Мятежные ученики/The rebel disciples

Именно в этот миг, всё ещё без сознания и в беспамятстве, Бай Кэ вдруг дёрнулся. Сначала Цзюньсяо подумал, что это ему показалось. Его глаза уже начинали мутиться даже находясь вплотную, он едва различал черты Бай Кэ. Он нахмурился, собрал последние силы, отстранился от губ Бай Кэ и собрался посмотреть, в чём дело, как вдруг почувствовал, как тот в его объятиях начал бороться, так яростно, что Цзюньсяо чуть не упустил его. После пары рывков Бай Кэ вдруг свернулся калачиком: брови были нахмурены до предела, тонкие губы сжаты, и по выступающей скуле было видно, как крепко он стиснул зубы, будто терпел нечеловеческую боль. Цзюньсяо сразу встревожился. Принимая на спину удары небесных молний, он ещё крепче прижал Бай Кэ к себе, с трудом перевёл дух, сглотнул кровь во рту и хрипло сказал: — Учитель, очнись… Что… кхе-кхе… что происходит? — А… — Бай Кэ схватился за грудь, выдавив глухой стон. Всё тело его дрожало в свёрнутом положении. В беспамятстве он, казалось, услышал вопрос Цзюньсяо и невнятно прошептал сквозь сжатые губы: — Цисин… Цзюньсяо на миг опешил, а затем вдруг понял: в Бай Кэ активировалась Пилюля Семи Звёзд («Цисин дань» 七星丹). Именно за этим они и пришли к Ледяной Душе. Чтобы извлечь эту пилюлю в момент её созревания («цзе и» 结衣 — термин в даосской алхимии, означающий финальную стадию созревания эликсира/пилюли), необходима колоссальная духовная энергия — вдвое, а то и более, превосходящая ту, что содержится в самой пилюле. Такую мощь не собрать даже объединёнными усилиями нескольких Великих Мастеров. Оставалась лишь Ледяная Душа с её неисчерпаемым резервом энергии  и это был единственный шанс. Только вот пилюля всё молчала, и Цзюньсяо уже почти исчерпал свои силы, защищая Бай Кэ. А теперь, внезапно активировавшись, она, по расчётам, как раз достигла стадии созревания. Цзюньсяо нахмурился, собрав волю в кулак, не отрывая взгляда от изменений в теле Бай Кэ. Из сжатой груди Бай Кэ внезапно вырвались бесчисленные золотые нити, тонкие, как шелкопряд, одна за другой пронзая воздух и впиваясь в Ледяную Душу, соединяя их в единое целое. С каждым мгновением нитей становилось всё больше, и Бай Кэ оказался будто запечатан в золотом коконе. Над Ледяной Душой ситуация резко изменилась. Вытекающая из неё энергия вдруг изменила направление, хлынув обратно внутрь, а затем, следуя золотым нитям, устремилась в тело Бай Кэ. Золотые нити продолжали множиться, расширяясь всё дальше и дальше, пока не охватили и Цзюньсяо, а затем и дальше  словно шелкопряд, поедающий лист тутового дерева. На огромном небесно-голубом камне Ледяной Души появилось золотое пятно, которое стремительно расползалось, пока не покрыло его целиком густой сетью золотых нитей. Беспредельная энергия Ледяной Души продолжала устремляться в тело Бай Кэ. Всё шло точно так, как предполагали Цзюньсяо и Юй Сянь: колоссальный объём энергии, необходимый для созревания Пилюли Семи Звёзд, и ещё бóльшая сила, требуемая для её подавления, шли именно от Ледяной Души. Энергия полностью поглощалась пилюлей, потому Бай Кэ был в безопасности, но сам процесс созревания причинял ему мучительную боль. Поскольку энергия Ледяной Души перестала вытекать наружу, давление на всех резко ослабло. Даже ужасающие небесные молнии («сюаньлэй» 玄雷) утихли, а борющиеся чёрные когти ослабли. Эти перемены дали Цзюньсяо мгновение передышки, и он немного пришёл в себя. Увидев, что чёрные когти ослабли, Цзюньсяо мгновенно усилил ци в теле. Он направил свою жизненную душу, парящую в воздухе, и резко дёрнул её. Тот призрачный Цзюньсяо в развевающихся чёрных одеждах рванул руками  и из его ладоней хлынули сотни клинковых лучей, пронзив все чёрные когти и обратив их в ничто. Рассеянный чёрный туман сгустился в воздухе, превратившись в чёрный дождь, что упал на землю, прожигая её до обугленной чёрноты. От каждого удара поднимался белый пар, и вскоре вся долина покрылась тонкой белой дымкой, которая лишь спустя время полностью рассеялась. Увидев, что чёрные когти уничтожены, давление ослабло, молнии стихли, главы и старейшины других сект на миг замерли, но тут же вновь вступили в схватку. Однако теперь, после того как их ряды сильно поредели от молний и давления, они оказались в ещё большем проигрыше перед Хэнтянь. Постепенно некоторые секты уже не могли сдерживать натиск Хэнтянь и начали отступать. В воздухе повисла кровавая мгла. Глава и старейшины Хэнтянь, и без того пропитанные зловещей аурой, теперь, окроплённые кровавым дождём, казались прямо-таки вышедшими из ада Асура («сюлуо чан» 修罗场 — «поле Асура», даосско-буддийский образ места боя и резни). Изначально другие секты рассчитывали лишь на численное превосходство. Но как только часть из них ослабла, их поражение стало неизбежным, как лавина. Несколько старейшин мелких сект погибли на месте, их главы были