Мятежные ученики/The rebel disciples

В тот миг, как слёзы покатились по его щекам, Линь Цзе поспешно обернулся и бросил на Цзюньсяо почти безумный, растерянный взгляд — будто искал подтверждения или задавал немой вопрос. Цзюньсяо мгновенно понял его. Он глубоко взглянул на гигантский ствол демонического дерева и медленно покачал головой: — Здесь нет ни костей, ни плоти, что можно собрать. Из всех возможных встреч с сестрой, которые Линь Цзе себе представлял, эта — даже в самом страшном варианте — никогда не приходила ему в голову: без костей и плоти он даже не мог собрать её прах. На самом деле, в тот самый миг, когда он увидел лицо сестры на стволе, он уже должен был понять, о чём говорит Цзюньсяо. Ведь даже ветви этого дерева, касаясь живого существа, мгновенно высасывают его досуха, не оставляя даже пустой оболочки. Как тогда на стволе могли остаться тела тех, чьи лица здесь появились? — Тогда это… — Мэн Си, ближайший друг Линь Цзе из секты Хэнтянь, с трудом выдавил слова, видя его состояние. Но в этот момент любые слова утешения звучали пусто и бессильно — ведь никто не мог по-настоящему разделить эту боль. Он лишь тихо спросил Юй Сяня: — Если нет ни костей, ни плоти, то что это за лица на стволе? — Души, — ответил Юй Сянь. — Это души поглощённых им созданий, ставших его подношениями. Именно они и образуют эти лица на стволе. Услышав это, Линь Цзе вздрогнул. Затем, с красными глазами, крепко стиснув зубы, он подавил подступающий ком в горле и хрипло спросил Цзюньсяо и Юй Сяня: — Значит, все эти души удерживаются внутри дерева и не могут переродиться? Я могу… могу ли я забрать сестру домой? Он не договорил — голос предал его. Но даже если бы он и смог сказать это, Цзюньсяо и Юй Сянь всё равно не позволили бы этому демоническому дереву, порождению кошмаров, вечно удерживать столько невинных душ. Цзюньсяо нахмурился, окинул взглядом дерево, затем похлопал Линь Цзе по плечу: — Отойди. С этими словами он и Юй Сянь одновременно сделали шаг вперёд. Линь Цзе сразу понял: они собираются полностью уничтожить дерево и освободить удерживаемые души. Он ещё раз долго посмотрел на сестру и лишь тогда отступил, но взгляд отводить так и не захотел. Юй Сянь махнул остальным ученикам: — Души, удерживаемые здесь, наверняка страдают. В момент освобождения их злоба и обида могут быть столь же страшны, как и само дерево. Отойдите подальше — не дай бог задеть. Все молча отступили. Мэн Си даже крепко схватил Линь Цзе — боялся, что тот, увидев сестру, в безумии бросится к ней. Цзюньсяо опустил взгляд на Бай Кэ в своих руках. Тот по-прежнему не приходил в себя: лицо было почти бескровным, губы — серыми от болезни, будто вся жизненная сила иссякла. На лбу то и дело выступал пот, смачивая пряди волос. Цзюньсяо крепче прижал его к себе и непрерывно вливал в его тело духовную энергию, помогая выдержать иллюзию. Другой рукой он тем временем, вслед за Юй Сянем, который уже начал формировать массив, стремительно выписывал в воздухе талисманы мечом. Кончик меча, рисуя в пустоте, издавал звон, будто сталкивались мечи из чистого золота, и оставлял за собой мерцающие золотые следы. Талисманы были настолько сложны, что ученики, наблюдавшие со стороны, теряли дар речи — они не могли даже разобрать отдельные черты, не говоря уже о том, чтобы повторить. Юй Сянь взмыл в небо и, с невероятной грацией, нанёс восемь точек мечевым ци: на восток, юг, запад, север, а также на все четыре промежуточные стороны. Восемь ослепительных лучей, будто удерживаемых гирями по тысяче цзиней, с гудением упали на землю и плотно окружили демоническое дерево. В миг, когда точки коснулись земли, между ними мгновенно пробежали золотые нити, образуя гигантский массив. Линии переплетались, как паутина, и полностью опутали дерево. В тот же момент, когда массив завершился, последний штрих талисмана Цзюньсяо в небе тоже был завершён. Линия сошлась, и в воздухе возникла узкая трещина — словно прищуренный глаз. Этот «глаз» рос вместе с усиливающимся сиянием массива Юй Сяня, пока не превратился в глубокую бездну. Куда вела эта бездна, ученики не знали. Но с их позиции можно было разглядеть в ней отблески оранжево-красного пламени. Однако ветер, вырывающийся из неё, был ледяным — даже на расстоянии чувствовался пронизывающий холод. Сквозь