"Всё,я сдаюсь,больше не играю"(индустрия развлечений)

Линь Цзыу вернулся в китайский ресторан «Русалка», всю дорогу ругаясь и догоняя Ло Сяо. Ло Сяо с чрезвычайно подлым выражением лица вошла в ресторан, когда она толкнула дверь, колокольчики на косяке зазвенели «динь-динь-дань», и целая толпа людей повернула головы ко входу. Ло Сяо очень невинно сказала всем: «Линь Цзыу сказал, что не хочет приходить». Слова ещё не успели отзвучать, как сзади её крепко пнули в зад: «Меньше болтай. Вали внутрь!» Ло Сяо смеясь ввалилась внутрь, позади показалась фигура Линь Цзыу, нога, которой он её пнул, ещё придерживала дверь, он с злобным выражением лица вошёл, руки в карманах, обвёл взглядом помещение, потом подошёл к стойке и сел, лицо особенно холодное: «Где Линь Цинся?» Все в помещении: «…» Они переглядывались: ты на меня, я на тебя — чёрт, какая ещё Линь Цинся, у нас тут Линь Хунся есть одна, Линь-гун, вы хотите с ней познакомиться? Но Линь Цзыу на них не смотрел, взгляд упал прямо на Ло Сяо, подбородок чуть приподнят, открывая соблазнительную шею: «Говори, где Линь Цинся?» Ло Сяо вздохнула, подошла к нему, выражение лица искреннее, но слова правда заставляли злиться до дрожи: «Обманула тебя». Линь Цзыу чёрные брови встали дыбом: «Ты—!» «Но зато есть ещё один человек с фамилией Линь, хочешь с ним познакомиться?» Линь Цзыу гневно: «Не хочу!» Ло Сяо сделала вид, что не слышала, и радостно сказала: «Хорошо, тогда познакомлю». «Я сказал — не хочу, Ло Сяо, ты китайский язык разучилась понимать? Я…» Дальше Линь Цзыу ничего не сказал. Потому что Ло Сяо перекинулась парой слов с хозяйкой, сестра Юй и несколько девушек всё поняли, каждая потянула за свисающие с края стены кисти — Линь Цзыу думал, что это просто украшение, но занавески на стене раздвинулись влево и вправо. На кирпично-красной стене в ретро-стиле висела стена с фотографиями в чёрных лакированных рамках: люди на стене сидели и стояли, хмурились и улыбались, некоторые уже слегка выцвели, некоторые яркие, как вчера. Линь Цзыу застыл на месте, уставившись на целую стену своих арт-фото. Много снимков были с самого начала его карьеры, просто тогда по волне популярности постеров компания напечатала несколько штук, некоторые даже он сам давно забыл. А увидел их в ресторане в далёкой стране. Самая большая фотография явно была вырезана из старого постера, постер сделан в стиле чёрно-белого немого кино, тонкая бумага запечатана в толстую деревянную рамку, неожиданно приобрела привкус «Римских каникул». На самом деле это была всего лишь его первая драма, очень дешёвая постановка, тогда он смог сыграть только массовку, втиснувшись в угол постера. Тот он, из-за юной незрелости, был даже более дерзким, чем сейчас. Линь Цзыу смотрел на более молодого себя. А тот, через долгие годы, одной рукой тянул галстук, другой подпирал затылок, взгляд опущен — рассеянный и надменный, будто презирал нынешнего Линь Цзыу, и будто застыл на этой плоскости, без единой эмоции. Сестра Юй улыбаясь сказала: «Господин Линь, люди здесь любят вас уже очень давно. Я с вашей первой драмы за вами слежу, следила-следовала — и уже не могу вас любить, раньше оставляла комментарий в Weibo — три дня не тонул в потоке комментариев, теперь три секунды — и уже на дне. Знаете, как меня зовут?» Линь Цзыу впервые повернулся и нормально посмотрел на неё, потом покачал головой. Сестра Юй прикрыла рот и рассмеялась: «Меня