Мятежные ученики/The rebel disciples

У Нань широко распахнул глаза и пристально смотрел на Шэнь Хань. Он пытался что-то сказать, но не осталось ни капли силы, ни звука не вышло. На его шее вздулись жилы, и по форме губ было ясно, что он прошептал: «Сестра…»  К сожалению, Шэнь Хань уже ничего не видела. Духовная энергия и ци истекали из неё слишком быстро и в слишком больших объёмах, далеко за пределы её возможностей. У Нань дёрнул пальцами, пытаясь прервать массив, но было уже слишком поздно. Оба они оказались в ловушке, без возможности остановить или вернуть всё назад. Массив вращался всё быстрее и быстрее, требуя всё больше и больше духовной энергии и ци, подобно повозке, скатывающейся с крутого склона, остановить  было невозможно. Бай Кэ стоял за пределами этой трагедии, его глаза были полны кровавых прожилок. Как и У Нань внутри массива, он бессильно наблюдал, как чистое, цветущее, как слива, лицо Шэнь Хань постепенно тускнело, будто из неё вытягивали всю жизненную силу, и она стремительно увядала. Эта девочка, которую с детства баловали Учитель-предок, Учитель и два старших брата. Та, что могла расплакаться до изнеможения, если старший брат назовёт её «обезьяной», и завопить на три ли, если поцарапается.  В этот момент не издала ни звука. Бай Кэ внезапно закрыл глаза. Чёрные ресницы дрожали, на них ещё оставался снег, но он уже растаял, оставив мокрые следы. Он больше не хотел видеть то, что произойдёт дальше… Но даже с закрытыми глазами фрагменты из глубин памяти продолжали навязчиво проигрываться в его сознании, жестоко воссоздавая финал: Тело Шэнь Хань, сгорбленное, как у старухи, наконец не выдержало и рухнуло на землю. Её глаза оставались открытыми, зрачки, чёткими и ясными, как в юности, но всё лицо уже иссохло, покрылось морщинами, состарилось до немыслимости. Из этих глаз текли слёзы, стекая по бороздам увядшей кожи и падая на землю. В тот самый миг, когда она упала, У Нань внутри массива окончательно потерял контроль. На миг он отвлёкся  и не удержал массив. Вся мощнейшая духовная энергия и ци, которую Шэнь Хань вырвала из себя в последний момент, хлынула прямо в его тело. Мгновенно его жилы вздулись по всему телу, глаза налились кровью. Он несколько раз истошно закричал от боли  и полностью потерял рассудок. Не в силах сдержать бушующую ци, он, как бешеный лев, изо всех сил вырвался из ослабевающего массива. На его лбу вспыхнул кровавый свет и в следующее мгновение он исчез без следа. Всё это с мучительной чёткостью воспроизводилось в сознании Бай Кэ, снова и снова. Он не мог вспомнить, почему в тот момент, когда он лежал без сознания во дворце Юньфу, он увидел эти сцены. Возможно, его душевное тело на миг отделилось и последовало за учениками к этому каменному помосту, где и увидело всё это. А затем это превратилось в долгий, неизгладимый кошмар. Его собственные ученики, которых он подобрал ещё малютками и растил сотню лет, в итоге окончили так: один погиб, другой сошёл с ума, а третий… Бай Кэ медленно открыл глаза. В глубине его зрачков мерцала тусклая краснота. Эта мучительная иллюзия, казалось, хотела заставить его заново пережить самые болезненные воспоминания из всей его долгой жизни  и не собиралась останавливаться, пока не свела его с ума. Он уже знал, что увидит дальше, даже не открывая глаз. Это, вероятно, будет воспоминание о самом конце его прошлой жизни… В то время «Ледяная Душа» («Бин бо» 冰魄), которую он запечатал, пожертвовав половиной своей жизни, пролежавшая в заточении менее ста лет, была снова вырвана на свет новой, ничтожной