"Всё,я сдаюсь,больше не играю"(индустрия развлечений)

(老马失前蹄 — лао ма ши цянь ти; идиома, означающая, что даже самый опытный человек может допустить банальную ошибку) Согласно сценарию, после того как Ло Сяо произнесла эту реплику, Линь Цзыу должен был немедленно её прервать и сказать: — Не нужно больше объяснять, старший брат. Всё, что было вчера, назад не вернуть — это истина, которую мы оба знаем. Затем он должен был добавить ещё немного слов, уйти, после чего камера переходила бы от крупного плана к общему, постепенно отдаляясь и фиксируя профиль Ло Сяо — и сцена была бы идеально завершена. Но именно в этот самый последний момент Линь Цзыу вдруг отвлёкся! Если бы об этом узнали те самые актёры-идолы, с которыми Линь Цзыу снимался ранее, они бы с радостью потешались над ним. Ведь «Король Линь» (林天王 — уважительное прозвище, данное Линь Цзыу фанатами; «тяньван» означает «небесный король») в своё время жёстко критиковал других, разнося их актёрское мастерство в пух и прах — так, будто живьём сдирали шкуру с поросёнка. Кто бы мог подумать, что Линь Цзыу, чьё актёрское мастерство всегда считалось безупречным, однажды споткнётся — да ещё так глупо! Ло Сяо уже застыла в позе до скованности, ожидая, когда же Линь Цзыу скажет ту самую резкую фразу. Но Линь Цзыу пристально смотрел на неё, словно полностью погрузился в образ своего персонажа, и долгое время не произносил ни слова. Лицо Ло Сяо, обычно такое благородное и харизматичное, уже начинало неметь от напряжения. Она отчаянно подавала знаки Линь Цзыу: «Да говори же ты, чёрт побери! Ты издеваешься?!» Режиссёр тоже заволновался: «Что за чёртовщина?!» Ло Сяо ждала и ждала, но реплики не последовало, а режиссёр так и не крикнул «стоп». В итоге ей пришлось, стиснув зубы, повторить ещё раз: — Если бы тогда… Линь Цзыу по-прежнему молчал. Затем, глубоко погружённый в роль, его глаза даже слегка покраснели от подступивших слёз: — Продолжай. Если бы тогда — что? И чего ты хочешь теперь? Ло Сяо мгновенно почувствовала, будто её тело превратилось в глиняную статую — стоит дунуть ветерку, и она рассыплется в прах. ……Чёрт возьми! Это совсем не то, что было в сценарии!!! Режиссёр, хоть и не понимал китайского, но по выражению лица Линь Цзыу сразу понял: это вовсе не тот эмоциональный посыл, который задуман в сценарии — «отвергнуть старшего брата Юнь Лина, чьи чувства давно мертвы». Наоборот, его взгляд был даже более страстным, чем в сценах с главным положительным героем фильма! Наконец режиссёр не выдержал: — Стоп! Он вскочил, замахал сценарием и указал на них: — Линь! Что с тобой?! Что ты играешь?! Ло Сяо тут же вернулась в обычное состояние и помахала рукой перед глазами ошеломлённого Линь Цзыу: — Эй! Ты издеваешься?! Что с тобой? — …! Линь Цзыу резко опомнился, осознал, что потерял контроль, глубоко взглянул на Ло Сяо и покачал головой: — Чёрт! Что-то не так. Я тоже сбился с пути. Режиссёр подбежал уточнить ситуацию. Линь Цзыу виновато кивнул ему: — Извините, немного неправильно понял сценарий. Давайте переснимем. В итоге эту сцену переснимали снова и снова. Количество неудачных дублей (EG — extraneous garbage) превысило все ожидания — даже самые преданные поклонники актёрского таланта Линь Цзыу были в шоке. Но нужного результата так и не удалось достичь. Лишь в последней попытке, с огромным трудом, сняли нечто, что можно было хотя бы условно принять. Однако режиссёр всё ещё сомневался: — Что за чёрт? Неужели так трудно изобразить, как разговаривают со старшим братом, с которым уже давно порвали все связи? Выглядит как-то… неправильно. Линь Цзыу тоже был подавлен. Он угрюмо уселся в стороне, не позволяя никому приближаться и ни с кем не разговаривая. За всю свою долгую карьеру в кино он впервые столкнулся с ситуацией, которую не мог взять под контроль. Все знали: эта «звезда» страдает тяжёлой формой «девственной болезни» (处女座疾病 — цюй нюй чжуо цзи бин; юмористическое выражение, обозначающее перфекционизм, педантичность и навязчивое стремление к порядку, ассоциируемое с зодиакальным знаком Девы). Иными словами, Линь Цзыу был почти патологическим перфекционистом в том, что ему нравилось. Именно это и привело к его подавленному настроению. А ещё эта сцена с тревогой заставила Линь Цзыу осознать: возможно, его чувства к Ло Сяо давно вышли за рамки его собственных оценок и теперь развивались в совершенно неконтролируемом направлении. Он сидел, погрузившись в уныние, и никто не осмеливался подойти. Только Шу Юнь, тоже звезда их агентства, не испытывала особого страха. Она подошла с коробкой еды, села рядом на стул и сказала: — Господин Линь, пора ужинать. Линь Цзыу даже не взглянул: — Не нужно. Шу Юнь умно не стала упоминать съёмки, а просто протянула ему коробку: — Без еды разве не проголодаешься? Я слышала от Сяо Чуя, что у тебя и так желудок слабый. — Не надо, — отрезал Линь Цзыу. — Ешь сама. У меня нет аппетита. Шу Юнь: — …Ну хоть сок выпей, чтобы восстановить энергию? Линь Цзыу уже раздражённо: — Нет! От одной пропущенной трапезы не умрёшь! Его тон был уже откровенно грубым. Шу Юнь, почувствовав это, действительно замолчала. Наступила тишина. Но через некоторое время к его руке поднесли стакан со свежевыжатым апельсиновым соком. Холодная стеклянная стенка коснулась тыльной стороны его ладони. Линь Цзыу, уже и так раздражённый, от этого холода разъярился ещё больше. Будучи по натуре вспыльчивым, он схватил стакан и со всей силы швырнул его на пол. Стекло разлетелось, сок разлился повсюду. Линь Цзыу резко поднял голову и крикнул: — Я же сказал — не надо! Не можете дать мне немного покоя?! Но перед ним оказался ошеломлённый взгляд Ло Сяо. Её рука всё ещё была протянута вперёд, сжимая пустоту. Линь Цзыу на миг замер, затем повернул голову и увидел, что Шу Юнь всё ещё сидит рядом, поражённо глядя на них двоих. На её подносе еда стояла нетронутой — стало ясно, что именно Ло Сяо подала ему стакан. Ло Сяо: «……» Шу Юнь: «……» Линь Цзыу: «……» Хотя он и понимал, что виноват сам, его упрямый характер не позволял извиниться. Он просто молча отвернулся. Вдалеке уже любопытные члены съёмочной группы, услышав шум, начали оборачиваться в их сторону. Ло Сяо постояла рядом с ним немного — в её глазах ошеломление постепенно сменилось мягкостью. Линь Цзыу упрямо молчал. Ло Сяо ничего не сказала. Она спокойно подошла к Шу Юнь, тихо попросила у неё стакан сока с её подноса и снова протянула его Линь Цзыу. Холодная стеклянная стенка коснулась его руки — на этот раз Линь Цзыу почувствовал, как у него защипало в носу, а уши неловко покраснели. Ло Сяо сделала вид, что ничего не произошло, и улыбнулась: — Всё-таки нужно хоть что-то выпить. С кем ты там злишься? — ……… Линь Цзыу повернулся, помолчал и молча взял стакан. Поднял глаза на Ло Сяо. Её ямочки были глубокими, шрам — нежным и печальным. Взгляд — тёплым и глубоким. Линь Цзыу тихо сказал: — …Прости. Ло Сяо улыбнулась, обнажив ровные белые зубы: — Прощаю. Пойдём есть. Шу Юнь сидела рядом и наблюдала за их действиями. Её глаза блестели — казалось, она о чём-то задумалась. Время летело быстро. Несколько месяцев пролетели незаметно, и съёмки «Вопроса Дао» в Италии постепенно подходили к концу. Большинство ключевых сцен Линь Цзыу уже было снято, рабочее давление значительно снизилось. Но этот человек от природы не мог усидеть на месте. Освободившись от работы, он вместо того чтобы отоспаться, вновь поддался своей старой привычке. У большинства людей в современном обществе в той или иной степени есть психологические расстройства. Эти расстройства проявляются по-разному, и одной из форм является зависимость от какого-либо предмета. Проще говоря: курение, поедание снеков, бесконечное смотрение в телефон — это соответственно никотиновая, пищевая и цифровая зависимости. На самом деле без всего этого вполне можно жить, но люди не могут от этого отказаться — будто эти вещи стали частью их плоти и крови. В конечном счёте, всё сводится к одному — человеку нужна привычка, опора для духа. Линь Цзыу, будучи архетипичным представителем «девственников», естественно, тоже имел свою зависимость — Интернет-зависимость. (А точнее — зависимость от онлайн-игр.) В тот вечер, когда Ло Сяо вошла в его номер, она увидела, как он, уткнувшись в ноутбук, сидит на кровати, похожей на собачье логово, и вздыхает то глубоко, то коротко, совсем как человек в отчаянии. Ло Сяо приподняла бровь: — Что с тобой? Выглядишь так, будто тебе должны пять миллионов. Линь Цзыу поднял лицо, полное страданий, и скривился, будто у него зуб болел: — Чёрт! Хочу домой! Так дальше жить нельзя! — ……… — Ло Сяо заглянула за его плечо и увидела на экране ноутбука экран загрузки одного из самых известных китайских сюанься-онлайн-игр (仙侠网游 — сюанься ван ю; жанр сетевых ролевых игр на основе даосской мифологии и боевых искусств). На экране — поэтичная акварель пейзажа уединённого рая, а поверх — броская надпись, написанная дерзким, свободным шрифтом: «Загрузка локации. Пожалуйста, будьте терпеливы, юный герой (шаося — 少侠; традиционное обращение к молодому воину в уся-сеттинге)». — Ха-ха-ха! — рассмеялась Ло Сяо. — У тебя даже компьютер тормозит? — Не компьютер, а интернет! — в отчаянии воскликнул Линь Цзыу. — Небеса! Я просто монстрика убиваю, а пинг — 400+! С тех пор как приехал в Италию, я ни разу не был в топ-3 по урону в команде! Ло Сяо похлопала его по плечу, утешая: — Ничего страшного. Нам и не нужно быть в топе. Главное — не тормозить команду. Линь Цзыу холодно ответил: — …В команде всего пять человек. — …Э-э… — рука Ло Сяо замерла в воздухе. Она неловко помолчала, затем снова похлопала его: — Ну ладно, зато ты не на последнем месте. Линь Цзыу бросил на неё презрительный взгляд: — Ты чего не понимаешь? Один из нас — целитель! Хилит! («нуайма» —奶妈; сленговое обозначение поддерживающего персонажа, восстанавливающего здоровье) Ло Сяо: «……Лучше считай, что я вообще ничего не говорила». Наконец, после долгой загрузки, игра запустилась. Ло Сяо никогда не играла в онлайн-игры — разве что в одиночные. Поэтому, глядя на экран Линь Цзыу, она чувствовала лишь головокружение и полное непонимание. Она увидела: под кроваво-красным закатом юный герой в ярких одеждах и на великолепном коне, с длинным копьём в руке, с развевающимся шлемом — рвётся вперёд по бескрайней равнине, полный героизма. Выглядело, конечно, эффектно. Жаль только, что каждые десять шагов — лаг на один. Линь Цзыу горестно вздохнул: — Мамочки… И продолжил, несмотря на трудности, медленно ползти вперёд. Ло Сяо смотрел рядом, ничего не понимая, но вдруг вздрогнул — его поразило имя персонажа Линь Цзыу. Видимо, тот так затаил обиду на пользователя Weibo «Бегущие Трусики» (狂奔的小裤衩 — куан бэнь дэ сяо ку чха; дословно: «Маленькие трусики, бегущие во весь опор»), что взял себе в игре точно такое же имя. Ло Сяо уставился на экран: — Линь Цзыу, я потребую с тебя плату за нарушение авторских прав на имя. Линь Цзыу, почёсывая ногу, парировал: — Фу! Я взял это имя ещё до того, как узнал, что ты — тот самый «Бегущие Трусики». Ты оставил долг и столько лет не заходил в сеть — этот ник стал моей навязчивой идеей! Может, это я должен взыскать с тебя моральный ущерб?! Сказав это, Линь Цзыу полностью погрузился в управление своим персонажем «Бегущие Трусики», выполняя ежедневные задания. Ло Сяо смотрела рядом, совершенно не понимая, в чём прелесть этой игры, и покачала головой: — Не пойму тебя. Почему так сильно зависим от онлайн-игр? Линь Цзыу нагло объяснил: — Такой высокомерный и холодный красавец, как я, иногда хочет почувствовать себя «диаосы» (吊丝 — диао сы; интернет-сленг, обозначающий «лох», «неудачник», «ботаник»). Затем он потащил Ло Сяо за рукав, чтобы продемонстрировать свой убогий аккаунт «диаосы», и при этом вздыхал: — С этим ником я ни разу не сумел соблазнить девушку. Я разочарован в этом мире, где всё решает внешность. На это Ло Сяо лишь похлопала его по плечу и выдала пять слов: — Закрой ноутбук. Идём есть. Линь Цзыу тут же радостно поднял голову, глаза его заблестели от ожидания: — А что сегодня едим?