зовут Момо Мао Сябучи (摸摸毛吓不着 — «Погладь шерстку — не испугаюсь», типичный игривый ник фанатки)». «Я блин!» Линь Цзыу выпучил глаза: «Это ты?!» Сестра Юй тут же засияла глазами: «Ты меня помнишь?» «Помню». Линь Цзыу смотрел на неё: «Тогда я часто читал твои комментарии, ты…» Тогда его Weibo даже десяти тысяч подписчиков не набрал, но было десятка полтора человек, которые каждый день приходили, поддерживали, поощряли, и когда он уже думал, что не выдержит, начинал сомневаться, сможет ли идти по актёрскому пути — именно их искреннее чувство заставляло думать: потерпи ещё один день. Может, завтра станет лучше. Линь Цзыу слегка улыбнулся. Психология говорит: формальная улыбка и настоящая улыбка от души — разные. Когда Линь Цзыу улыбался по-настоящему — это было очень мягко, все острые углы прятались, собирались в нежный свет, текущий в глубине глаз. Он наконец начал серьёзно оглядывать людей в помещении по кругу — те, кто стоял и сидел, все тихо стояли, не кричали как безумные фанатки, но все смотрели на него, в глазах возбуждение и глубокая любовь, накопленная за многие годы. В тот миг он словно по наитию вдруг всё понял, вздохнул и слегка улыбнулся: «Ну, давайте, кто тут Эргуцзы, кто Мяоцуйцзяо Бухаочи, кто Гуажэнь Бу Синь Яньлэй, кто Цаньин Чжао Лохуа, кто Сюн Бу Пин Хэ И Пин Тянься — все по очереди вставайте в очередь, я хочу как следует на вас посмотреть». Он назвал один позорнейший ник — в толпе раздалось «блин», после десятка «блин» наконец одна девушка покраснела и взволнованно сказала: «Господин Линь, вы… вы правда нас всех помните?» Линь Цзыу с улыбкой сказал: «Самых первых, кто меня полюбил — даже если я загоржусь до небес, я их никогда не забуду. …Но мне любопытно, как вы вообще… так рано меня нашли?» Все взгляды упали на Ло Сяо. Ло Сяо стояла, облокотившись о стену, улыбаясь и глядя на всё это, вдруг поняла, что разговор перекинулся на неё, неловко кашлянула несколько раз. Линь Цзыу поднял бровь. Ло Сяо почесала затылок: «Эээ… опять я виновата». Сестра Юй сказала: «Маленькая Ло тогда ещё училась, после уроков приходила ко мне в ресторан подрабатывать, иногда мы вместе смотрели китайские сериалы, когда доходило до тебя — она особенно хвасталась: это мой младший брат, этот парень даже домашку у меня списывал, одно и то же по сто раз — мы уже от неё с ума посходили». Одна девушка не удержалась и вставила: «Ло Сяо тогда говорила, что её младший брат так хорошо играет, такой красивый и статный, обязательно прославится на всю Китайскую землю, надо купить акции пока не поздно — это перспективный актив. Правда ведь, Ло Сяо?» Ло Сяо: «…» Ненавижу вас, предательницы, больше никогда с вами в команду не пойду!!! «Хе». Линь Цзыу насмешливо оглядел трагичный взгляд Ло Сяо, подумал и вдруг на пробу назвал: «Бегущие трусики?» «А?… Эээ…» Линь Цзыу прищурился. «Блин, это правда ты…» Он раньше ни за что бы не подумал, что среди самых первых фанатов тот, кто больше всех привлекал его внимание, с довольно пошлым ником «Бегущие трусики» — это никто иной как его тогдашняя лучшая подруга, Ло Сяо. Если говорить про этих «Бегущих трусиков», у Линь Цзыу с этим ID даже была отдельная история. Где-то семь-восемь лет назад, когда Линь Цзыу только дебютировал, он ещё мог выходить без тёмных очков, пить минералку без отрывания этикетки, естественно, в своём блоге мог материться на небо и землю, грустить о весне и осени — и никакого