сектой  и устроила великую беду. После своего второго пробуждения «Ледяная Душа» стала ещё сильнее, чем прежде, и на время даже ни один Великий Мастер не мог её обуздать. Это злое создание, голодавшее тысячи лет, с самого пробуждения начало жадно поглощать духовную энергию и жизненную силу. От высоких мастеров до простых крестьян: каждого, кого оно касалось, мгновенно высасывало досуха, оставляя лишь пустую оболочку, которая вскоре превращалась в лужу крови. Мир погрузился в хаос и плач. Всюду были смерть и страдания. Даже если кто-то хотел сохранить нейтралитет и не вмешиваться, это было бесполезно: чёрный ядовитый туман, исходивший от этого зла, проникал везде и укрыться было невозможно. Да и другим можно было прятаться, но не Бай Линчэню. Ведь основатель этой новоявленной ничтожной секты был безумцем  и этим безумцем оказался никто иной, как У Нань, бывший ученик его собственной «Секты Юйшэн» («Юйшэнмэнь» 玉生门 — «Врата Рождающейся Нефритовой Жизни»). Другие секты могли укрыться, но «Юйшэнмэнь» должна была встать на защиту мира. Но в той ситуации и те, кто встал на передовую, понесли ужасные потери, и те, кто прятался, оказались не в лучшем положении. Он не мог просто смотреть, как это зло бесчинствует. Поэтому он совершил то же самое, что некогда сделал его ученик: применил запретное искусство. Юй Сянь часто говорил: «Подобное тянется к подобному» («у си цзюнь цзы, жэнь си цзюнь цзы» 物以类聚，人以群分 — даосская/конфуцианская идиома). Все его ученики, какими бы разными ни были их характеры, в глубине души были такими же, как он сам, в них текла та же безумная, неукротимая кровь. Бай Кэ открыл глаза в резком ветре, и, как он и ожидал, увидел: Перед ним было море крови. Крики, вопли, стоны, мольбы о пощаде — всё слилось в адский хаос, подобного которому он почти не видел за всю свою долгую жизнь. Он парил в воздухе. Под ним лежала огромная «Ледяная Душа». На ней уже проступали только что наложенные им талисманы. Узоры запретного массива стремительно срастались, и в конце концов образовали гигантский массив в форме Багуа («ба гуа» 八卦 — даосская восьмиугольная диаграмма). В тот миг, когда массив завершился, он почувствовал, как по телу прокатилась жгучая, как пламя, боль, а внутри всё разрывалось, будто его рвали на части пятью лошадьми. Затем он услышал собственный голос, выкрикивающий: — Три души, шесть астральных сущностей — разделяйтесь! Две души и две сущности покинули его тело, превратились в две точки света и опустились в «глаза» Багуа-массива. Оставшиеся четыре сущности разделились и легли по сторонам света: восток, юг, запад, север. Последняя душа, ставшая «затравкой» массива, опустилась точно в центр великого круга. Горы и реки изменили цвет, все живые существа завыли в ужасе. Тот самый смутный голос, что звучал в его памяти, вновь прозвучал чётко: > Душа — затравка, сущности — глаза,  > Семь звёзд рождаются, кровавый завет заключён.  > Горы и реки — свидетели, Небо и Земля — посредники.  > Моей душой, плотью и кровью  > Заклинаю сию мерзость и нечисть  > Среди сотен тысяч бродячих душ,  > Да не встанет она вовеки. Это был его собственный голос. И последние слова, что он произнёс. «Массив Семи Звёзд, Сбивающий Даосов» («Цисин Ми Сянь Чжэнь» 七星迷仙阵) мог уничтожить любое живое существо  от человека до божества. Цена: распад души и сущностей, вечное изгнание из цикла перерождений. В огне страданий он увидел, как тень зла была поймана гигантским, словно небесная сеть, массивом и полностью уничтожена. Сияющая «Ледяная Душа» постепенно потускнела. И тогда он наконец разглядел тех, кто стоял за её пределами. Он увидел море крови; миллионы погибших и ни одного останка.  