"Всё,я сдаюсь,больше не играю"(индустрия развлечений)

Ночь уже глубокая. Звёздное небо над Неаполем спокойно, как вода. Отель их съёмочной группы стоит недалеко от Везувия, стоит поднять голову — видно, как зловеще высится действующий вулкан, который тысячу лет назад в один миг уничтожил Помпеи, вдали — бесконечная линия моря, безбрежная синева уходит прямо в глубину неба. Линь Цзыу прилетел в Италию всего неделю назад, из-за разницы во времени ещё не полностью адаптировался, по ночам он по привычке ложился поздно. Он вышел на балкон, посмотрел сверху вниз на разбросанные по берегу крыши домов, потом небрежно закурил сигарету и зажал её во рту. На этот раз он взял западный традиционный фэнтези-фильм, то есть до тошноты пошлую тему про вампиров. Но режиссёр блеснул гениальностью: добавил в сценарий модную сейчас гей-любовь и намешал восточных элементов, поэтому синопсис, который попал в руки Линь Цзыу, выглядел вот так по-идиотски: Даос с Дальнего Востока по имени Сы Чжунсюэ в Италии встречает вампира Джакомо, с помощью древних и таинственных заклинаний фанши (方士 fāngshì — даосские маги-заклинатели в древнем Китае) ведёт с Джакомо интеллектуальную и боевую схватку, любит-убивает, Сы Чжунсюэ незаметно для себя влюбляется в Джакомо, использует секретные даосские методы, чтобы «перековать кости» кровному роду, хочет сделать его нормальным человеком. Но Джакомо предаёт чувства Сы Чжунсюэ: потому что тот когда-то убил его возлюбленную, а человек, которого Джакомо по-настоящему любит, всегда был только тот прежний партнёр, даже после его смерти ничего не изменилось, все вчерашние нежности — лишь притворство ради мести за возлюбленную. В конце Сы Чжунсюэ разбивает сердце, собственноручно казнит Джакомо, а после этого за одну ночь седеет, скрывается в мирской пыли и умирает в одиночестве. Когда Линь Цзыу тогда дочитал сценарий, то закрыл его и вздохнул: «В этом огромном мире есть режиссёр, достигший такой степени Мэри Сью (玛丽苏 Mǎlì Sū — Mary Sue, идеализированный персонаж), я просто не могу не преклониться». Его агент бросил взгляд: «Говори по-человечески». Линь Цзыу швырнул сценарий: «Братец я не хочу это играть». Агент сказал: «Это знаменитый итальянский режиссёр, из-за запретной тематики фильм, возможно, не выйдет на материке, но в Гонконге и на Тайване точно покажут, ты правда не подумаешь?» «Не буду!» Агент поднял бровь: «Но режиссёр перебрал кучу актёров и выбрал только тебя одного». «Да неужели?» Линь Цзыу потрогал свои волосы. «Я что, так сильно похож на Мадам Баттерфляй (蝴蝶夫人 — «Чио-Чио-сан», героиня оперы Пуччини, символ трагической восточной женственности в западном восприятии)?» Агент: «…Ты точно не передумаешь? Гонорар вот такой». Он показал Линь Цзыу жест. Линь Цзыу лениво: «Всего-то? Хе. Как я могу из-за таких денег опустить свою театральную эстетику, не смеши, я очень принципиальный артист». Агент спокойно: «Нет, сзади ещё один ноль надо добавить». Линь Цзыу «пшшш» — стрелой взлетел с дивана наложницы (贵妃沙发 — «диван наложницы Гуйфэй», длинный шезлонг), махнул рукой, героически и бесстрашно: «Хо-хо-хо, берём берём берём, играем играем играем!» «…» Агент скосил глаза: «Теперь уже не Мэри Сью сценарий?» Линь Цзыу особенно холодно и гордо: «Такой новаторский эксперимент по соединению Запада и Востока полностью демонстрирует смелость и креативность режиссёра. Роль вроде Сы Чжунсюэ с такой сложной внутренней жизнью и многослойными трансформациями — для меня это очевидно испытание