менеджера, который бы это запрещал. Линь Цзыу любил играть, в его Weibo кроме редких жалоб и фото в основном были посты вроде: #Три года Меча-Героя(#Swordsman Romance 3rd Anniversary Forwarding G ifts#), репостни и получи подарок Я (1), из (2), хочу сказать (3) (4), репостни этот пост на Weibo — выиграй подарки новой версии, шанс в лотерее, зонтик Ло, Бабочка влюблена в цветок, красивые конские упряжи, утраченная красота ждёт тебя. Отметьте руководство по технике ближнего боя # World of Warcraft#,Подробный гайд по ближнему бою, разбор подземелий. И так далее, не перечислить. Тогда те несколько девушек, которые его любили, оставляли под репостами комментарии: Бог опять в игры играет, выдавай ID сервера — не убьём. Бог, не играй больше, ещё немного — и разоришься. …… Линь Цзыу всё читал, иногда отвечал. Неизвестно в какой день у него появился новый подписчик, этот новый подписчик неожиданно написал ему в личку, и в отличие от других длинных простыней — всего холодных два слова: — Ты тут? Линь Цзыу открыл его страницу — только что зарегистрированный аккаунт, ID «Бегущие трусики», три подписчика. Линь Цзыу решил, что это маркетинговый бот, и поленившись отвечать, оставил сообщение висеть. Трусики больше не писали, видимо, ушли. Прошло несколько дней, Линь Цзыу почти забыл об этом. Он репостнул какой-то гайд по отечественной онлайн-игре, собирался открыть большую картинку — как внизу кто-то ответил за секунду: Целыми днями в игры играешь, сниматься не будешь что ли? Линь Цзыу пригляделся — опять эти Трусики. Уголок рта дёрнулся, подумал: я в игры играю — тебе какое дело, тебя что ли играю. И молча проигнорировал этот странный вопрос. Потом этот человек иногда оставлял комментарии, тон всегда холодный, не как у милых девочек, плюс ник такой пошлый — как ни посмотри, типичный мужик, ковыряющийся в носу. Иногда даже у Линь Цзыу возникало подозрение «а не босса ли это маленький аккаунт». Но со временем всё было мирно, и он постепенно привык. В мгновение ока наступила глубокая осень 2010 года — самое тяжёлое время для Линь Цзыу. Ни одной роли, денег у семьи не попросишь, один в Пекине, жил в подвале дома восьмидесятых годов за пятым кольцом. Менее десяти квадратов — кровать, стол, и повернуться негде. Но он всё так же высокомерно, как павлин, в упадке и разрухе всё равно распускал яркие перья, ни за что не хотел склонить голову перед людьми. Но жить правда было невозможно. Даже лапшу быстрого приготовления покупал, обегав три-четыре супермаркета, чтобы не пропустить самую дешёвую скидку. Такая жизнь — даже упрямый Линь Цзыу начал сомневаться в смысле своего упорства в Пекине. Именно тогда из Ханчжоу давно не звонивший дядя вдруг позвонил и сказал, что бабушка умерла. Он потратил последние деньги на билет до Ханчжоу. Поехал хоронить последнего близкого человека на этом свете. Карьера и семья. Словно звери, долго прятавшиеся в джунглях, наконец прыгнули, разинули кровавую пасть и перекусили ему шею. Потом случилось ещё кое-что, и он понял: шея, которую он так упрямо держал прямо, не желая гнуться перед людьми, на самом деле такая хрупкая — зубы сомкнулись, кровь хлынула, и всё, сломана, оторвана. Он лежал, как павлин в луже крови, из горла текла алая кровь, пачкая изумрудные перья, он вдруг понял, что ему совсем не больно, только сознание мутнеет и немеет, и он вдруг подумал — Да ну его. Не распустить яркий хвост — тоже ничего. Всю