"Всё,я сдаюсь,больше не играю"(индустрия развлечений)

Съёмочная группа закончила работу уже в семь вечера. Линь Цзыу вернулся в номер отеля и тщательно умылся. Он поднял лицо — в зеркале с инкрустированной латунной цветочной каймой отразилось красивое мужественное лицо, чёрные брови влажные, капли воды стекают по лбу, доходят до верхнего края фениксовых глаз и задерживаются на длинных ресницах. Он подошёл ближе к зеркалу, внимательно осмотрел своё лицо, убедился, что не осталось ни следа грима от съёмок, только тогда взял полотенце и вытер лицо. Мужчина в зеркале — широкие плечи, узкая талия, выражение лица слегка небрежно-высокомерное. Под светом ламп в ванной его кожа казалась необыкновенно бледной, словно тонкий и хрупкий фарфор. Такой цвет кожи европейцам, возможно, и не понравится, но Линь Цзыу никогда не жил в чужих взглядах. Возможно, именно поэтому его и возносят до небес — люди всегда любят гордых павлинов больше, чем дружелюбных ласточек. Этот принцип одинаково работает и в мире шоу-бизнеса. «Господин Линь». Кто-то постучал в дверь. «Господин Линь, можно войти?» «Дверь не заперта». Линь Цзыу, вытирая влажные волосы, одним движением встряхнул халат, небрежно запахнулся и вышел из ванной. Его маленькая ассистентка держала светло-голубую папку и осторожно вошла. У Линь Цзыу дурной характер — это общеизвестно, с тех пор как он стал знаменит, ассистенты вокруг него менялись чаще, чем простыни, почти никто не задерживался рядом с ним дольше полугода. Если Девы — странные среди знаков зодиака, то Линь Цзыу — главный злодей, собравший в себе все недостатки Девы в одном флаконе: у него тяжёлая чистоплотность, обсессивно-компульсивное расстройство, цундэрэ (傲娇 ào jiāo — японский термин, заимствованный в китайском интернете: человек, который внешне холоден и надменен, но внутри заботливый), язвительный язык, а в личной жизни скупость до такой степени, что волосы дыбом встают. Неизвестно, какой по счёту бывший ассистент после ухода пошёл на форум «Догпу» (狗扑 gǒu pū — Dogpu, китайский форум, аналог западных имиджбордов) и выложил разоблачение: мол, Линь Цзыу хоть и зарабатывает десятки тысяч в день, но если нельзя списать на расходы — даже бумажные салфетки экономит по половинке. Попросишь взаймы — он обязательно скажет, что сам простудился, и в ту же секунду включит актёрское мастерство: глаза моментально краснеют, изображает тяжёлую простуду, будто вот-вот потекут слёзы и сопли одновременно. И ещё будет очень искренне говорить: «Извини, брат, у меня только одна пачка с собой, у меня же ринит». Ради одной пачки салфеток жертвовать имиджем кумира — такой кумир действительно выкладывается по полной. Поэтому за все эти годы рядом с Линь Цзыу не осталось почти ни одного знакомого лица. Нынешняя маленькая ассистентка — новая, зовут Бай Сяочуй, только что закончила университет, прыщи на лбу ещё не прошли, когда впервые увидела Линь Цзыу — лицо покраснело до ушей, от волнения не могла вымолвить ни слова. Тогда Линь Цзыу снимался в Юньнани, играл развязного офицера гоминьдана. В перерыве между съёмками он в прокопчённой дымом военной форме, рукава засучены до запястий, лежал на огромном валуне, во рту — стебель собачьего хвоста (трава), смотрел на горящие облака над рекой Нуцзян (怒江 Nù Jiāng — «Река ярости», одна из крупнейших рек Юньнани). Сотрудники привели Бай Сяочуй и сказали: «Господин Линь, человек на собеседование пришёл». «Угу». Линь Цзыу не встал и не обернулся, продолжал лежать на огромном камне, жуя стебель травы, невнятно сказал: «Понял, человека оставь, сам иди». Бай Сяочуй стояла за валуном, у неё даже смелости не хватило поднять глаза и взглянуть на Линь Цзыу, кончики пальцев дрожали. Линь Цзыу спросил: «Как тебя зовут?» «Я… я…» «Ты даже своё имя забыла?» Линь Цзыу поднялся, одежда полурасстёгнута. «Девушка, как ты вообще прошла предварительный и основной отбор и дошла до меня? Издеваешься?» «Н-нет, не так». От того, что кумир так на неё смотрит, Бай Сяочуй чувствовала, что даже дышать не может, долго собиралась с духом и наконец выдавила: «Господин Линь, вы можете дать автограф?» Линь Цзыу: «…» Бай Сяочуй дрожащими руками достала из рюкзака — да, именно из рюкзака, она даже на собеседование пришла с рюкзаком — вытащила тетрадь, обеими руками протянула