лу Чжэ, запыхавшийся до смерти. Его шёлковая рубашка цвета «цзинхуэй» (青灰色 — сине-серая) промокла от пота, плотно облегая тело, сквозь ткань просвечивали контуры мышц пресса. В OF Entertainment было много сотрудников, лифты работали медленно, как в больнице. Лу Чжэ, очевидно, впопыхах вбежал по лестнице. Босс увидел ещё одного сотрудника, который должен был сидеть в самолёте с Линь Цзыу, но без предупреждения ворвался в кабинет, и у него заныло в груди чуть не вырвалась струя крови. — Лу Чжэ! И ты не уехал?! Лу Чжэ взглянул на Линь Цзыу взгляд был одновременно предупреждающим и упрекающим. Но тут же перевёл взгляд на босса. И произнёс фразу, которая вызвала у обоих слушателей эффект вселенского катаклизма словно бы пошёл кровавый дождь, моря взбурлили, небо и земля завыли, духи и демоны зарыдали: — Босс… Тот, кого он любит… Это я. Линь Цзыу: «………………………………» Босс: «………………………………………………………………» Линь Цзыу: «…………???» Босс: «……!!!!» Эта фраза была настолько ужасающей, что, распространи она, с лёгкостью получила бы премию «Лучший фильм ужасов года» в шоу-бизнесе. После долгой гробовой тишины в этом изолированном кабинете на верхнем этаже раздался двойной рёв, словно небеса проливали кровавый дождь, а духи рыдали по ночам: — Лу Чжэ! Ты, чёрт возьми, если у тебя болезнь лечись!!! — заорал Линь Цзыу. — Бунт! Бунт! — завопил босс. — Вы оба вон!.. Нет! Назад! Закройте дверь! Объясните всё! Что за чёрт происходит?!? После этого Линь Цзыу стоял у стола из хайнаньского хуанхуали и слушал, как Лу Чжэ излагал историю в жанре «даньмэй-сюшэ» (耽美评书 — дамь мэй пин шу; «повествование в стиле дамьмэй» — жанр, описывающий романтические отношения между мужчинами). История была настолько правдоподобной, трогательной и убедительной, что, не будь Линь Цзыу одним из главных героев, он бы сам зааплодировал. Босс, выслушав, был совершенно ошеломлён. Только через долгое время он поднял руку. Линь Цзыу подумал, что тот снова ударит по столу. Но босс даже на это не нашёл сил. Он слабо махнул рукой и, уставившись в потолок, устало и равнодушно произнёс: — Уходите. Лу Чжэ с беспокойством спросил: — Босс, вы в порядке? Босс даже отвечать не хотел. Он лишь вздохнул: — Мне нужно побыть одному… Главный виновник Лу Чжэ ткнул Линь Цзыу в рукав и дал ему многозначительный взгляд. Линь Цзыу очень хотел опровергнуть клевету о своей связи с Лу Чжэ. Но, не зная, какую игру затеял этот хитрец, он сдержался и вышел вместе с ним, аккуратно закрыв за собой дверь обречённого босса. Спустившись вниз, они вышли из лифта и сразу зашли в свой офис. Линь Цзыу едва переступил порог, как тут же закричал: — Лу Чжэ! Какого чёрта ты затеял?! Лу Чжэ был мрачен, как туча. Он был почти такого же роста, что и Линь Цзыу, и сейчас, выпрямившись, хоть и не давил, но и не сдавал позиций. Нахмурившись, он прошипел сквозь зубы: — Линь Цзыу, ты совсем дурак? Если бы я не ворвался, ты бы прямо боссу сказал, что тайно влюблён в Ло Сяо?