Меч галактической империи / Клинок галактический империи

Юноша резко распахнул глаза, как от удара током. Все его тело била мелкая, частая дрожь. Глухой гул надвигался со стороны горизонта. Багровые сполохи разрывов озаряли ночное небо, земля содрогалась под тяжёлыми тенями десантных кораблей, а где-то вдали, не умолкая, бушевал огненный шторм. С трудом приподнявшись в капсуле, до краев заполненной жидкостью, он с удивлением осознал, что на нём нет ничего. Вокруг простиралась выжженная пустошь, из-под земли торчали остовы приборов и клубки оборванных проводов, то и дело озаряемые короткими, синими вспышками. Было похоже, что он очнулся на кладбище машин. Он поднял перед лицом дрожащие руки, вглядываясь в ладони. Голова была пуста, и лишь вихрь бессвязных вопросов проносился в сознании: Кто я? Что это за место? Почему я здесь? — Очистка второго испытательного поля завершена. Переходим в восточный сектор, повторяю, переходим в восточный сектор... Голос прозвучал совсем рядом. Юноша резко рванулся на звук, и остановился. Неподалеку несколько солдат в чёрной униформе с поводками в руках вели в его сторону крупных псов. Мышцы сжались сами собой. Спотыкаясь, он выкарабкался из капсулы и тут же заметил у её основания чей-то брошенный, потёртый белый халат и наскоро обмотал им промокшее тело. — Что за... Человек! Стой! Псы взвыли, солдаты заметили движение и ринулись в погоню. Юноша в панике метнул взгляд по сторонам, развернулся и побежал. Не успел сделать и пары шагов, как сзади грянул выстрел. Пуля, вздыбив пыль, просвистела в сантиметре от пятки. — Стой! Стреляем! Он и сам не понимал, зачем бежит, но слепой, животный ужас гнал его вперед. Он чувствовал за спиной раскалённое дыхание собак, их клыки уже готовы были вонзиться ему в затылок. Бам! К счастью, вокруг валялись груды металлолома. В последнюю секунду он рванул в сторону, и огромный пёс по инерции врезался в полуразрушенный экран. Солдаты взревели от ярости: — Ни с места! Отсюда не уйдешь! Здесь обнаружен неизвестный объект! Связаться с группой B, живо! Задыхаясь, юноша увидел на земле несколько острых осколков металла. Он налетел на них, да судорожно сгрёб в ладони. И в тот же миг на него налетели оставшиеся псы. Внезапно время расползлось, растянулось, как бесконечность. Юноша взмахнул рукой, перевернув захваченный обломок. Острая грань рубанула по воздуху, рассекая пасть первому зверю от уха до уха. Хлюп! Кровь хлестнула фонтаном. Пёс с оглушительным визгом рухнул на землю. Юноша не успел даже перевести дух, как последний монстр, его тело вытянулось в трёхметровую тушу, обрушился на него с неба. Клыки уже были в сантиметре от его горла. Промедление было смерти подобно. В отчаянном порыве он рухнул на колени, откинув корпус так, что спина почти легла на землю. Обеими руками, сжимая самодельный клинок, он с силой, всадил его снизу вверх. Послышался глухой, мокрый звук и лезвие вошло в плоть. Пес несся с такой скоростью, что не смог затормозить и по инерции проехал по клинку, разрывая сам себя пополам в воздухе! Его рёв, казалось, расколол небо. Тяжёлая туша рухнула наземь. Мощные мышцы и кости оказывали яростное сопротивление лезвию, и ладонь юноши мгновенно разорвало до кости. Поток звериной крови окатил его с головы до ног. — Это... Это что вообще… — солдаты онемели, глядя на кровавую баню. Но один опомнился быстрее и рванул вперед: — Не двигаться! Стрелять будем на поражение! Юноша сбросил с себя окровавленные останки и, пошатываясь, побежал снова. Пули свистели у самых пяток, вгрызаясь в землю. В панике он искал хоть какое-то укрытие на этом открытом месте, и несколько разбитых приборов моментально превратились в решето. — Куда ты! Стой! Сдавайся! Задыхаясь, он вдруг увидел в конце пустоши глубокую траншею и не раздумывая, прыгнул вниз. И тут же пожалел. На дне не было ни укрытий, ни лазов. А сверху всё просматривалось идеально. Стиснув зубы, он запахнул пропитанный кровью халат и, цепляясь за выступы, полез к противоположному краю. И без того израненные ладони снова сочились кровью, но боль только подстёгивала. Он уже почти подтянулся на край, когда сверху опустилась сильная рука и мёртвой хваткой впилась в его предплечье. — Нет... Рука с нечеловеческой силой выдернула его из траншеи и с размаху швырнула на землю. Тут же на него навалились другие, пригвоздив к земле. Холодные дула уперлись в виски. — Отпустите! Отпустите! Годами не произносивший ни слова голос был хриплым, надорванным. Его сопротивление не значило ровным счетом ничего. Кто-то грубо заломил ему руки за спину, щёлкнул наручниками и придавил коленом. — Отпустите... Пожалуйста! Отпустите! Тот, кто надел наручники, поднялся, взмахом руки приказав не опускать оружие, и обернулся: — Генерал