"Всё,я сдаюсь,больше не играю"(индустрия развлечений)

С этого дня Линь Цзыу словно пустил корни, неотрывно остался рядом с Ло Сяо. Он был как огромная жевательная резинка, как собачий пластырь «сянь го» (狗皮膏药 — гоу пи гао яо; букв. «собачий пластырь» — традиционное китайское лекарство, известное тем, что очень плотно липнет; идиома означает «навязчивый, от которого невозможно отвязаться»), раз и приклеился — не оторвать, не содрать. Ло Сяо с досадой и смехом спросила его: — Линь Цзыу, у тебя разве нет работы? — У меня отпуск, — ответил Линь Цзыу. — Твоя компания знает, что ты здесь? — Какое им дело? Они мне не отец. — А твой отец знает? — Он на небесах, наверное, знает, — сказал Линь Цзыу. Ло Сяо вдруг вспомнила: отец Линь Цзыу вскоре после развода с матерью умер. Она почувствовала, что ляпнула глупость, и, смущённо опустив голову, промолчала: «………………» Линь Цзыу, однако, не придал этому значения и легко спросил: — Сегодня ты хочешь жареные пирожки с говядиной и морковью или йогурт из яка? Десять дней, что Ло Сяо провела в больнице, он ежедневно приносил ей вкусную еду, подкармливая неподвижную старшую сестру. А когда она выписалась, он и не подумал уходить. В тот же день помог родителям Ло Сяо оформить выписку, взвалил на плечи все больничные сумки и вместе с ними на такси вернулся в съёмную квартиру Ло Сяо. Родители Ло Сяо были заняты делами и не могли задерживаться надолго. Забрав дочь из больницы и устроив её дома, они уже собирались возвращаться в Сиань. В эти дни, чтобы избежать лишних проблем, Линь Цзыу перед её родителями всегда носил большую маску и представлялся как У Цзылинь (吴子林), коллега Ло Сяо. К счастью, родители Ло Сяо не следили за шоу-бизнесом и не запомнили особенности лица Линь Цзыу. Так что до самого отъезда тайна так и не раскрылась. Отец Ло Сяо даже похлопал Линь Цзыу по плечу и одобрительно сказал: — Молодой человек У, ты очень хороший парень. Чаще заходи. Если будешь искать работу приходи в компанию дяди. Не обижу. Линь Цзыу благодарно кланялся, проводил их, закрыл дверь и, помолчав несколько секунд, сорвал маску и громко расхохотался, обращаясь к Ло Сяо, которая сидела на диване и ела дольки грейпфрута: — Твой отец так и не узнал меня! Ха-ха-ха-ха-ха-ха! — Конечно, ведь у тебя отличная игра, — Ло Сяо закатила глаза и бросила в рот ещё один ломтик. — Император кино! Актёрское мастерство — зашкаливает! — То-то же! Ты слышала, он хочет меня нанять. — Ого, только он, наверное, не потянет твою зарплату. Сколько ты за эпизод получаешь? А он весь год пашет и ничего по сравнению с тобой. — Не в деньгах счастье! — Линь Цзыу ухмыльнулся по-гадкому. — Я цену беру по человеку. Ло Сяо, жуя грейпфрут, рассеянно спросила: — А сколько с меня возьмёшь? Линь Цзыу подошёл ближе. Его стройные ноги были обтянуты безупречно сшитыми бежевыми брюками. Он остановился у дивана, сверху вниз смотря на Ло Сяо. Его взгляд был настолько пристальным и плотным, что Ло Сяо почувствовала необъяснимое давление и прикрикнула: — Чего уставился? Линь Цзыу оскалил зубы и, воспользовавшись моментом, заявил: — Буду тебя трахать. Ло Сяо ткнула в него ногой (в домашнем носке): — Пошёл вон! Но Линь Цзыу схватил её за стопу и зажал в ладони. Его чёрные, влажные глаза пронзали её. Впервые она почувствовала: перед этим человеком ей некуда отступать. Он несколько секунд смотрел на неё, крепко держа ногу, не давая вырваться. Потом упрямо прижал её стопу в розово-голубом мультяшном носке к своей щеке — без тени колебания или отвращения. — Если ты меня наймёшь, — сказал он, я буду бесплатно и навсегда. Ло Сяо сидела, ошеломлённая, в этой странной позе, застыв надолго. Она была почти напугана до глупости. Долька грейпфрута, застрявшая в горле, громко «гукнула», и она покраснела от удушья, но даже не решалась кашлянуть от испуга. О чём он говорит??? Линь Цзыу, увидев её миловидное покрасневшее лицо, улыбнулся и добавил: — 365 дней в году, каждый день я могу играть для тебя любого персонажа, какого захочешь. С полной отдачей. Без выходных. Ло Сяо: «………………» Линь Цзыу всё ещё парил в своём «линьском флирте»: — Хотя я не снимаюсь в постельных и поцелуйных сценах, но если ты очень-очень попросишь, я, пожалуй… — Уууууууууууууууу!!! Он не договорил — Ло Сяо резко перевернулась и, свесившись с дивана, начало сухо рвать. «…………» Лицо Линь Цзыу побледнело, покраснело, почернело. Наконец он мрачно спросил: — Ты чего?! Я шучу! Неужели тебя тошнит?! Ло Сяо ещё пару раз рвануло, наконец выплюнула грейпфрут, застрявший в горле, и закашлялась. Когда откашлялась, её глаза были полны слёз. Она, то ли смеясь, то ли смущаясь, указала на шею: — Нет… Просто застряло. На этот раз лицо Линь Цзыу действительно стало чернее дна казана. Из-за этой сцены только что возникшая неловкая, почти интимная атмосфера мгновенно рассеялась. Ло Сяо снова стала прежней: закинула ногу на ногу и засмеялась: — Ты ведь сказал: если я тебя найму, ты сыграешь любого персонажа? Линь Цзыу, с чёрными, как смоль, глазами и изогнутыми ресницами, пристально смотрел на неё: — Ага. — Тогда изобрази для меня «Воительницу-фигуристку» (美少女战士 — бэй шао ню чжань ши; Sailor Moon / «Сейлор Мун»). В понедельник — Марс, во вторник — Меркурий, в среду — Венера, в четверг — Юпитер, в пятницу — Сейлор Мун, в субботу — Принцессу Луну. «………………» Линь Цзыу, будучи международной звездой первого эшелона, при таких безумных словах лишь дёрнул уголком рта: — А в воскресенье? Ло Сяо, одной рукой обнимая пузатый грейпфрут, другой сделала «жест привлечения богатства» (招财 — чжао цай; жест, приносящий удачу в деньгах), и хохотала до слёз: — В воскресенье чёрную кошку Луну! Линь Цзыу смотрел на эту сумасшедшую женщину, обнимающую грейпфрут и смеющуюся, как лопнувшая граната, долго молчал, потом вздохнул: — Дай хоть одну мужскую роль! Например, Тюкседо Маску (夜礼服假面 — е ли фу цзя мянь). — Нет-нет! — Ло Сяо замахала руками. — Его очки уродские, прямо противно смотреть! И ещё придётся, как птица, в клюв брать розу. Не вынесу. — А… — Линь Цзыу ухмыльнулся особенно противно. — Всё равно ты хочешь, чтобы я переоделся в женское? Ладно, сделаю. — Что?! На этот раз Ло Сяо растерялась. Она же шутила! Неужели Линь Цзыу всерьёз согласился? Вдруг у него фетиш и это его мечта?! Линь Цзыу наклонился и, своей костистой рукой, потрепал её волосы. В конце пальцы его легко коснулись её ещё не зажившего шрама. В глазах на миг мелькнуло сочувствие, но оно исчезло, как вода сквозь пальцы, и стало непостижимым. Ло Сяо, ощущая дискомфорт от прикосновения, прищурилась на него. Но Линь Цзыу уже вернулся к своей привычной наглой ухмылке: — В следующем месяце будет шанс. Хочешь посмотреть? Ло Сяо дрожащим голосом спросила: — …Посмотреть что… Линь Цзыу загадочно улыбнулся: — Воительницу-фигуристку. Ло Сяо: «………………………………» Стандартный костюм «Сейлор Мун» — морская форма с бантом. У «Цукино Усаги» (月野兔 — Юэ Йе Ту) — форма, бант, «булочки» на голове, палочка превращения и розовые сапоги до колена. А образ «Принцессы Луны» — это высший класс: плюс белое свадебное платье 1990-х, от которого девочки когда-то сходили с ума. Ло Сяо мысленно представила эффект от «Сейлор Мун — трансформация!», ослепляющий глаза. Потом посмотрела на Линь Цзыу — двухметровый рост, широкие плечи, узкая талия — и, побледнев, отвела взгляд. — Уууууууууууу! Линь Цзыу удивился и схватил её за плечи: — Что? Опять грейпфрут застрял? Ло Сяо махнула рукой, не желая смотреть на него: — Ой, уйди! Не стой ко мне лицом! На этот раз реально тошнит. Это слово ударило Линь Цзыу, как гром среди ясного неба. Оно низвергло благородного, холодного, красивого «Короля Линя» (林天王) с девятого небесного круга прямо на землю. Он был ошеломлён, растерян, не мог осознать: Тошнит? От него? Он подозрительно потрогал своё лицо, подумав, не поразила ли его проказа, оспа