жизнь быть воробьём — тоже нормально. Всё, за что он держался, чего добивался — стало неважно. Он наконец, как те, кого он раньше презирал, встал на колени перед судьбой, показал бледную шею и покорную спину. Он просто продержался чуть дольше обычных людей, в итоге тоже сдался. О какой гордости идёт речь. В тот день он напился, не вернулся домой ночью, лежал буквой «大» на дамбе у реки Цяньтанцзян, тупо глядя в серое ночное небо. Потом открыл телефон, пролистал контакты раз, два, три, четыре — ни одного человека, с кем можно было бы говорить по душам. Он вдруг почувствовал, что все эти годы нерушимые стены его крепости рухнули, он наконец не выдержал и зарыдал перед бескрайней рекой, голос хриплый, глаза готовы лопнуть, тот страшный и душераздирающий плач был разорван на куски, будто он выдирал из горла куски запёкшейся крови. Пьяный, он вспомнил лучшую подругу старшей школы, вспомнил Ло Сяо — в забегаловке десять шампуров и банка пива, и можно было говорить от юга небес до севера морей. Но потом Ло Сяо уехала за границу, и связь постепенно прервалась. Он вспомнил бабушку, и дрожа снова набрал номер, записанный как «волчица-бабушка». Её номер ещё не отключили, Линь Цзыу набирал снова и снова, слушал долгие гудки, всё казалось — рано или поздно возьмут трубку, знакомый голос ответит, и он ещё раз сможет крикнуть «бабушка». Река бурлила под ногами, смачивая дамбу. Он думал, что живёт шумно и ярко, питейные заведения, игорные дома — никогда не испытывал недостатка в друзей и братьев. Но оказывается, за двадцать с лишним лет настоящих чувств было так мало, в момент падения — один-одинёшенек. Он допил последнюю каплю из зелёной бутылки, сделал последний звонок. Потом с красными глазами впервые в Weibo написал личное настроение, он сказал: «— Не буду держаться. Сдаюсь». После этой записи все тяжёлые ноши были сброшены. Вся гордость тоже была сброшена. Он закрыл телефон, закрыл глаза, уснул под ночным небом. Потом много дней не включал телефон, когда наконец включил — как и ожидалось, ни звонков, ни смс. Тогда он даже подумал: может, если бы он так умер, утонул в реке — никто бы и не заметил. В Пекин он больше не хотел. Хозяин квартиры позвонил спросить, будет ли продлевать — он холодно послал его тремя словами «иди на хрен». Он скитался по улочкам и переулкам родного города, с башни Чэнхуангу любовался видами Западного озера и гор. Тогда он уже решил остаться в Ханчжоу, найти самую обычную работу, никуда больше не ехать, ничего не добиваться. Пока однажды по привычке снова не зашёл в Weibo. Под той записью «Не буду держаться. Сдаюсь» было больше ста комментариев, он читал по одному — в основном спрашивали, что случилось, от чего он отказывается. Только один человек, будто через экран увидел всё, что с ним произошло, прислал личное сообщение, так уверенно сказав: Ты столько лет упорно шёл к своей цели, столько усилий вложил, падал сто раз — и вставал, а на сто первый раз не встанешь? Опусти голову, посмотри — ноги-то целы? Молодой, не инвалид, о каком отказе идёт речь. ID комментатора был: Бегущие трусики. Линь Цзыу почувствовал, как внутри вспыхнул безымянный гневный огонь, ярость до предела, пальцы быстро печатали, он думал: будь эти Трусики сейчас перед ним — он бы в минуту разорвал эти трусы в стринги. — Хе-хе, ты меня понимаешь? Сколько ты знаешь о моих делах, такой свободный — иди своими займись, зачем за звёздами