Мятежные ученики/The rebel disciples

Юйшэнмэнь по праву считалась ведущей среди «трёх главных сект и шести второстепенных школ» («Сань мэнь, Люй пай» 三门六派) сект. Каждая травинка, каждое дерево, каждая гора и каждый источник здесь обладали великой духовной сущностью («линсин» 灵性) всё это можно было назвать сокровищем. Скверна («сяоци» 邪气), занесённая в тела Бай Кэ и остальных из-за Ледяной Души, после нескольких сеансов медитации в источнике на горе Ванчэньфэнь была полностью изгнана и больше не оказывала влияния. Новые ученики, пройдя через полтора месяца адаптации, постепенно привыкли к ритму жизни в Юйшэнмэнь и усердно занялись культивацией. Шэнь Хань, перевоплотившись, была привезена на гору Юйшэн уже полмесяца назад. Тетушка Пан, которая всегда тревожилась обо всём, заботилась о ней с величайшей нежностью. Старший Предок, Учитель, старшие братья — все, как полубессмертные, веселили её. Плюс насыщенная духовная энергия («линци» 灵气), витающая в воздухе Юйшэнмэнь, девочка росла гораздо быстрее обычных детей. Её глаза были чёрными, как виноградинки: большие, блестящие; смотрела она на всех с такой серьёзной, но живой выразительностью, будто котёнок. У Нань, как только появлялось свободное время, носил её повсюду, почти обошёл все горы и источники Юйшэнмэнь. Он чаще всех общался с ней, поэтому Шэнь Хань первой узнала именно его. Каждый раз, когда он её держал на руках, она долго, уставившись, смотрела на него, а потом вдруг беззубо улыбалась: глуповато и радостно. Иногда она неуверенно тянула к нему мягкую, как лапка, ручку и хватала за палец. В то время как беззаботные «ученики и внуки» больше занимались своими делами, Юй Сянь особенно следил за прогрессом новых учеников и время от времени давал им наставления. Хотя он и выглядел вечно ленивым и беззаботным, сидел на крыше с флягой вина в руке, глядя, как ученики тренируются, новички все как один его побаивались, но в то же время и уважали. Единственный, кто с ним был на «ты», это Линь Цзе, который уже давно с ними подружился. Но даже Линь Цзе, несмотря на всю свою развязность, всё равно сохранял в глубине души почтение. Ученики вроде Цзюньсяо, У Наня и Шэнь Хань, которые в былые времена не боялись подшучивать над Старшим Предком, вряд ли повторятся во втором поколении. Иногда, попивая вино и прислонившись к краю крыши, наблюдая, как новые ученики тренируются, Юй Сянь невольно вспоминал давние времена. Но, взглянув на настоящее, на то, как его ученики и «внуки» весело шныряют у него под носом, пусть и устраивают всякие «непристойные» проделки, он чувствовал полное удовлетворение. Для старика, каким он себя считал, лучше и быть не могло. А Бай Кэ и Цзюньсяо последние два дня всё время ходили в пещеру Уфан («Уфандун» 无方洞 — «Пещера Без Меры»). Пещера Уфан — один из великих духовных гротов Юйшэнмэнь, расположенный на вершине второй по высоте горы, уступающей лишь горе Юньфу. В ней круглый год царил ледяной холод. Внутри находилась естественная ледяная кровать («банчжуан» 冰床) — бесценное место для медитации, исцеления и восстановления внутренней ци. А сейчас в этой пещере лежал отец Бай Кэ в этой жизни, немного сумасшедший и совершенно непредсказуемый Бай Цзысюй. В обычных обстоятельствах, зная, что одна из его душ («хунь» 魂) рассеялась и оказалась в теле Бай Цзысюя, Бай Кэ ни за что не вернул бы её обратно. Но полтора месяца назад, во время той великой битвы, из-за внезапного хаоса и самопроизвольного переворота Ледяной Души, души, оказавшиеся не на своих местах, в состоянии забвения, сами вернулись на своё законное место. К счастью, среди бесчисленных заточённых в Ледяной Душе душ нашлась одна, подходящая именно Бай Цзысюю, она идеально заполнила пустоту в его душе. Это было настоящее везение. Однако его природная основа («гэньгу» 根骨) не шла ни в какое сравнение с Бай Кэ или Цзюньсяо. Поэтому и влияние скверны из Ледяной Души, и дисбаланс после возвращения души оказали