или чья-то язва. Иначе как его лицо — такое, что его можно вставить в кредитную карту для оплаты («принимают вместо карты») — даже если намазать дерьмом, не должно вызывать тошноту! Погружённый в самовлюблённость и сомнения, Линь Цзыу пять минут стоял на месте, ощупывая лицо. Ло Сяо, наконец, пришла в себя после ужасающих ассоциаций, похлопала себя по груди, закатила глаза и изнемождённо сказала: — Товарищ Линь, это моя вина. Старшая сестра искренне извиняется. Не следовало тебе шутить над твоим полом. Прошу тебя: прости и отпусти. Не показывай мне «Сейлор Мун». Боюсь, после этого я уже не смогу на тебя смотреть. Линь Цзыу возразил: — Ты можешь смотреть на меня снизу вверх. — Шея сломается. — Сверху вниз. — Корона упадёт. — Косо. — Глаза сгниют. — Почему??? Ло Сяо деликатно ответила: — Ты слишком блестящий. «…………» Линь Цзыу почесал голову, прошёлся по комнате, остановился и сдался: — Ладно, не буду. Эх, ты всё время меняешься. Так чего же ты хочешь? Ло Сяо серьёзно подумала и искренне сказала: — Тогда изобрази чёрную кошку Луну. Линь Цзыу: «……Лучше бы уж сыграл Сейлор Мун!!!» В последующие дни в Дуньхуане Ло Сяо почти не выходила, чтобы восстановиться и не усугублять чувство вины Линь Цзыу. Она почти не заходила в интернет. А Линь Цзыу вообще никому не сообщил о своём местонахождении и тайком сбежал. Опасаясь, что его найдут, он просто выключил телефон на 24 часа. Поэтому он не знал об инциденте с «человеком-постом» в Weibo. Они просто болтали, потом Ло Сяо засыпала — время летело незаметно. За это время Линь Цзыу больше не упоминал переодевания. Каждый день он послушно надевал маску, ходил за продуктами и готовил. Его кулинарное мастерство было ужасающим, но, по крайней мере, еда не убивала. Линь Цзыу — южанин, любит сладкое и кислое. Ло Сяо — коренная северо-западная девушка, обожает острое, солёное, ароматное. В еде у них не было ничего общего. В школе Линь Цзыу пытался «продвинуть» (анли — 安利; сленг: настоятельно рекомендовать) ей южные блюда — но Ло Сяо каждый раз затыкала ему рот сочными, хрустящими, жирными бараньими шашлыками. Теперь же Ло Сяо не могла выходить. Линь Цзыу сам ходил за продуктами и готовил. И вот, увидев возможность, он всплеснул руками: — Сегодня ужин — «Фо Тяо Цянь» (佛跳墙 — фо тяо цянь; знаменитое фуцзянское блюдо из множества деликатесов: морепродуктов, мяса, грибов и т.д.)! Ло Сяо: «………………» В глазах Линь Цзыу сверкали огоньки. Он гордо вытащил из-под фартука симпатичную карманную книжку. На розовой обложке детским шрифтом было написано: «300 блюд от домашней хозяйки» (《主妇家传300菜》). Он листал страницы, бормоча: — Посмотрю, что нужно! — Э-э… — Ло Сяо слабо указала на разбросанный по столу хаос. — Ты же утром уже заказал ингредиенты и купил их в супермаркете? — А, точно! — Линь Цзыу кивнул, потом, пытаясь спасти лицо, добавил: — Но лучше перепроверить. Ведь «Фо Тяо Цянь» требует птицу, морепродукты и свинину. Надо следить за количеством. Осторожность прежде всего. «???» Ло Сяо широко раскрыла глаза, глядя на стол: варёные перепелиные яйца, свиные рёбрышки (уже неузнаваемые), куриные ножки (от куриц остались только ножки), замоченные морские огурцы, мёртвые креветки. Следить за количеством? Разве они могут улететь?! Линь Цзыу не замечал её взгляда. Он, как перед экзаменом, жадно перечитывал рецепт, потом шлёпнул книгу и величественно направился на кухню. Ло Сяо выглянула, но не успела увидеть его «величественную спину», как он снова гордо вышел, постоял у стола, потом нагло схватил брошенную книгу и ещё более величественно ушёл обратно. Ло Сяо прикрыла лоб и, стараясь говорить мягко и мило, чтобы не обидеть его, спросила: — Давай закажем «чао пао» (炒炮 — популярное блюдо китайского северо-запада: жареная лапша с мясом и овощами) на вынос? Линь Цзыу не слышал. Он уже зажёг газ и начал «геройски» сражаться на кухне. Примечание автора: С Новым годом по лунному календарю!