вой ветра доносились приглушённые стоны и журчание воды — будто они стояли у самых врат подземного царства Хуанцюань («Хуанцюань» 黄泉 — даосская/буддийская концепция загробного мира, «Жёлтый Источник»). Закончив массив, Юй Сянь мгновенно приземлился рядом с ним и резким движением руки потянул. Золотые нити массива мгновенно сжались, плотно обвив ствол. Золотой свет вспыхнул ослепительно — многие даже глаз не могли открыть, не то что разглядеть происходящее. Но одновременно с этим небо над лесом внезапно потемнело. Тучи сгустились, нависая над долиной Вэньчао, как тяжёлое покрывало. Фиолетовые молнии одна за другой били в землю, с грохотом, заставляя трястись даже почву. Ученики, никогда не видевшие подобного, остолбенели от страха, готовые обниматься от ужаса — будто молнии могли ударить прямо в них. Если раньше они трогали лишь ветви дерева, то теперь затронули его саму суть. В центре золотого света чёрный клубок отчаянно боролся, чтобы вырваться наружу. В пике напряжения он даже разорвал десятки золотых нитей. Чем сильнее становился чёрный дым, тем громче рокотал гром, и молнии падали всё чаще, сходясь к центру — прямо в массив Юй Сяня. Песок и камни поднимались в воздух, оглушительные удары заставляли учеников отступать. Юй Сянь не переставал наносить новые талисманы. Один за другим, они, словно гигантские сети, накладывались на дерево. Чёрный дым бился всё яростнее, в конце концов впав в бешенство. Но его сопротивление оказалось тщетным перед непрерывным потоком золотых талисманов Юй Сяня. Дым был плотно опутан и стянут. Увидев, что момент настал, Юй Сянь мгновенно нарисовал новый массив и наложил его поверх первого. В миг наложения огромный чёрный клубок лопнул, как переполненный шар. Из него вырвались бесчисленные тени, мерцающие зловещим светом, как пули во все стороны. Их было так много, что чёрный дымовой шлейф на миг затмил всё небо. Некоторые тени метнулись вглубь леса — деревья по их следу мгновенно чернели, засыхали и превращались в груду гнилых обломков. Другие же атаковали учеников. Несколько растерявшихся юношей едва не попали под удар, но Линь Цзе, не сводивший красных глаз с дыма, мгновенно бросил талисман и отбросил тень назад. Правда, его усилие было ничтожно по сравнению с Цзюньсяо и Юй Сянем. Но даже это спасло жизнь. Линь Цзе, однако, не проявил ни страха, ни облегчения. Он без表情, с красными глазами, искал среди теней — ведь в миг отражения он увидел в одной из них человеческое лицо, точь-в-точь как на стволе. Он ждал свою сестру. Даже если она превратилась в безликую тень, полную лишь злобы, он всё равно хотел увидеть её. Тени разлетались слишком быстро и хаотично, но для Цзюньсяо и Юй Сяня это не было проблемой. Они, как метеоры, рванули в противоположные стороны, обошли лес и вернулись, держа пойманные тени. Не колеблясь, они отправляли их в трещину в небе — как в открытые врата Хуанцюаня. А из массива всё ещё вырывались новые тени — волна за волной. Цзюньсяо и Юй Сянь без устали отправляли их в бездну. После успеха Линь Цзе ученики наконец обрели уверенность. Они начали помогать, отражая тени — и впервые по-настоящему походили на практиков. Теней становилось всё меньше. Глаза Линь Цзе — всё краснее. Наконец, когда слёзы застили ему глаза, он пропустил одну тень — та метнулась прямо в его лицо. Никто не успел помочь. Мэн Си среагировал быстрее всех, но его меч лишь коснулся хвоста тени. Линь Цзе инстинктивно закрыл глаза. В сердце воцарилась пустота, но в голове вновь возникло безжизненное лицо сестры. Однако ледяной ветер, несущий разрушение, так и не коснулся его. Тень резко остановилась перед ним. Линь Цзе медленно открыл глаза. Перед ним дрожала чёрная, туманная фигура — будто хотела приблизиться, но что-то её сдерживало. Под этой тьмой смутно угадывалось очертание лица, но черты были неясны. В этот миг Линь Цзе вдруг понял. Его тело окаменело. Он пристально смотрел на неясные черты и, через мгновение, с сомнением, хрипло произнёс: — Сестра? Чёрный туман мгновенно замер. Он остановился, стоя на полголовы ниже Линь Цзе. Из глаз Линь Цзе хлынули крупные слёзы. Он постарался открыть глаза шире и сквозь слёзы слабо улыбнулся тени: — Я искал тебя десять лет… Ты так далеко ушла, мне так трудно было найти тебя… Я вырос… А ты всё ещё узнала меня…