тяжело ранены. Даже крупные секты оказались в беде. В итоге удерживаться могли лишь глава и старейшина Цинъюньмэнь и глава Шаоянмэнь. Но и их ресурсов хватит ненадолго. Однако, если они были в отчаянии, то глава и старейшины Хэнтянь были в панике. Их главный артефакт, взращиваемый тысячелетиями, теперь был опутан неизвестными золотыми нитями и вёл себя крайне странно. Как им не волноваться? Ведь именно благодаря Ледяной Душе ключевые фигуры Хэнтянь достигли таких высот в мастерстве, превосходящих другие секты. За эти годы они изучили множество способов использовать Ледяную Душу в период её покоя для усиления своей духовной энергии. Возможно, они знали о ней даже больше, чем Юй Сянь и Цзюньсяо. Глава Хэнтянь, поняв, что над Ледяной Душей происходит нечто критическое, решил действовать решительно. Его атаки стали ещё более зловещими, полными смертоносной ярости. Вскоре трое защитников уже не могли парировать его удары. Как только битва склонилась в их пользу, глава Хэнтянь громко крикнул остальным старейшинам: — Ставьте массив! Они мгновенно заняли свои позиции, вызвали драгоценные артефакты и начали формировать массив в точности по указаниям главы. Этот массив был неизвестного происхождения, но излучал ужасающую зловещую энергию. Каждый установленный узел массива вызывал сильную вибрацию золотых нитей на Ледяной Душе. Было видно, что нити вот-вот лопнут. Но именно в этот момент и Цзюньсяо, и Юй Сянь были полностью заняты, им было некогда мешать им. Когда последний узел массива Хэнтянь был установлен, массив активировался, наполнив воздух зловонием. Молнии вновь начали собираться, а золотые нити на Ледяной Душе затрепетали с громким «вжжж-жжж». Затем раздался резкий треск и одна нить лопнула. Это стало началом: одна за другой нити стали рваться всё чаще и чаще. Именно в этот миг вдалеке на небе стремительно появилась фигура. Огромное давление ударило волнами. Тот человек тихо выкрикнул  и мощнейший клинок ци пронзил небо, точно вонзившись в центр массива. Раздался оглушительный грохот, будто рушились горы и земля. Массив Хэнтянь был полностью уничтожен. Ударной волной всех старейшин Хэнтянь швырнуло на землю, переломав им грудные кости. Самого главу отбросило обратной силой и силой отдачи массива  он с грохотом врезался в огромный камень. Он повернул голову и с хрипом выплюнул кровь, схватился за грудь, тяжело задышал, нахмурился и с ужасом уставился на приближающуюся фигуру. Он открыл рот и только успел выдавить: — Кто ты… — как голос его оборвался. Фигура уже стояла точно там, куда упал клинок. На нём была тёмно-синяя одежда. Он резко взмахнул широким рукавом, даже не произнеся ни слова, вызвал меч и одним движением вонзил его в главу Хэнтянь, пригвоздив того к камню. Затем он подлетел к Юй Сяню и, склонив голову, тихо сказал: — Учитель-предок. Голос его был хриплым, будто он не говорил тысячи лет. — Сяо Унань! — Юй Сянь, увидев его, был только рад, без тени упрёка. — Отлично! Отлично! Проснулся — и слава богу! Не зря я сходил на утёс Вантянь («Вантянь яй» 望天崖 — «Утёс Взирающего на Небо»), цветок, видимо, подействовал. — Внук-ученик… погрузился в иллюзии на пять тысяч лет, поистине… Юй Сянь перебил его: — Прошлое забудь! Главное, что вернулся! Никто тебя не винит! Этот спаситель, пришедший вовремя, был никто иной, как У Нань, который пять тысяч лет назад сошёл с ума и погрузился в сон. Его лицо осталось таким же учёным и изящным, как и прежде, но после пяти тысячелетий одиночества его аура стала мрачной, пропитанной мудростью и печалью. Когда У Нань разрушил зловещий массив Хэнтянь, золотые нити на Ледяной Душе перестали рваться, молнии снова ослабли, и поток энергии устремился прямо в центр  к Бай Кэ. Через мгновение Цзюньсяо, охранявший Бай Кэ, увидел, как золотой кокон вокруг него внезапно потрескался. Щели разошлись, обнажив тело Бай Кэ. Боль в теле Бай Кэ немного утихла, и он начал разворачиваться. Зрачки Цзюньсяо резко сжались: на груди Бай Кэ появился золотистый силуэт пилюли. Цзюньсяо пристально смотрел на неё, сердце его заколотилось. Он понял: настал решающий момент. Пилюля Семи Звёзд уже созрела. Подавляемая энергией Ледяной Души, она медленно выходит из груди Бай Кэ. Стоит ей полностью выйти  и он мгновенно вырвет её, одновременно защитив сердечную жилу Бай Кэ. Тогда всё будет завершено. Он собрал клинковую ци в ладони, не сводя глаз с пилюли, готовый в миг её выхода одним ударом извлечь её. Пилюля почти вся вышла наружу. Цзюньсяо уже занёс руку, чтобы действовать, как вдруг созревшая Пилюля Семи Звёзд была резко втянута обратной силой, она скатилась на Ледяную Душу и мгновенно исчезла в ней, растворившись без следа. — Как… — Цзюньсяо отозвал ци из ладони, ошеломлённый этой неожиданностью. Едва он нахмурился, как почувствовал: аура Ледяной Души резко изменилась. Всё вокруг стало крайне тревожным.