и вызов актёрского мастерства. Как я могу отказаться? Не смеши, я артист, который не боится ломать себя, хе-хе». Линь Цзыу — очень странный актёр. Чтобы он взял роль, обязательно должны выполняться два условия: Во-первых, сценарий должен соответствовать его мгновенно меняющейся театральной эстетике. Во-вторых, гонорар должен быть до абсурда высоким. Кроме того, если выполняется второе — первое можно немного ослабить. Если второе выполняется особенно сильно — первое можно вообще не замечать. Но при этом Линь Цзыу — чрезвычайно надёжный актёр: если он уже взял эту работу и начал сниматься, то больше ни единого слова жалобы на сценарий, полностью и всей душой вживается в роль. Единственная проблема — у Линь Цзыу есть упрямый принцип: абсолютно, точно, даже убей — не снимается ни в каких постельных и поцелуйных сценах; если режиссёр требует, чтобы он сам лично участвовал, то хоть какой высокий гонорар, хоть как идеально по эстетике — он сразу хлопает дверью и уходит, без малейшего места для переговоров. В мире шоу-бизнеса, где сегодня ты спишь с моей девушкой, завтра я сплю с твоим парнем — это настоящий зверинец, поведение Линь Цзыу, безусловно, кажется людям психическим заболеванием. Даже несколько артистов, с которыми у Линь Цзыу хорошие отношения, когда поднимают эту тему, подшучивают: «Линь Цзыу, а он, можно сказать, с табличкой «сексуальная холодность» на шее ходит, на всеобщее обозрение». Но Линь Цзыу гордо задирает подбородок, презрительно смотрит на насмешки тысяч людей и бросает только: «Не снимаюсь — потому что противно. В нашем кругу такая грязь, кто знает, какие болячки у партнёра могут быть?» Из-за этой одной фразы Линь Цзыу мгновенно стал мишенью для всех: газетные развлекательные разделы, Weibo, WeChat — множество актёров словно поборники морали гневно клеймили Линь Цзыу за хайп и очернение коллег. Линь Цзыу лишь бросал тонкую холодную усмешку, даже спорить лень было, такое поведение хоть и навлекло на него кучу ненависти до зубовного скрежета, зато заставило толпу фанатов ещё больше беззаветно его любить. Линь Цзыу стоял на балконе, докурил целую сигарету, вернулся в спальню. Он сел за письменный стол, снова прогнал завтрашние реплики, хотя вокруг одни иностранцы и если он ошибётся в паре слов — вообще никто не заметит, но обсессивно-компульсивное расстройство Девы всё равно заставляло его повторять текст до полной безошибочности. Линь Цзыу, возможно, самый отвратительный актёр в съёмочной группе. Но все, кто с ним работал, вынуждены признавать: он же и тот, у кого меньше всего дублей за весь проект во всей группе. Но сегодня Линь Цзыу, заучивая текст, никак не мог сосредоточиться. Он всё время, пока учил текст, то и дело ловил себя на том, что взгляд снова скользит к той стопке резюме. Когда приходил в себя — папка уже была открыта, а он опять долго-долго смотрел на бледно улыбающееся лицо на последней странице. Линь Цзыу открыл ноутбук, нашёл папку с названием «Сильно дрочишь — пепел разлетается» (强撸灰飞烟灭 qiáng lū huī fēi yān miè — интернет-мем: «слишком сильно мастурбируешь — пепел разлетается и всё исчезает», намёк на «перегорание» от чрезмерного онанизма). По логике, с таким пошлым названием внутри должны были быть классические японские action-фильмы, европейские уроки физиологии или хотя бы куча фото обнажённых звёзд — только так оправдывалось бы название. Но в той папке оказалось всего несколько старых-старых импортированных фотографий. Он открыл одну из