Линь Цзыу, голос дрожал так, что это был уже не её голос: «Пожалуйста». «То есть ты пришла за автографом?» Линь Цзыу не взял тетрадь, а приподнял бровь и спросил. Бай Сяочуй сказала: «А, нет. Я… я просто не думала, что пройду два этапа собеседования, я… у меня нет амбиций стать ассистентом господина Линя. Я только что закончила университет, я двоечница, внешность так себе, знакомств никаких нет, я я я просто увидела объявление на университетской доске, решила попробовать. Работу ассистента господина Линя я точно не потяну, поэтому я… я просто хотела автограф, возьму и уйду, конечно, если ещё можно сфотографироваться вместе…» Она подняла глаза, осторожно взглянула на мужчину, небрежно сидящего на валуне, сердце пропустило несколько ударов. Чёрт возьми! Старшекурсницы в академии говорили, что звёзды в реальности выглядят хуже, чем по телевизору? Господин Линь, ты выглядишь так настояще, твоя мама в курсе?! «Угу, ты наговорила кучу лишнего». Линь Цзыу кивнул. «Если вкратце — ты не собираешься быть моим ассистентом, да?» «Да…» Линь Цзыу лениво ткнул в неё пальцем: «Тогда ладно, остаёшься ты». Бай Сяочуй от испуга расплакалась: «ЧТО?!» Линь Цзыу снова улёгся на валун, устроился поудобнее, глядя на закат, спокойно сказал: «Столько лет пользовался «золотыми ассистентами», «топ-ассистентами», единственное, чего ещё не пробовал — это только что выпустившихся студентов. Девочка, я даю тебе шанс, не подведи меня». Эти слова звучали точно как «юный господин уже более десяти лет покоряет цветочные здания (бордели), золотое копьё не падает, перевидал бесчисленное количество людей, единственная, кого ещё не трогал — это маленькая разносчица чая, детка, не разочаруй господина» — один в один тот же смысл. С тех пор разносчица чая, то есть нет, маленькая подруга Бай Сяочуй, официально стала ассистентом Линь Цзыу. У неё не было опыта, реакция медленная, внешность ещё и некрасивая, но она неожиданно продержалась рядом с Линь Цзыу уже больше полугода — это по-настоящему заставило всех выронить очки. Босс компании Линь Цзыу однажды с тяжёлым сердцем сказал ему: «Цзыу, деньги на ассистента платит компания, где не надо экономить — там и не надо экономить, ты же понимаешь, да?» Линь Цзыу утопал в мягком диване, невинно и чисто грыз свой ноготь, пара фениксовых глаз округлилась: «Босс, что ты имеешь в виду, я не понял». «Я говорю, тебе не нужно ради экономии нанимать только что выпустившегося студента себе в ассистенты». Линь Цзыу поморгал глазами: «Но мне нравится Бай Сяочуй». Босс решил, что давно не чистил уши и у него галлюцинации: «Ты что сказал?» «Я сказал, что мне нравится Бай Сяочуй, она мой ассистент — я вполне доволен». Босс был в шоке: когда ему нанимали лучших ассистентов из Гонконга — он и слова похвалы не сказал, а Бай Сяочуй удостоилась целого «вполне доволен». Он даже немного задрожал: «Почему?» «Потому что вы все в шоке. Мне смотреть на это приятно». Линь Цзыу кратко и ясно: «И к тому же, теоретически, как доминирующему президенту (霸道总裁 bàdào zǒngcái — стереотипный персонаж китайских любовных романов: богатый, властный, холодный, но влюблённый CEO), моя официальная пара должна быть именно разносчицей чая (茶水小妹 — буквально «девочка, которая разносит чай», уничижительное название младших сотрудниц, часто используется в романах как «Золушка»). Босс, ты не понимаешь?» Босс уже окаменел, подул ветер — паф, раскололся в порошок… Жаль, Линь Цзыу, похоже, неправильно определил свою позицию. Как говорится: не узнаёшь настоящего лица горы Лушань (庐山 — знаменитая гора, цитата из стиха Су Ши: «не видишь истинного лица Лушань, потому что сам в этой горе»), только потому что сам в этой горе. Свои собственные атрибуты всегда видишь нечётко. Например, прямо сейчас — Роскошный президентский люкс, мягкая кровать «сладких снов», аромат эфирных масел для ванны, белый халат слегка распахнут. Любой президент должен был бы налить бокал красного вина, зло-очаровательно улыбнуться и сказать девушке: «Подойди ближе, посиди со мной». Но Линь Цзыу бросил на неё взгляд, подбородком показал: «Чего стоишь, я же не съем тебя, садись». Сам же подошёл к мини-бару, налил стакан… кока-колы… взял пачку… чипсов Lay’s… Затем уселся на диван, радостно разорвал упаковку и начал есть, съев четыре-пять штук, только