Аарон. Вытащивший юношу из траншеи мужчина стоял на краю, хмуро вглядываясь в пленника. — Группа «А» обнаружила его в брошенной капсуле для культивирования на втором поле восточного сектора. Неизвестно, связан ли с мятежниками, но внешне... похож на подопытный образец. Полковник бросил взгляд на юношу, и солдаты перевернули того на спину, сильнее прижав к земле и открыв для общего обзора бледное, испуганное лицо. — Как тебя зовут? Юноша отвернулся от слепящего света фонарей. Все его тело мелко дрожало, от ужаса, от стыда. Белый халат в клочьях почти не скрывал его сжавшееся, беспомощное тело. Полковник уже собрался рявкнуть вопрос снова, но генерал Аарон поднял руку, останавливая его: — Генерал...? Тот взял фонарь, и луч света осветил халат, выхватив из темноты блестящую пластинку с выгравированными буквами — Gevin. — Гэвин, — тихо произнёс генерал. — Давно я не слышал, чтобы кого-то так звали. Ствол в руке полковника дрогнул. Тот вопросительно взглянул на начальника, но увидел лишь решительное покачивание головы. — Но почему? Если это подопытный... — Он Омега, разве не чувствуешь? — отрезал Аарон. — Согласно новому имперскому закону, ни один захваченный Омега, особенно несовершеннолетний, не подлежит причинению вреда на поле боя. Полковник на миг опешил и лишь сейчас уловил в запахе крови едва заметную, сладковатую ноту Омега-феромонов. Но аромат был настолько слабым, что, видимо его годами глушили мощными ингибиторами. Да и всё тело юноши было залито густой звериной кровью с тяжелым мускусным душком, ни один Альфа в отряде не смог разобрать истинный запах парнишки. По спине полковника пробежал холодок, он едва не застрелил редкого, здорового юного Омегу. Даже на войне это было бы непростительным преступлением. — Отправить в медицинский корпус. Мне нужно выяснить, над чем здесь экспериментировали беглецы. — Аарон поднялся, снял свой мундир и набросил на юношу. — И укутайте его получше. *** Гэвин вновь пришёл в себя и обнаружил, что лежит на больничной койке, а его левая рука наручниками прикована к холодной металлической спинке изголовья. С трудом приподнявшись, он оглядел чистую, просторную палату. Снежно-белые стены из металлического сплава отливали леденящим блеском. — Ты проснулся? Гэвин резко обернулся на звук. Дверь палаты бесшумно отъехала в сторону, и в помещение вошёл Аарон, неся поднос с едой. Этот генерал выглядел необычайно молодым и крепким, прямо воплощение идеала после бесчисленных генетических корректировок. Его мундир Имперской армии, цвета густой ночи, обладал тяжёлой, глубокой фактурой, а серебряные звёзды на погонах и кобура на поясе бросались в глаза, создавая ощущение почти осязаемой угрозы. Он мягко опустил поднос на прикроватную тумбу. — Поешь. Содержимое подноса оказалось неожиданно свежим и разнообразным, вплоть до редких на фронте сезонных фруктов. Разумеется, особая привилегия для Омеги. Однако у Гэвина не было ни малейшего желания притрагиваться к еде. Он холодно уставился на Аарона, и в глубине его чёрных глаз мерцал спокойный, механический блеск. Лишь спустя долгое время он выдавил: — Кто вы? — Адмирал Империи Близнецов, — Аарон замолчал, а затем с ленивой уверенностью осведомился: — А ты? — … Аарон придвинул стул и уселся у кровати, сохраняя полное спокойствие. — Ты знаешь, где находишься? — … — Тогда позволь мне рассказать. Это одна из самых отдалённых окраин имперской территории, планета Красная Земля в созвездии Змееносца. Уровень технологий здесь отстаёт от столичного на добрых полвека. Девять лет назад сюда просочилась группа мятежников-перебежчиков и проводила сверхсекретные эксперименты над людьми. Когда скандал всплыл, император Его Величество направил сюда флот под моим командованием. Мы подвергли северное полушарие Красной Земли бомбардировке, которая длилась полмесяца. — Мятежники уничтожены. — Аарон наклонился вперед, пристально впиваясь взглядом в ясные глаза Гэвина. — ...На поле боя Омег не убивают. Но если ты вздумаешь сопротивляться, у меня найдётся десять тысяч способов заставить тебя пожалеть, что ты вообще родился. Зрачки Гэвина слегка расширились. Лишь спустя долгое время он произнес: — Я не из мятежников. — А кто же? — Не знаю. — Какая у тебя фамилия? — Не знаю. — Как оказался здесь? — Не знаю. Я ничего не помню. Аарон впился в него взглядом, взвешивая, сколько правды в этих словах. Гэвин стиснул зубы так, что челюсти заныли, а все мышцы тела отозвались глухой, ноющей болью. Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем Аарон, с опасной мягкостью в голосе, произнёс: — Надеюсь, ты не врёшь... Это военный лагерь. Ты представляешь, сколько здесь Альф, которые за всю жизнь не видели Омегу даже на картинке? По сравнению с фразой «у меня найдётся десять тысяч способов заставить тебя пожалеть, что ты вообще родился», эта угроза звучала куда осязаемее. В ином контексте подобное можно было бы счесть откровенным сексуальным домогательством. — ...