них — очень старая групповая фотография старшеклассников, у некоторых лица даже толком не разглядеть. Но он смотрел на лицо одной девушки, как притаившаяся в кустах леопардиха, выслеживающая жирного ягнёнка, с наслаждением долго облизывался… На следующее утро у Линь Цзыу было свободное время, он сидел рядом со съёмочной площадкой, пил напиток, наблюдал, как снимаются другие актёры, заодно ещё раз знакомился с ритмом работы этой группы. Бай Сяочуй подбежала: «Господин Линь». «Мм?» Линь Цзыу надул щёки, грыз трубочку, широко раскрытыми глазами обернулся: «В чём дело?» Бай Сяочуй испугалась: «Господин Линь, почему у вас сегодня тёмные круги под глазами?» Ещё бы, сильно дрочил — пепел разлетелся. Линь Цзыу закатил глаза: «Играл в игры допоздна». Бай Сяочуй: «…» Игровая зависимость Линь Цзыу была общеизвестна, особенно он любил онлайн-игры в жанре уся и сянься, Бай Сяочуй на мгновение потеряла дар речи — как примерная и честная девушка, она правда не понимала, почему парни так фанатеют от игр, где кроме прокачки больше ничего и делать-то нечего. Линь Цзыу грыз трубочку и спокойно спросил: «Ты по делу?» «А, да, насчёт вчерашних резюме, не знаю, господин Линь…» Не успела она договорить, как Линь Цзыу вытащил из сумки рядом стопку бумаг и протянул ей: «Посмотрел. Вот это. Иди, свяжись с ней». Бай Сяочуй взглянула — это было последнее резюме из вчерашних, женщина примерно одного возраста с Линь Цзыу. Лицо изначально должно было быть очень красивым, но по какой-то причине на правом глазу проходил глубокий шрам, словно рассказывающий какую-то нежную и печальную историю. «Ло Сяо…» — Бай Сяочуй прочитала имя, подняла голову и обнаружила, что после этих двух слов выражение лица Линь Цзыу стало сложным. У Бай Сяочуй внезапно проснулось женское чутьё, она спросила: «Господин Линь… вы случайно не знакомы с этой женщиной?» Линь Цзыу резко пришёл в себя, уставился на неё: «И что?» «А, ничего-ничего». Бай Сяочуй встретилась с внезапно ставшим острым взглядом и тут же замахала руками: «Просто показалось, что господин Линь сегодня не такой, как обычно, спросила наугад…» Линь Цзыу посмотрел на неё ещё немного, взгляд постепенно смягчился. Долгое время спустя он отвернулся, глядя на суетящихся людей на площадке, но глаза словно смотрели куда-то очень-очень далеко. Он спокойно сказал: «Мм. Знакомы». «Что? Правда так совпало?» Линь Цзыу спрыгнул с перил, на лице снова появилось привычное небрежное выражение. Он потянулся и равнодушно сказал: «Ага, мир тесен, столько лет кружили-кружили — всё равно старые одноклассники встречаются. Ха-ха-ха». Бай Сяочуй ещё больше удивилась: «Она ваша одноклассница?!» Линь Цзыу оскалился в улыбке: «Да, она моя старшая школьная сестра (学姐). Мы раньше жили в одном общежитии, смешанном для парней и девушек, она жила прямо надо мной этажом выше». Он смеялся слишком ярко, тон был слишком весёлым — настолько, что у Бай Сяочуй на миг возникло ощущение, будто Линь Цзыу специально старается что-то скрыть и поэтому нарочно ведёт себя так естественно. Впрочем, Бай Сяочуй особо не задумывалась, опустила голову и ещё раз внимательно посмотрела на электронное фото в резюме. Рассматривая, сказала: «Тогда это правда судьба, я сейчас же с ней свяжусь, если всё гладко — она, наверное, уже сегодня вечером сможет приехать в группу». Линь Цзыу её уже не слушал, грыз трубочку, чрезвычайно пошло напевал «Восемнадцать касаний» (十八摸 — известная пошловатая народная песня), лениво-лениво ушёл прочь.