"Всё,я сдаюсь,больше не играю"(индустрия развлечений)

Сердце Ло Сяо ёкнуло: «Всё пропало! „Король Линь“ — он и есть „Король Линь“! Даже под таким гримом, что родная мать не узнала бы, фанатки его чуют! Сегодня точно конец…» Она ещё не успела додумать, как толпа уже завизжала, обращаясь к Линь Цзыу: — Богиня Цао Вэньсюэ!!! Вэньсюэ!!! «……???» Богиня Вэньсюэ? Что за чёрт? Ло Сяо оцепенела на месте, пока её и Линь Цзыу окружили восторженные люди с горящими глазами, полными звёзд. На лице её снова появилось выражение полного остолбенения: «Кто я? Где я? Я ещё на Земле?» — Чёрт, полное попадание в образ! — Какая красота, богиня Вэньсюэ! — Сестра Вэньсюэ, можно с тобой сфоткаться? — А-а-а (╮(╯▽╰)╭), богиня Вэньсюэ и правда пришла со своим „маленьким мусором“! Ло Сяо ещё не успела понять, кого именно называют этим несчастным прозвищем «маленький мусор», как её тоже оглушительно окружила толпа возбуждённых подростков, которые теперь кричали прямо ей в лицо: — Мусор! — Маленький мусор! — Вау! Какой крутой грим! Этот шрам на лице — прямо как настоящий! — Маленький мусор, дай потискать! «……» Ло Сяо широко распахнула глаза, онемев от изумления. Слева вдруг мелькнула «солёная свиная лапка» (咸猪手 — сянь чжу шоу; идиома: «непристойная рука», «пошляк»), которая потрепала её по плечу. Справа — вспышки фотоаппаратов. Её плащ и волосы тянули и дергали. Её мозг, работая на износ, наконец сообразил: — Мать его, «маленький мусор»… Это же меня зовут??? Она растерянно повернулась к Линь Цзыу в поисках помощи. Под вуалью у того, казалось, дрогнул уголок рта он был явно доволен. Ло Сяо мгновенно поняла: её развели! Она безмолвно обвиняюще смотрела на него: «Сам ты мусор, Линь Цзыу!!! У тебя вся семья сплошной мусор!!!» Из толпы раздался крик: — Сестра Вэньсюэ! Пожалуйста, обними „маленького мусора“! Пофоткайтесь! Это предложение вызвало восторг у всей толпы, все закричали хором. Линь Цзыу молчал, только обернулся к Ло Сяо. Его «персиковые глаза» (桃花眼 — тао хуа янь) под безупречным гримом выглядели ещё более соблазнительно и страстно. У Ло Сяо по спине пробежали мурашки, и она инстинктивно отшатнулась на два шага. — Ты… чего задумал… Линь Цзыу, которому было неудобно говорить вслух, лишь слегка улыбнулся. Его лицо под гримом было демонически прекрасным. Ло Сяо, испугавшись, подпрыгнула и машинально подняла руки в защиту: — Не подходи ко мне!!!! Он проигнорировал её. Широкая ладонь легко скользнула над её головой, стянула капюшон, и в оглушительных визгах и воплях толпы он наклонился и нежно поцеловал её в лоб. Несколько секунд абсолютной тишины. Разум Ло Сяо оказался пустым. Затем крики вокруг взорвались, как закипающий чайник. Оцепеневшая Ло Сяо стояла с полуоткрытым ртом. Её высокая фигура в широком коричневом плаще выглядела уязвимой и трогательной. Она слабо шевельнула губами, пытаясь что-то сказать, но не вымолвила ни слова и молча сомкнула их. Посреди шума и одобрительных возгласов она была как маленький краб в кипятке: как ни пыталась выглядеть грозной, всё равно покраснела до корней волос. Линь Цзыу с улыбкой смотрел на неё. Его уши тоже покраснели. Хотя он и сжимал губы, в его глазах читалась такая явная нежность, что вся его мальчишеская застенчивость проступала сквозь даже самый толстый слой грима. Его лицо было почти неузнаваемо, но взгляд, которым он смотрел на неё, был до боли знаком. Именно в этот миг Ло Сяо наконец-то, как после озарения (醍醐灌顶 — ти ху гуань дин; идиома: «лить просветление на голову» — внезапное прозрение), поняла: Линь Цзыу уже давно не тот худощавый мальчишка с мягкими волосами, живший под её комнатой в общежитии, чья улыбка всегда была немного робкой и застенчивой. Жаркий взгляд, с которым он смотрел на неё, — сквозь свист и визг толпы, сквозь вспышки камер — наконец проник в её грубое, тупое, «панцирное» сердце. Этот пугающий жар заставил её, обычно раскрытую настежь, душу резко сжаться. И тут лицо Линь Цзыу наложилось на другое, то, которое она больше никогда не хотела вспоминать. Тот же снегопад. Та же северная метель. Худое лицо У Ши, обрамлённое серебристым мехом воротника. Он стоит в снегу перед фейерверком, расцветшим в полную силу. В темноте он пылает бессмысленной страстью, сбрасывая перед ним всю свою роскошь. Его глаза смотрят на огненные зигзаги. Чёрные зрачки мерцают в отсветах золота. Никто не может прочесть, что в них. Теперь она наконец поняла: её мгновенное чувство привычности при первой встрече с Линь Цзыу было не случайным. Он и У Ши действительно обладали смутным сходством. Но У Ши — холодный,а Линь Цзыу — тёплый. У Ши — всегда неясное лицо в памяти, Линь Цзыу — чёткие, рельефные черты, выступающие скулы, прямой нос. У Ши всегда