на него сильнейшее воздействие. С тех пор как тетушка Пан и остальные унесли его из Хэнтянь, он так и не пришёл в сознание. Чтобы ускорить его выздоровление, Бай Кэ поместил его в пещеру Уфан. Согласно древним знаниям, на полное восстановление души требуется семь раз по семь дней сорок девять дней. А сегодня как раз исполнилось сорок девять дней с момента, как его уложили в пещеру. Пора было просыпаться. Хотя Бай Кэ и восстановил воспоминания тысячелетий, для него Бай Цзысюй всё ещё оставался тем человеком, с которым он делил жизнь более десяти лет. Его забота и привязанность к отцу были не слабее, чем к Юй Сяню и другим. Поэтому, пока Бай Цзысюй не открыл глаза, в сердце Бай Кэ тревожно забилось: вдруг новая душа сильно изменила его характер? У входа в пещеру Уфан действовало множество защитных массивов («цзиньчжи» 禁制) сюда не мог войти кто попало. Но когда Бай Кэ и Цзюньсяо пришли ждать пробуждения, они привели с собой и тетушку Пан с остальными, которые всё это время тревожились за Бай Цзысюя. Когда солнце уже клонилось к полудню, человек, всё это время лежавший на ледяной кровати, бледный, как мел, и казавшийся мёртвым, наконец медленно открыл глаза. Он долго смотрел в потолок пещеры, а потом, растерянно, оперся и сел. Бай Кэ мгновенно оказался у кровати и протянул руку, чтобы поддержать его. Но Бай Цзысюй машинально отпрянул, глядя на Бай Кэ с изумлённым выражением лица. Сердце Бай Кэ екнуло: «Неужели, сменив душу, он перестал узнавать собственного сына?» Остальные тоже обеспокоились. Тетушка Пан не выдержала: — Эй, старина Бай! Ты что, даже Сяо… — …Кэ? — не договорила она. Бай Цзысюй вдруг тряхнул головой, будто окончательно пришёл в себя, поднял взгляд на Бай Кэ и резко обхватил его руку, завопив: — Ох, Сяо Кэ! Сынок! Твой папа только что видел такой длинный сон: выбраться не мог, страшнее небесной молнии при восхождении! Я чуть с ума не сошёл! Бай Цзысюй всегда был привязан к сыну. Раньше он постоянно вешался на руку сына и так вот, по-дурацки, выливал свои переживания и делал это с завидным мастерством. Потом, в Тайном Царстве Цзюньсяо, под влиянием духовной энергии, душа Бай Кэ внутри него стала шевелиться, вызывая обрывки воспоминаний, из-за чего он долгое время пребывал в задумчивости и стал молчалив. Теперь же, внезапно вернувшись к прежнему поведению, он застал Бай Кэ врасплох. Спустя несколько секунд неловкости в душе у него даже поднялась тёплая волна ностальгии. Он, как и раньше, с лёгким раздражением похлопал Бай Цзысюя по спине: — Что тебе снилось? Бай Цзысюй на миг замолчал, поморгал, секунд тридцать обдумывал, а потом рубанул: — А, отец не помнит! Бай Кэ: «……» Услышав эту бессмысленную самонадменную речь и сумбурные слова, Бай Кэ сразу понял: переживать не о чем. Даже сменив душу, Бай Цзысюй остался тем же Бай Цзысюем и ни капли не изменился! Тетушка Пан, которая тоже хорошо знала Бай Цзысюя, увидев его поведение, тоже выдохнула с облегчением. Пробудившийся Бай Цзысюй всё ещё был слаб. После выхода из пещеры Уфан Бай Кэ и Цзюньсяо по очереди помогали ему восстанавливать ци. Через неделю душа в его теле окончательно устоялась. Вернувшийся к жизни Бай Цзысюй остался прежним: всё так же мечтал о восхождении к бессмертию («дуцзе фэйшэн» 渡劫飞升). Раньше Бай Кэ всегда должен был за ним присматривать: не дай бог тот сбежит во время грозы, чтобы «принять небесную кару». Теперь же в этом не было нужды. В Юйшэнмэнь не бьют молнии без причины. Даже дождь здесь тонкий и мелкий, снега же выпадает гораздо больше. Да и само место духовная святыня. Бай Цзысюй теперь, когда ему хочется, кое-как «колдовал» с мечом, а в остальное время чаще всего бродил с Юй Сянем по горам, попивая вино и вспоминая прожитые годы. Он был счастливее, чем за все предыдущие десятилетия. А раз он счастлив, Бай Кэ обрёл полное спокойствие. Все, кого он любил, теперь были устроены в самой тихой и уютной жизни. Разве можно желать большего…