Вы мне угрожаете? — Если ты так это воспринимаешь, — Аарон, с удовлетворением оглядев бледное лицо юноши, поднялся на ноги, — то да. Именно так. Аарон вышел из палаты, и металлическая дверь бесшумно закрылась за его спиной. Как он и сказал, в эпоху, когда гендерное соотношение A-B-O столь катастрофически нарушено, множество Альф и вправду никогда не увидят Омегу. Но к ним уж точно не относился сам Аарон, один из основателей и адмиралов Империи Близнецов. Хотя он и оставался гордым (и, увы, жалким) неженатым богачом, он прекрасно отдавал себе отчёт, насколько Омеги хрупки, ранимы и уязвимы. Их телосложение от природы было невероятно нежным и ломким. В обычных условиях справиться с тремя боевыми генномодифицированными псами, это уже за гранью возможного, а простая простуда могла приковать Омегу к постели на недели. С момента основания Империи, как под проклятием, уровень смертности среди новорожденных Омег неуклонно рос. По данным последней переписи, соотношение полов A-B-O достигло чудовищных 25:5000:1. И это при том, что та самая единица включала младенцев, из которых как минимум четверть не доживала до совершеннолетия. Количество Омег определяло качество всей популяции. Поскольку Беты обладали низкой фертильностью, а их потомство в большинстве случаев тоже рождалось Бетами, при превышении соотношения A-O отметки 10:1 рождаемость элитных Альф, несущих бремя лидерства в обществе, уходила в минус. А когда оно превышало 20:1, общая численность населения начинала необратимо сокращаться. Для только что потерявшей в кампании по основанию сто миллиардов душ Империи это бремя стало неподъёмным. Военные учёные перепробовали все возможные методы, чтобы снизить смертность среди новорожденных Омег, но всё было напрасно. Специалисты давали мрачные прогнозы, в ближайшие сорок лет соотношение Aльф к Омегам может достичь 50:1, и тогда одной только борьбы с сексуальными преступлениями хватит, чтобы свести с ума, не говоря уже о рождаемости. Даже не будучи экспертом, Аарон понимал, насколько угрожающе выглядело будущее. И этот юноша по имени Гэвин дал ему новую надежду. Тот был Омегой без всяких сомнений, но его базовые генетические показатели почти не уступали сверстникам Альфам. А анализ крови и вовсе показал, что репродуктивные функции полностью сохранились. Беглые мятежники экспериментировали с улучшением генетики Омег, и, чёрт побери, у них получилось. Для Империи, годами боровшейся с отрицательным приростом населения, это было настоящим ниспосланным свыше спасением. Аарон, не оборачиваясь, отдал приказ подчинённым: — Оцепите палату. Без моего приказа, ни шага. И усильте оборону Красной Земли. Через неделю пятидесятая годовщина смерти маршала. Никаких промахов. — Есть! — Полковник отдал честь и удалился. Согласно имперской конституции, звание маршала в наши дни носили только император и тот единственный, кто пал на Красной Земле полвека назад, последний военный гений Союза Гэвин Силия. Аарон был верным солдатом Империи, его преданность не знала границ. Но как военный, он не мог не восхищаться маршалом Силией. Впрочем, в этом не было ничего зазорного, в Империи это было открытой тайной. Почти все генералы, сражавшиеся бок о бок с императором в годы становления государства, когда-то служили под командованием Силии. До перехода на сторону Империи они все были его преданными сторонниками, а сам император некогда служил его личным телохранителем. После разгрома Союза командующий Силия отказался сдаться и покончил с собой. Эта рана не зажила в сердцах имперских военных даже спустя полвека. В знак траура они каждые десять лет проводили на Красной Земле тайную поминальную церемонию. Для основателей Империи это было подобно паломничеству. Поэтому, когда до военных дошла весть, что беглые мятежники проводят на Красной Земле запретные эксперименты над людьми, вся имперская армия пришла в ярость: — Кто посмел осквернять Красную Землю?! Уничтожить их до седьмого колена! — Искоренить мятежников под корень! Чтобы их имена навсегда исчезли из Галактики! Один из основателей Империи адмирал Аарон лично возглавил Девятый столичный флот, единственное в Империи подразделение, состоящее исключительно из Альф, и с триумфом прибыл на Красную Землю. Полмесяца спустя бесконечные артиллерийские залпы уничтожили на планете всё живое. Кто тронет моё сокровище, тому я вырву сердце. Отважная, бесстрашная (а подчас и безмозглая) имперская армия в очередной раз доказала это правило всей Вселенной на деле. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum