"Всё,я сдаюсь,больше не играю"(индустрия развлечений)

Полночь. Море всё так же спокойно. Вечеринка уже после веселья разошлась. Линь Цзыу забрался на перевёрнутую рыбацкую лодку, сел на её днище, глядя в ночное небо Неаполя. Ло Сяо стояла на песке рядом, спиной опираясь о нос лодки. Линь Цзыу долго вздохнул: «Спасибо тебе, Бегущие трусики». Под чёрными острыми бровями Ло Сяо глаза будто умели улыбаться и говорить. Она взглянула на Линь Цзыу, потом повернулась к морю, достала пачку сигарет, выбила одну и закурила. Дымок рассеялся, Ло Сяо прикусив сигарету, небрежно сказала: «За что спасибо, просто верни проценты за столько лет — и всё». Линь Цзыу сказал: «Ещё спасибо, что не жалея сил, бесстыже, нагло и безосновательно меня продвигала». Ло Сяо рассмеялась: «У тебя глюки». Линь Цзыу спросил: «Но вообще, почему ты тогда не сказала прямо, что Бегущие трусики — это ты?» Ло Сяо всё понимая посмотрела на него: «Если бы я сказала, что это я — ты бы у меня деньги попросил?» Линь Цзыу горестно вздохнул, лёг на лодку, голову положил на руку: «Всё, всё, столько тебе должен — никогда не отдам». «О, тогда отдайся сам». Ло Сяо пошутила, прикусив длинную женскую ментоловую сигарету, пакостно глядя на него. У Линь Цзыу сердце пропустило удар, но на лице осталось спокойное выражение: «Хулиганишь? Неплохо, смелая». Ло Сяо жалобно сказала: «Вот стал знаменитым — сразу плохо, ты меня презираешь». Линь Цзыу расхохотался: «Как можно, кого угодно презирать, но тебя никогда. Ты же мои трусики». «Линь Цзыу!» «Ха-ха-ха-ха, Ло Сяо, как ты вообще до такого низкопробного ника додумалась, прям как мужик, ха-ха-ха-ха, умру со смеху». Ло Сяо от его смеха даже кончики ушей покраснели, одной рукой опёрлась о борт, ловко запрыгнула на днище, закатала рукава — собираясь его избить. Линь Цзыу однако перекатился, быстро вскочил, молниеносно схватил Ло Сяо за руки, но Ло Сяо была ещё быстрее — вывернулась, несколько раундов борьбы, в итоге Линь Цзыу схитрил, воспользовавшись выгодной позицией, и всё-таки удержал её руки. Он хитро улыбался — столько усилий, наконец-то хоть раз победил Ло Сяо — и просто неторопливо протянул руку, отобрал у неё наполовину выкуренную сигарету. «Блин». Ло Сяо сверкнула глазами: «Сигареты дорогие, тебе не дам». Линь Цзыу нагло прикусил сигарету, выражение лица дерзкое и непокорное: «О, всё равно столько тебе должен — одной сигаретой больше, одной меньше». Сказал — и глубоко затянулся, потом наклонился и медленно выдохнул дым прямо в красивое и утончённое лицо Ло Сяо, в котором всё же чувствовалась мужская героическая сила. В бледно-голубом дыме, мягко обвивающем пальцы, Линь Цзыу смотрел в глаза Ло Сяо. В тот миг он очень хотел, не думая о последствиях, поцеловать её, но тонкий дым вдруг стал самой нерушимой преградой, он просто смотрел в её прямые и чистые глаза, без единой посторонней мысли, пока дым не рассеялся — и больше ничего не сделал. В конце он спросил: «Ло Сяо, почему ты ко мне так хорошо относишься». Ло Сяо улыбаясь сказала: «Глупости, ты же мой младший брат, к кому ещё хорошо относиться, как не к тебе». Линь Цзыу сказал: «О». Он сел прямо, заодно потянул Ло Сяо вверх, они уселись рядом на днище лодки, вытянули ноги и вместе смотрели на тёмно-синее море. Он снова глубоко затянулся и вернул сигарету Ло Сяо: «Будем просто отличными друзьями, на всю жизнь?» Ло Сяо взглянула на него, взяла сигарету, снова зажала во рту, прищурила улыбающиеся глаза, невнятно ответила: «Отличные друзья, на всю жизнь». Линь Цзыу рассмеялся, улыбка была немного горькой, смех немного хриплым. Говорят, в мире есть три вещи, которые невозможно скрыть: чихание, бедность и любовь. Я тоже хочу быть с тобой отличными друзьями всю жизнь, некоторые вещи не говорить, не показывать, не вскрывать — так обманывая себя до старости. Но мне кажется, если проведу с тобой ещё хоть секунду — я уже не смогу. На следующий день съёмки начинались только после обеда. Линь Цзыу с Ло Сяо вчера до полуночи гуляли у моря, в одиннадцать он ещё спал в кровати без задних ног. Но нашёлся не в тему человек, наивно решивший, что в это время господин Линь уже должен быть на ногах, и одним звонком разбудил Линь Цзыу ото сна. Линь Цзыу не выспался, глаза и так были красные, глянул — звонок ещё и из Китая, ладно из Китая, но на экране прыгало: Мёртвый подонок. Глаза Линь Цзыу стали ещё краснее, выпученные, как у демона. «Алло». «Цзыу, обедал уже?» — с той стороны раздался масляный голос мужчины средних лет, только от одного звука голоса Линь Цзыу казалось, что уши сейчас залепит свиным салом. Линь Цзыу скрежеща зубами: «Какой обед, я ещё не проснулся!» Мужчина рассмеялся: «Ха-ха-ха, молодёжь, не горячись так. От злости прыщи выскакивают, я не хочу, чтобы у нашего маленького свежего мясца компании на лбу вырос огромный прыщ, как некрасиво». Линь Цзыу сказал: «Не трудитесь беспокоиться. И впредь, пожалуйста, не называйте меня этим словом «мясо», меня тошнит». Мужчина цокнул языком: «Небесный король и есть небесный король, характер тоже больше, чем у других». Линь Цзыу нетерпеливо: «Вы с утра пораньше позвонили международным звонком это же не для того, чтобы меня за характер отчитывать?» Мужчина несколько раз был им отшит, и даже с самым хорошим характером начал злиться, холодно усмехнувшись: «Ладно, капризам тоже должен быть предел. Ты что, забыл, кто я и кто ты?» «…» Линь Цзыу закатил глаза, лежа в кровати злобно сказал: «Не забуду. Босс». «Наконец-то помнишь, что я твой босс». Линь Цзыу сказал: «Я помню, что вы мой босс, вы тоже должны помнить, что я никогда не любил пустые разговоры, если есть дело — говорите прямо». «Хорошо, тогда без лишних слов, на самом деле ничего особенного. Просто насчёт фильма, который ты снимаешь, ты помнишь, там есть второстепенная женская роль, тогда итальянский режиссёр тоже выбирал актрису из нашей компании, да?» Линь Цзыу потёр волосы, зевая: «Угу, да, вроде ещё новичок, как её звали-то?» «Как звали — уже неважно». Босс спокойно сказал: «Вчера она в клубе в Санлитуне принимала наркотики, не повезло — поймали с поличным. Сейчас человек уже внутри, зайдёшь в сеть — увидишь. Мы сейчас думаем, примет ли итальянская сторона замену в последний момент. Я хочу, чтобы твой переводчик сначала прощупал почву у режиссёра, а если можно — я отправлю специального человека с ним поговорить». «…» Рука Линь Цзыу, тёршая волосы, застыла, мозг, только что включившийся утром, пока не мог переварить столько информации. Долгое время спустя он медленно моргнул, из кучи бардака вытащил то, что касалось его лично. «И какое это имеет ко мне отношение?» Босс мысленно выругался «блин, обычно ты парень шустрый, как сейчас так тупишь», но вслух сказал: «Ха-ха-ха, к тебе прямого отношения нет, но Цзыу, твой характер я знаю, очень индивидуальный молодой человек. Поскольку прежняя актриса не может работать, чтобы успокоить итальянскую сторону, я лично склоняюсь к тому, чтобы выбрать из действующих звёзд первой линии, с более низким гонораром готовым сотрудничать с ними». «…» Линь Цзыу: «И что дальше?» Как только он услышал про гонорар — весь сосредоточился, мозг заработал на полных оборотах, все скупые клетки в теле активировались, он напряжённо сжимал телефон, отстаивая свои права: «Блин, ты что, хочешь от моего гонорара отрезать актрисе? Не надо этих штук, на одну копейку меньше — не снимаюсь!» Босс: «…Ты куда подумал». Линь Цзыу выдохнул: «С моим гонораром не связано?» Босс: «Кто посмеет тронуть твой гонорар?» Линь Цзыу сказал: «О, тогда хорошо, остальное меня не волнует». «Связь всё-таки есть». Босс улыбаясь сказал: «Я подумал о твоём остром характере, а актрисы первой линии в основном уже с тобой работали, не знаю, как ты сойдёшься с той, кого я отправлю на замену, поэтому специально позвонил спросить». «Из-за такой ерунды?» Линь Цзыу закатил глаза: «Не волнуйтесь, кого ни пришлёте, я не дам себя в обиду». Босс: «…Ты слишком много думаешь, я боюсь, что ты других обидишь». Линь Цзыу от этих слов чуть глаза не закатил навсегда: «Хорошо. Ты очень хороший. И кого ты собрался менять?» Босс: «Шу Юнь». Услышав эти два слова, Линь Цзыу чуть телефон не швырнул. Шу Юнь — девчонка с неплохой актёрской игрой и характером, внешность тоже приличная, но когда Линь Цзыу слышал это имя — голова болела сильнее, чем от имени первой сестры шоу-бизнеса, и не по другой причине, а потому что слухи о романе с Шу Юнь дошли до того, что он сам чуть в них не поверил. Он и сам не знал почему, раньше они вместе снимались в костюмной драме. Шу Юнь играла вторую женскую роль, но позиционирование было удачное, персонаж симпатичный, в итоге она сильно перекрыла главную героиню, хотя в конце истории главные герои всё-таки были вместе, но вторая героиня набрала кучу популярности и слёз, все видео-сайты были завалены фан-видео, фанфикшеном как грибы после дождя. Потом девчонки не удовлетворились оригиналом, перенесли фантазии на реальных людей, репортеры тоже ухватились за вкусы зрителей, на каждом интервью не забывали копать «розовое» у этих двоих. Сначала Линь Цзыу вообще не в курсе был, он всегда считал Шу Юнь просто коллегой, отвечал на вопросы открыто и прямо, без увиливаний. Когда он спохватился — на порталах уже появились заголовки: «Новые подробности романа Линь Цзыу и Шу Юнь, Шу Юнь часто прикрывает рот, похоже на токсикоз». «На спине Шу Юнь татуировка L, выгравированная любовь до костей». Он даже видел на известном форуме в разделе развлечений супер-длинную водяную тему, посвящённую их с Шу Юнь роману. Какой-то псих, назвавшийся его личным врачом, ещё клялся и божился: «Когда я делал Линь Цзыу медосмотр, видел у него на внутренней стороне бедра татуировку с именем Шу Юнь». И ещё приложил больше пятисот слов детального описания, текст чёткий и плавный, описание живое и образное — прямо как отчёт спецагента ФБР о подозреваемом. Линь Цзыу после прочтения даже сам несколько раз внимательно осмотрел своё бедро. Бай Сяочуй напряжённо спросила: «Господин Линь, что с вами? Вам нехорошо?» Линь Цзыу вздохнул: «Я слышал, что у меня на бедре татуировка с именем Шу Юнь, описано так убедительно, что я даже возразить не могу, вот сейчас проверяю — есть ли на ноге эта татуировка». Бай Сяочуй: «…» Поэтому теперь даже дураку ясно, что босс задумал. «Ни за что, с ней я работать не буду!» Босс будто заранее знал реакцию Линь Цзыу: «Не торопись, всё равно у неё в этом фильме почти нет сцен, просто проходная роль, с тобой вообще нет любовной линии…» Линь Цзыу: «На колени встану с ней больше слухов не надо, босс, ещё немного и я сам поверю, что Шу Юнь беременна, а ребёнок мой. Не можешь другого выбрать?» Босс сказал: «Но Шу Юнь больше всех по типажу подходит к прежней актрисе». Линь Цзыу: «…» Босс добавил: «Это просто актёрская работа, ты сам говорил, что никогда не обращаешь внимания на общественное мнение, верно?» Линь Цзыу: «Слова-то верные, но —» Босс ловко перебил, хоть и толстый, в нужный момент мог быть гибким, как самая стройная обезьяна: «Раз слова верные — тогда без «но». С твоей популярностью с кем ни сыграешь — будут слухи, вопрос только в количестве. Ладно, решено. Я свяжусь с итальянской стороной». Линь Цзыу занервничал: «Эй, подожди —» «Работай спокойно, после съёмок дам большой отпуск тебе отдохнуть». Босс радостно повесил трубку. Перед его столом из чёрного сандалового дерева стояла высокая и стройная женщина, красивая и сексуальная, с некоторой резкостью. У неё были большие глаза, взгляд живой и яркий, нос высокий, губы полные и круглые, кожа нежного кремового цвета, словно роскошный мех. Плюс гибкое и соблазнительное тело, тонкая талия, округлые бёдра и две стройные крепкие длинные ноги — полное искушение. На ней был облегающий спортивный топ Versace для женщин, на выступающей лопатке сбоку отчётливо видна дерзкая татуировка L. Генеральный директор OF Entertainment радостно поднял голову и сказал ей: «Готово. С Цзыу я уже договорился. Шу Юнь, иди собирайся. Я велю твоему ассистенту заказать прямой билет до Рима». Шу Юнь расплылась в улыбке: «Спасибо, дядя».