Мятежные ученики/The rebel disciples

У Нань вовсе не был настолько наивен. Просто в юности он целыми днями не выпускал из рук свитков  жил лишь книгами. Из-за этого он почти не замечал изменений в окружающем мире и в других людях. Естественно, он не улавливал намёков своего старшего брата. А тем более позже, когда тот всё глубже и глубже прятал свои чувства. В умении «держать в себе» («би» 憋) Цзюньсяо был вторым после никого и первым по праву. А потом У Нань сошёл с ума и провёл в безумии тысячи лет, практически полностью утратив связь с сектой. Он вновь встретился с ними лишь месяц назад, во время той великой битвы, и, разумеется, ничего не знал о том, что происходило между ними за это время. Поэтому, увидев у источника мокроватые волосы Бай Кэ на берегу и Цзюньсяо, только что собравшегося выходить из воды, он даже не подумал ни о чём подобном. Напротив, совершенно спокойно поздоровался: — Учитель, старший брат! Вас тоже одолели кошмары? Бай Кэ сразу же отвернулся и, глядя на размытые очертания далёких гор, с нарочито безразличным видом неопределённо «агакнул» в ответ. Но он всегда был немногословен  и в прошлой жизни, и в этой, так что У Нань ничуть не удивился и спокойно кивнул. Совсем иначе выглядел Юй Сянь. Он почесал щеку, дёрнул уголком рта и со стоном втянул воздух сквозь зубы: — Ссс… С выражением острой зубной боли он посмотрел на затылок Бай Кэ, затем на Цзюньсяо, который явно махнул рукой на все условности. — Старший предок, у вас снова зубы разболелись? — У Нань обернулся и удивился его странной мимике. Бай Кэ, всё ещё смотревший вдаль, повернулся и случайно встретился взглядом с Юй Сянем. Посмотрели друг на друга.  Потом Бай Кэ снова отвернулся, на лице полное спокойствие и безмятежность: «Верьте мне, ничего не случилось. Я просто пришёл попариться в источнике». Но Юй Сянь слишком хорошо его знал. Ведь он вырастил этого ученика с детства. Даже если случайно и вырастил из него ледяную глыбу, он всё равно мог прочесть в его малейших жестах всё на свете. Увидев, что Бай Кэ сегодня явно переигрывает в холодности, Юй Сянь сразу понял: тот стесняется… И у него опять заныли зубы. Он сильно отличался от У Наня. Среди этой троицы поколений: Учитель, ученик, внук-ученик  самым проницательным был именно Юй Сянь. Просто он всю жизнь был беззаботным и редко вмешивался в чужие дела, поэтому казалось, будто он ничего не замечает. Цзюньсяо раньше прятался мастерски. С какого именно момента у него зародились эти чувства, Юй Сянь не знал. Но после распада секты, когда в течение пяти тысяч лет они с Цзюньсяо остались только вдвоём и были друг у друга единственной опорой, Юй Сянь бы точно был дураком, если бы так и не понял, что к чему. Особенно ясно всё стало после того, как они нашли Бай Кэ и поселились в Царстве Юньлун. Однако Юй Сянь всё это время делал вид, что ничего не замечает. Прожив так много взлётов и падений, увидев столько жизней и смертей, он давно отпустил многое, даже сам путь культивации. С того самого дня, как он нашёл перевоплощение своего ученика, он думал лишь одно: «Уже то, что мы снова встретились  величайшее счастье. А всё остальное… пусть будет, как будет». Он думал, что Цзюньсяо, так долго прятавший свои чувства, даже найдя Бай Кэ, продолжит хранить их в себе. Ведь они и так одна семья. Зачем раскрывать то, что и так всем понятно? К сожалению… Старик, никогда в жизни не знавший земной любви, не мог понять чувств молодых. Как это так: ещё несколько дней назад эти двое вели себя так, будто на чужой планете глаза не глаза, нос не нос, а теперь вдруг вместе ходят купаться в источник посреди ночи?! Юй Сянь почувствовал, что у него подскочило давление. Но тут же он вспомнил про ночные кошмары, мучившие всех в эту ночь. Он не знал, что именно снилось остальным, но мог догадаться. И если учесть содержание этих снов, то такой поворот вполне объясним. Он потёр щёку, затем, впервые в жизни надев «мантию Старшего Предка», многозначительно оглядел Цзюньсяо и Бай Кэ, несколько раз перевёл взгляд с одного на другого, а потом, заложив руки за спину, неторопливо подошёл к другому источнику. Кашлянув, он бросил: — Закончили так уступайте место! Стоите тут голышом разве так красиво?! Пар над источником был густым. Цзюньсяо, стоя в воде, обнажил лишь плечи, спину, грудь и часть талии. Слова Юй Сяня были в основном подначкой. Но и по тону, и по смыслу было ясно: он не против и не собирается мешать. Он просто просит не устраивать перед его глазами подобных «зубовыдирающих» сцен. Старикам… нельзя давать лишних потрясений. Услышав это, Цзюньсяо, разумеется, не стал задерживаться. Он мгновенно оказался на берегу, брызги воды ещё не коснулись поверхности, как он уже стоял в чёрной одежде. Бай Кэ, увидев, что он вышел, без промедления превратился в белую тень и исчез вдали. Цзюньсяо кивнул Юй Сяню и У Наню и тут же последовал за ним. Оставив у источника двоих, которые теперь смотрели друг на друга, не зная, что сказать. Помолчав, У Нань обернулся, посмотрел в сторону, куда скрылись Учитель и старший брат, вспомнил странную атмосферу минуту назад и дёргающийся уголок рта Старшего Предка и наконец до него дошло. Но как только он понял, ему стало не по себе. — Учитель и старший брат… они… это… — растерянно указал У Нань на небо. Юй Сянь махнул рукой: — Не думай об этом. Пусть будет, как есть. Разве ты не признаешь их? — Конечно, нет! — быстро ответил У Нань. — Ну и отлично. Пусть живут, как хотят, — сказал Юй Сянь, зашёл в источник и погрузился в медитацию. Закрывая глаза, он добавил: — Поспеши с очищением. У тебя не только скверна внутри. Да и скоро проснётся Сяо Хань. Некому будет её утешить опять весь Юйшэнмэнь будет сотрясать её плач! Шэнь Хань в этом перевоплощении была очень мала всего месяц от роду. Несколько взрослых мужчин совершенно не справлялись с уходом за ней, и пришлось просить тетушку Пан, которая последовала за ними в Юйшэнмэнь. Но, похоже, малышка с самого рождения чувствовала родство с ними. Ещё вчера, за один лишь день, она уже приобрела дурную привычку: если хотя бы двадцать минут не видела Юй Сяня или остальных, тут же надувала губы и принимала вид, готовый вот-вот расплакаться. Поэтому им пришлось по очереди мелькать перед ней. Хотя это было и хлопотно, но, взглянув на крошечное личико, сердце каждого таяло. Особенно у одного самого мягкого: Услышав слова Юй Сяня, У Нань молча вошёл в источник рядом со Старшим Предком и немедленно погрузился в медитацию. Его бамбуково-зелёный халат тихо упал на гладкий выступ горного камня, развеваясь в лёгком ветерке, дующем с гор. Видимо, после каждого великого успокоения жизнь и состоит из таких мелочей: спокойных, тихих, но от этого вдвойне тёплых и вкусных.