уступал ей, оберегал как младшую сестру. Линь Цзыу же всегда звал её «старшая сестра», был как послушный ребёнок, долгие годы шедший у неё в хвосте. И только сейчас, когда Линь Цзыу позволил проступить тому желанию, что она видела когда-то на лице У Ши, — и не стал прятать его за ширмой актёрского мастерства, — Ло Сяо вдруг проснулась от десятилетнего заблуждения: Их отношения, возможно, с самого начала пошли не так. По дороге домой с аниме-фестиваля Ло Сяо не села, как обычно, на переднее пассажирское место. Сжавшись от неловкости под удивлённым взглядом Линь Цзыу, она молча юркнула на заднее сиденье. Опустив голову, она уставилась в окно на мелькающие огни, не произнося ни слова. Разные моменты из жизни с Линь Цзыу, как поток машин, хлынули ей в память, перевернув всё в голове. Он ведь так явно всё показывал! Как она могла быть такой глупой и не замечать? Видя, что она не хочет говорить, Линь Цзыу тоже промолчал. Он молча довёз их до своей виллы, и всё время звучал только голос диджея по радио. Он то и дело поглядывал в зеркало заднего вида. Этот великий «Король» сейчас был как провинившийся мальчишка, тайком разглядывавший отражение Ло Сяо. Он смутно осознавал: сегодня он действительно переборщил с этим поцелуем. Автомобиль остановился во дворе виллы. Линь Цзыу вышел и открыл дверцу для Ло Сяо. Она вышла. Был вечер. Осенний ветер свистел. Она машинально закутулась в коричневый плащ. Чёрные волосы, свисавшие с плеч, были слегка растрёпаны. — Линь Цзыу, — сказала она, не глядя ему в глаза, — завтра я перееду. Мне неправильно постоянно жить у тебя. Линь Цзыу ещё питал надежду, что она отдалилась по какой-то другой причине. Но эти слова ударили, как гром. Его сердце обрушилось, как здание, всё, что он так тщательно строил, обратилось в пыль и обломки. Он пошевелил губами, но горло сжалось от боли и он не смог выдавить ни звука. Ло Сяо, опустив голову, обошла его и пошла к двери. Когда она уже почти достигла порога, Линь Цзыу хрипло окликнул её: — Старшая сестра… Услышав это обращение, Ло Сяо остановилась, но не повернулась. Линь Цзыу стоял, как дерево, не смея подойти и не зная, что сказать. Он с жаром и обидой смотрел на её спину. Его высокая фигура тянулась к ней, полная желания и страха. — Старшая сестра, тебе можно жить у меня. Дом большой. Двое — не помеха… И ещё… Он замялся, делая последнюю попытку сохранить то, что было: — Старшая сестра, я сегодня погорячился. Это была шутка. Не держи на меня зла, ладно? Он уже дошёл до такого унижения, что Ло Сяо не выдержала. Она чуть повернула лицо. В свете первых фонарей, сквозь тень капюшона, на её лице мелькнула усталая, но тёплая улыбка. — Хорошо, — сказала она. — Не буду держать зла. Тело Линь Цзыу только начало расслабляться, как она добавила: — Но я всё равно поскорее найду квартиру и перееду. Я ведь не твоя девушка и не родная сестра. Долго жить у тебя неправильно. Линь Цзыу глухо ответил: — …Ага. — К тому же я хочу найти работу в Шанхае. Когда начну работать будет ещё неудобнее. — Хорошо… — Так что я не из-за сегодняшнего злюсь. Просто… Линь Цзыу перебил её поспешные оправдания. Он поднял голову, шмыгнул носом и снова надел маску равнодушия: — Понял, старшая сестра. Он никогда ещё так не радовался своему актёрскому таланту. Он нарочито легко улыбнулся: — Не надо больше. Я всё понял. Не буду думать лишнего. Пойдём в дом не будем же ветер глотать? Ло Сяо благодарно взглянула на него. Она смутно понимала: Линь Цзыу и У Ши совершенно разные люди. Но однажды её укусила змея, которую она грела у груди. Теперь она как тот глупый крестьянин из басни. Десять лет, а может, и дольше она боится даже приближаться к верёвке, лежащей у колодца. В эту ночь они почти не разговаривали. После умывания каждый рано ушёл в свою комнату. Но Линь Цзыу, вернувшись в комнату, тайком выглянул в щель двери и смотрел, как Ло Сяо, вытерев мокрые волосы, прошла по коридору и вошла в гостевую. Щёлкнул замок. Звук был тихим, но больно ударил ему в сердце. Они знали друг друга больше десяти лет. И это был первый раз, когда она заперла дверь в доме, где был он. Линь Цзыу почувствовал: с этим щелчком исчезли все те беспрепятственные радость и счастье, что у них были. Та старшая сестра, что относилась к нему как к родному брату, без тени подозрения… И тот он сам, что бегал за ней хвостиком… Всё чистое прошлое осталось за этой дверью из орехового ясеня и не вернётся. Линь Цзыу долго стоял, будто в тумане, потом, как во сне, сел за компьютер. Когда он осознал, что делает, оказалось, что он уже вошёл в QQ и открыл чат с одним человеком. Он присмотрелся — Чёрт! Человек, к которому он инстинктивно хотел обратиться за поддержкой, оказался Лу Чжэ!