"Всё,я сдаюсь,больше не играю"(индустрия развлечений)

Старик плохо видел, на носу у него сидели очки для дальнозоркости. Услышав вопрос, он приподнял брови из-за стёкол и взглянул на неё: — А? Девочка, странная ты! Газеты ж читают свежие! За позавчера — всё распродано! Ло Сяо скривилась, уже собиралась уходить, но вдруг краем глаза заметила на вешалке у прилавка целую стену журналов: «Знакомства» (《知音》), «Читатель» (《读者》), «Век оружия» (《兵器时代》)… А в самом видном месте — яркий обложкой известный развлекательный журнал «V moda». На обложке золотыми буквами (горячая позолота — типографская техника тиснения золотом) красовался заголовок: **«Давняя подруга Линь Цзыу появилась на съёмках. Таинственная женщина со шрамом — чья она?»** (原文: 林子勿旧时密友现身片场，神秘疤伤身份成迷) «……» Ло Сяо дотронулась до шрама на щеке, потом почесала макушку. «Чья я? Я?» Она купила журнал за 19,9 юаня, заодно взяла чайное яйцо и молоко. Пока пила, листала журнал: «Будучи ведущей кинозвездой (影帝 — ин ди; «император кино», официальный титул лучшего актёра), Линь Цзыу всегда славился простой личной жизнью и держал дистанцию со всеми актрисами. Даже с „романтической партнёршей“ (绯闻女友 — фэйвэнь ню юй; «девушка из слухов») Шу Юнь „Король Линь“ (林天王 — линь тяньван) редко демонстрировал близость — не то что вспышки фотокамер, публичные объятия! Но на этот раз Линь Цзыу, отбросив привычную холодность, громко объявил: эта таинственная женщина — его давняя подруга и старшая школьная сестра. В его глазах — тёплость, отчего многие на месте начали строить догадки об их прошлом. Как сообщил сам „Король“, таинственная женщина сыграла в „Вопросе Дао“ эпизодическую роль старшего брата главного героя — Юнь Лина. Более того, Линь Цзыу назвал этого персонажа своим любимым героем в фильме. Неизвестно, нравится ли ему сам Юнь Лин или же он любит его из-за привязанности к актрисе (爱屋及乌 — ай у цзи у; идиома: „любить дом — и ворону на крыше“; здесь — „любить человека — и его окружение“). Но ясно одно: за кадром „Вопроса Дао“ скрывается немало интересного. После интервью с „Королём“ наш репортёр хотел задать несколько вопросов его „старшей сестре“, но эта высокая женщина со шрамом на лице, с гордым носом и чёткими чертами, в которых чувствовалась даже мужская статность, едва вырвавшись из объятий Линь Цзыу, мгновенно исчезла в задней части зала — и мы так и не смогли с ней пообщаться. До сих пор мы даже не узнали её имени — только то, что она старшая школьная сестра Линь Цзыу и не из мира шоу-бизнеса. Что до так ожидаемой Шу Юнь, которая, казалось бы, должна была сняться с Линь Цзыу в одном кадре, — она неожиданно отсутствовала на банкете по случаю завершения съёмок. По словам информаторов…» Дальше шли сплетни про Линь Цзыу и Шу Юнь, которые Ло Сяо не интересовали, поэтому она не стала читать. Она ворча, поднялась домой, швырнула журнал на стол. На глянцевой фотографии Линь Цзыу обнимал её за плечи и улыбался с выражением «верного патриота» (精忠报国 — цзин чжун бао го; идиома, означающая «преданность стране и долгу», обычно ассоциируется с легендарным генералом Юэ Фэем), а она сама — напряжённая, с испуганным взглядом, как глупый гусь. Ло Сяо глубоко вдохнула, сделала несколько упражнений на «опускание ци в даньтянь» (气沉丹田 — ци чэнь дань тянь; даосская практика для успокоения), затем схватила телефон и, как тигрица, яростно набрала номер — личный, который Линь Цзыу дал ей при расставании. «Гудок… гудок…» Тот ответил почти сразу. Из трубки донёсся его медленный, красивый голос: — Алло? Сестра? Вернулась? — Сестра твою мать! — взревела Ло Сяо. — Линь Цзыу! Ты, чёрт, проклинаю твоих предков! — А? — голос в трубке звучал так, будто он только что проснулся, с лёгкой хрипотцой. — Мой дед в земле лежит. Если хочешь с ним связаться — сначала золотые слитки в аду отправь («сначала сожги бумажные деньги» — традиционное ритуальное подношение умершим). — Хватит