тогда в отличном настроении спросил Бай Сяочуй: «Говори, в чём дело?» Бай Сяочуй напряжённо смотрела на «доминирующего президента» перед собой, в глазах будто стая маленьких оленят носилась туда-сюда, через мгновение она неуверенно открыла рот. «Господин Линь…» «Мм?» «…Всё, что открывается в мини-баре, потом оплачивается на ресепшене». «…» Линь Цзыу застыл, тонкие длинные пальцы с чипсиной замерли на месте. Через полминуты он решительно протянул пакет чипсов Бай Сяочуй: «Ты тоже поешь немного». Бай Сяочуй с очень плохим предчувствием посмотрела на него: «Зачем…» Линь Цзыу серьёзно ответил: «Так мы сможем разделить счёт пополам (AA制 ĀA zhì — «американская система», когда каждый платит за себя)». Бай Сяочуй: «…» Лучший способ испортить хорошую песню — не ставить её на повтор до тошноты, а сделать из неё будильник. Точно так же лучший способ разрушить кумира — не копать его чёрное прошлое, а стать его сотрудником. Бай Сяочуй почувствовала, что её бог снова рухнул. Хорошо хоть за эти полгода она уже натренировала очень крепкие сердечные сосуды. Она молча взяла пакет чипсов у Линь Цзыу, незаметно положила его на журнальный столик, а затем протянула принесённую собой светло-голубую папку прямо под глаза Линь Цзыу. «Господин Линь, это отобранные мной резюме переводчиков, я выбрала несколько, которые вам, наверное, понравятся, посмотрите?» Линь Цзыу удивился: «Так быстро? Утром же только вывесили объявление о найме». Уголки рта Бай Сяочуй дёрнулись: «Четыре тысячи в день зарплаты — это просто как жечь деньги. Господин Линь, на эти деньги можно купить чипсы на весь отель. На работе вы действительно совсем не скупитесь». Линь Цзыу взял папку, забрался поглубже в диван, подперев щёку, стал внимательно листать страницу за страницей. Когда он читает, он очень похож на беспечного аристократа: длинные бледно-холодные пальцы согнуты, подпирают край подбородка, длинные прямые ресницы послушно опущены, отбрасывают двусмысленную тень на крылья носа, когда задумывается — по привычке грызёт ноготь большого пальца, бледно-розовые губы мягкие и влажные, иногда приоткрываются, показывая уголок белых ровных зубов. Он всегда читал очень внимательно и спокойно. Пока не перевернул последнюю страницу. «…!!» Имя и фотография на том резюме почти мгновенно заставили его перемениться в лице, высокая фигура моментально застыла, зубы потеряли силу и внезапно прокусили себе большой палец. Ярко-алая кровь мгновенно проступила на кончике пальца и на губах. Но Линь Цзыу этого не заметил, он широко раскрыл глаза, недоверчиво уставился на то резюме, выражение потрясённого изумления понемногу заползало на его лицо… «Господин Линь?! Господин Линь!» Не ожидавшая такой реакции, Бай Сяочуй тоже испугалась. Линь Цзыу наконец очнулся от её крика, но в бровях и глазах всё ещё было ошеломление. «Господин Линь, вы… что с вами? Вы в порядке?» Линь Цзыу закрыл глаза, снова открыл — и неожиданно улыбнулся так, будто весна расцвела: «А, конечно, всё в порядке». «Тогда вы…» «Папку сегодня оставь у меня, я ещё раз внимательно посмотрю, завтра тебе отвечу». Бай Сяочуй неуверенно кивнула, но всё ещё с беспокойством смотрела на Линь Цзыу. А мысли Линь Цзыу, похоже, уже давно были не здесь, его взгляд словно притянутый магнитом непроизвольно снова опустился и упал на ту тонкую страницу резюме. Справа на резюме была электронная фотография, как на паспорт, с белым фоном. На фото — женщина с торжественно-сдержанным лицом, черты полны жизненной силы, чёрные брови и глаза яркие и острые, но в то же время будто наполнены неизъяснимой нежностью. Только на правом глазу — шрам, глубоко прорезающий вниз, пересекающийся весь правый глаз и доходящий до виска. Даже на электронной фотографии он выглядел всё так же поразительно и ужасающе. Линь Цзыу только почувствовал, будто у него на сердце точно по образу и подобию её шрама — той же глубины — прорезали равной длины рану. Кровь хлынула наружу — солоноватая, сладковатая, тёплая и страшная красная… На фотографии — девушка, которую он когда-то обнимал. В памяти разрослось — раскалённая кровь, липкий пот, беспокойное волнение. И ещё его постыдные мысли, которые нельзя показывать людям. Он не думал, что спустя столько лет они снова встретятся — и именно на чужбине, таким вот способом.