гоняться. Какой смысл. Тот человек был онлайн, Линь Цзыу ещё не успел выйти — пришёл ответ. Бегущие трусики: Я понимаю. Линь Цзыу: Что ты понимаешь? Бегущие трусики: У всех бывают трудности, не у тебя одного. Линь Цзыу: Хе-хе. Не смешно ли тебе меня так утешать? Я тебя знаю? Мы с тобой близко знакомы? Бегущие трусики: Ты не должен так разговаривать со своими фанатами. Линь Цзыу: Извини, не умею притворяться, я такой человек, любишь — люби, не любишь — вали. Бегущие трусики: Но я не твой фанат. Линь Цзыу: …Ты, мать твою, хейтер?! Бегущие трусики: Хейтер — это что? Линь Цзыу: …Тебе мозгов не хватает? Бегущие трусики: Мне мозгов не хватает, а тебе чего? Линь Цзыу решил, что у человека точно крыша поехала, раздражённо набрал отмазку: всего не хватает — денег, друзей, родных, сценариев, мечты — Когда дошёл до слова «мечта», вдруг замер, тихо смотрел на эти два иероглифа долго: под сердцем — мысль, горизонталь и вертикаль, выглядят так красиво и заманчиво, сколько людей из-за них кипели и бурлили, он тоже когда-то был ими одержим. Пока он задумался, в личку снова пришло сообщение. Бегущие трусики, будто зная, что он хочет сказать, написал ещё: Чего тебе не хватает — не проблема, денег нет — заработаешь, друзей нет — заведёшь, сценариев нет — найдёшь, но не теряй свою мечту. Мечта должна быть, а вдруг сбудется. Линь Цзыу смотрел на эту строчку на экране, потом на своё ещё не отправленное: всего не хватает… Он застыл. Долго-долго, стёр то, что не успел отправить, но колебался — что писать. Бегущие трусики снова написал: Ты тут? Линь Цзыу: Тут. Бегущие трусики: Ты можешь ещё раз попробовать, напрячься? Линь Цзыу долго держал телефон, прикусив губу, напечатал: А ты можешь одолжить мне три тысячи юаней? Бегущие трусики долго не отвечал. Линь Цзыу выдохнул, решил, что так и должно быть, но почему-то стало немного грустно. Всё-таки человек, которого никогда не видел, попросить денег — просто пьяный порыв и призрачная надежда, но… Звук уведомления в Weibo снова пискнул, Линь Цзыу вздрогнул, опустил голову — на экране строчка. Бегущие трусики: Номер счёта дай. Потом, как в самом странном и невероятном сне, действительно совершенно незнакомый человек в самый трудный момент одолжил ему три тысячи. А Бегущие трусики оставил только: «Когда станешь знаменит — вернёшь», и вышел из сети. Линь Цзыу добавил его в особое внимание, но обнаружил, что это действительно маленький аккаунт, потом сколько ни тыкал — тишина. Так прошли годы, у Линь Цзыу появилась странная привычка: каждый раз, заходя в Weibo, первым делом проверял — онлайн ли Бегущие трусики. Точка под аватаркой того человека всегда была чёрной, больше никогда не загоралась. Потом Линь Цзыу взял древнюю костюмную драму, в одночасье стал знаменит, потом прошёл по красной дорожке, взял золотую награду телевизионного фестиваля того года. В тот день он снова зашёл в сеть, увидел всё тот же чёрный ID. Потом написал пост, он сказал: — Обещание выполнено, я всё ещё должен тебе три тысячи. Вылазь, я хочу отдать долг. Под тем постом за секунду обновлялась страница, скорость и количество комментариев уже были не те, что раньше. Один взгляд — и будто миллионы разноцветных ламп и цветов, но Линь Цзыу в этом великолепии тихо ждал ответа только одного человека. Когда он уже был готов сдаться, тот человек сказал: Опусти голову, посмотри — ноги-то целы? Автор хочет сказать: Ошибки исправлены~