прикалываться! Ты сам натворил гадостей — и ещё смеешь тут изображать невинность! — !!! Линь Цзыу, спрятанный в пушистом пуховом одеяле, похолодел. «Неужели она узнала, что мне приснилось?!» Но эта сверхъестественная мысль быстро улетучилась. Линь Цзыу закатил глаза, и мозги наконец заработали. Он быстро понял: Ло Сяо, наверное, увидела репортажи в СМИ — оттого и злится. Он потянулся, в лучах солнца, льющихся в окно, прищурил тёмно-карие глаза и улыбнулся: — Ах, старшая сестрёнка, не злись. Я знаю, что ты хочешь сказать, но что поделать? Если из-за такой мелочи ты заболеешь — грех на мне будет велик. — ЛИНЬ ЦЗЫУ!!! — Ло Сяо чуть зубы не сломала от ярости. — Ты же обещал перед отъездом, что всё уладишь! Что они не станут писать чепуху?! — Конечно, — Линь Цзыу шмыгнул носом (у него хронический ринит, по утрам всегда заложен), — разве они пишут чепуху? — Да ты слепой?! Послушай: «Эта таинственная женщина — его давняя подруга и старшая школьная сестра. В его глазах — тёплость, отчего многие начали строить догадки об их прошлом». — Это, по-твоему, не чепуха?! В трубке воцарилось молчание. Затем Линь Цзыу мягко рассмеялся: — Мне кажется, это прекрасно. — Что?! — Разве ты не моя давняя подруга и старшая школьная сестра? — …Ну да, но… — У нас ведь и правда есть прошлое, о котором можно догадываться? — Ну… логично, но— — «В его глазах — тёплость», — медленно повторил Линь Цзыу, голос его был бархатистым, тёплым, как вино, грееющееся на маленькой красноглиняной печке (红泥小炉 — хун ни сяо лу; традиционная печка для подогрева вина). — Да, в моих глазах — тёплость. — …У тебя кассета заела? — Хе, — тихо засмеялся Линь Цзыу. — И это правда. Мне кажется, это прекрасно. Ло Сяо: «……» Линь Цзыу перевернулся в тёплом, солнечном одеяле: — Старшая сестра, разве я так важен для тебя, что, даже если я пошлю тебе „осенние волны“ (秋波 — цюй бо; «флиртующий взгляд»), это будет грехом? Ло Сяо: — Я кладу трубку. Пока. — Не надо, — голос Линь Цзыу стал сладким, как у щенка, просящего ласки. Он прищурился и вдруг злорадно захотел подразнить её: — Угадай, чем я только что занимался? Ло Сяо порой была очень наивной и совершенно лишённой интуиции (шестого чувства к опасности): — …Спал. — Ага. Спал — верно. Но угадай, чем я занимался? — Ты псих?! Я же сказала — спал! — Ошибаешься. Я, скромняга (小生 — сяо шэн; архаичное самоназвание вежливого юноши), даже во сне трудолюбив. Только что мне приснился сон о облаках и дожде (云雨 — юнь юй; эвфемизм даосской традиции, означающий половой акт), и, признаюсь с сожалением… я занимался тобой. Ло Сяо: «………………………………………………» Линь Цзыу продолжал без стыда: — Ах, кожа твоя — как свернувшееся сливочное масло (肤如凝脂 — фу жу нин чжи; классическая поэтическая метафора из «Книги песен», означающая «кожа белоснежна и нежна»), такая, что можно проткнуть пальцем… медленно, нежно… (轻拢慢捻 — цин лун мань нянь; цитата из поэмы Бай Цзюя «Песнь о пипе», описывает нежные движения пальцев по струнам) Лицо Ло Сяо покраснело, как варёный сладкий картофель, и даже кончики ушей стали багровыми. Раньше Линь Цзыу тоже так её дразнил, но это было в школе, и она всегда воспринимала его как младшего брата. Услышав подобное, она лишь ледяным взглядом одёргивала его — и юный Линь Цзыу, ещё не доросший до неё, тут же замолкал. Но прошли годы. И вот он, не проснувшись как следует, утром по телефону начал нести такую чепуху! Даже если бы она сейчас вытаращила глаза, как медные бубны (铜陵 — тун лин; возможно, опечатка/игра слов: имеется в виду «медные глаза», но «Тунлин» — также название города), он бы этого не увидел. А даже если и увидел бы теперь он уже высокий мужчина ростом 185 см, а её прежний «взгляд свысока» может выглядеть не как угроза, а как жалоба. Ло Сяо становилась всё злее. Комок ярости подступал к горлу, и она не могла вымолвить ни слова. Линь Цзыу же чувствовал себя всё более раскованно: — Сестра, знаешь, чем я сейчас