Увидел немногих выживших из разных сект, измождённых, еле держащихся на ногах после бегства от когтей смерти;  Увидел окровавленное, ошеломлённое лицо Юй Сяня;  И… Цзюньсяо. Его единственный оставшийся ученик бросился к нему, словно одержимый, не обращая внимания на то, что ядовитая чёрная аура разрезала его плоть, превращая в кровавую массу. Юй Сянь, наконец осознав, что происходит, громко зарычал и вместе с Цзюньсяо силой ворвался в «Массив Семи Звёзд». С бурей праведной ци («ган фэн» 罡风) они схватили его две души и шесть сущностей, прорвали путь через массив и в спешке отправили в колесо перерождений. Но одна душа, та, что служила затравкой массива, осталась запечатанной в «Ледяной Душе». Картина перед глазами Бай Кэ постепенно потемнела по мере того, как эта душа погружалась в покой. Всё поглотила абсолютная тьма. Но прежде, чем он окончательно исчез, он увидел в этой тьме Цзюньсяо. Точнее  одну душу Цзюньсяо. Она, слабо мерцая, приблизилась к нему и, протянув руку, вытолкнула его угасающую душу из «Ледяной Души». Он ещё не успел осознать, что происходит, как его захватил Юй Сянь, открывший массив, и тоже отправил эту душу в перерождение. Тогда, в тот момент, у него не было возможности осмыслить всю цепь событий. Но теперь, пережив всё заново в иллюзии, он, наконец, понял: Цзюньсяо пожертвовал одной своей душой, чтобы заменить ту, что была запечатана в «Ледяной Душе». А сам Цзюньсяо лишился одной души, и она осталась под печатью вместе со злом на тысячи лет. Если бы «Массив Семи Звёзд» был завершён полностью, «Ледяная Душа» действительно бы никогда больше не увидела света. Но, увы, массив так и не был полностью завершён. К счастью, даже наполовину завершённый «Массив Семи Звёзд» оказал сдерживающее действие. Вдобавок к этому, одна душа Цзюньсяо, запечатанная внутри, обеспечила миру несколько тысяч лет спокойствия. Однако та беда стоила «Юйшэнмэнь» почти всего. Бай Линчэнь до последнего сопротивлялся, отдав за это жизнь, но почти не оставил наследников и секта была почти полностью уничтожена. Цзюньсяо потерял одну душу. А Юй Сянь, открывая массив слишком поспешно и не успев защититься от отдачи, с тех пор время от времени терял контроль над ци. Разумеется, всё это Бай Кэ узнал лишь из редких, обрывочных слов, что иногда произносили Цзюньсяо и Юй Сянь. А он сам уже тысячи лет был отрезан от этого мира. В этой короткой иллюзии он заново прошёл самый мучительный путь своей жизни. Он снова и снова видел, как те, кого он любил, старели, сходили с ума, теряли души… Эта плотная, непрерывная боль и удары заставили даже самого невозмутимого Бай Кэ потерять спокойствие. Кровь в его жилах бурлила, настолько яростно, что, казалось, вот-вот разорвёт нервы. Ци хаотично металась по меридианам, почти вводя его в состояние одержимости. Кадр за кадром эти сцены мелькали перед ним, снова и снова. Голова его раскалывалась от боли, внутри всё рвалось, будто тысячи ножей и пил рвали его на части. Наконец он не выдержал, издал пронзительный крик и одним взмахом рукава выпустил поток энергии. Мощнейший, устрашающий поток ци, подобный лезвиям ветра, пронзил всю иллюзию, расколол небо и землю и вырвал его из мучительного кошмара. Но жгучая боль внутри не исчезла. Его тело заполняла мощнейшая, неиссякаемая духовная энергия, будто готовая разорвать меридианы от переполнения. Даже виски пульсировали в такт жилам, громко, до дрожи в ушах. И больше он ничего не слышал.