занимаюсь? Жилы на висках Ло Сяо пульсировали. Дрожащей рукой она стала искать кнопку отбоя. «Где она?? Где кнопка отбоя??» Линь Цзыу лежал в золотистом солнечном свете. Утро было свежим, комната наполнилась тёплым сиянием. В одной руке — телефон, в ушах — слышно тяжёлое, рассерженное дыхание Ло Сяо. Другая рука, будто сама по себе, скользнула под одеяло и обхватила его. — Я сейчас… «Бип! Бип! Бип!» В ухе раздался холодный, насмешливый гудок. Линь Цзыу моргнул, на несколько секунд замер, поднёс телефон к глазам. — Звонок завершён. Эти слова вызвали у него одновременно улыбку и сожаление. — Ло Сяо, Ло Сяо… — его тонкие пальцы тыкали в экран. На лице — сложная, горькая улыбка. — Ты уже боишься? Ло Сяо два часа бегала, час разговаривала с родителями, успокаивая их, полчаса колотила грушу в спортзале (тренер с тревогой следил, не лопнет ли мешок), затем съела два муссовых торта и три мороженых. Когда вернулась домой, она немного успокоилась. Включила компьютер, хотела залезть на видеохостинг «Га-зы-гзы» (嘎吱嘎吱 — звукоподражание, вероятно, пародия на «Bilibili» или «Youku») посмотреть комедийные шоу, но вдруг увидела топ Weibo: #Ло Чэ выходит из шкафа# #Сын Му Шао Яня — не родной# #Старшая сестра Линь Цзыу# ………… Старшая сестра Линь Цзыу? Старшая сестра Линь Цзыу????? Первые две позиции были понятны. Ло Чэ — один из ведущих телеканала CCTV, необычайно красивый, но ведущий строгие политические новости. Этот контраст сделал его неожиданной сенсацией среди фанаток, и его каминг-аут оказался первым в тренде — логично. Му Шао Янь — всемирно известный скрипач, играет на высочайшем уровне. Он не «немногословен» (少言 — шао янь; игра слов: «Му Шао Янь» содержит «шао янь» — «мало слов»), а, наоборот, болтун, поэтому СМИ его обожают. Недавно всплыла новость, что его жена, возможно, уже была беременна до свадьбы, и он — «счастливый папаша» (喜当爹 — си дан фу; интернет-мем: мужчина, воспитывающий чужого ребёнка, не зная об этом). Неудивительно, что это второй тренд. Но третья новость — что за чёрт? Ло Сяо, нахмурившись, кликнула. Разумеется, это снова были фото с банкета «Вопроса Дао» и их совместное фото. Под самым верхним постом — десятки тысяч комментариев. Она прокрутила: «Прекратите лезть в личную жизнь Цзыу! Если любите его — дайте ему пространство!» «Эта тётка уродка! Наш Цзыу не слепой, с ней точно ничего нет!» «Цзыу и Шу Юнь — пара! Прочь все самозванки!» «Опять эти девки лезут к нашему Цзыу!» «Это его сестра? Похожа скорее на старшего брата… Точно ли пол указан верно?» «Почему у неё такой огромный шрам? Неудачная пластика?» «Нос явно накачан! Вся переносица — прямая, без изгиба! Таким, лишь бы прославиться, вцепляются в Цзыу и тащат его вниз! Ещё и обнимает — Цзыу чуть не задохнулся!» Ло Сяо читала, и её лицо меняло цвета, как радуга (七彩祥云 — ци цай сян юнь; «семицветные благоприятные облака» — отсылка к даосской мифологии). В итоге остановилось на зеленовато-синем. — Что?! — она смотрела в экран, мышка хрустела у неё в пальцах. — Кто его обнимал?! Я?? Да посмотрите нормально! ЭТО Я ЖЕРТВА, ЧЁРТ ПОБЕРИ!!! Дальше шли одни насмешки. Ло Сяо кипела от злости, ругалась, листала другие треды — и вдруг наткнулась на длинный пост с фото. Он был опубликован два дня назад, репостов и комментариев уже больше ста тысяч, и число росло. Ло Сяо открыла фото. Взглянула — и внутри словно вылили ведро льда. Она застыла перед компьютером, пальцы стали ледяными, и она не могла вымолвить ни слова. Наверху было написано: **«Раскрыта личность „старшей сестры“ Линь Цзыу! Глубокое расследование!»** Подзаголовок: **«Интеллигентная старшая сестра… или уличная хулиганка?»** На фото — классное фото выпускников. Именно её класс. Подпись: «Пятая справа в третьем ряду — старшая сестра Линь Цзыу, Ло Сяо. Как видите, шрам на лице у неё уже есть. Он остался после массовой драки у школьных ворот. Самая глубокая рана доходила до кости».