Мятежные ученики/The rebel disciples

Увидев, как Бай Цзысюй потирает колено и ладони, жалобно постанывая «Ай-ай!», Бай Кэ забыл об удивлении и уже собрался подойти, чтобы помочь отцу встать. Но едва он двинулся, как Цзюньсяо вытянул длинную руку и остановил его. — Что? — Бай Кэ удивился, но тут же понял, что тревожит Цзюньсяо. Бай Цзысюй, по идее, должен был спокойно находиться вместе с Тётей Пан(«Панъ И» 胖姨), дядей «Цзунцзы» (粽子 — «рисовый пирожок», прозвище) и Железным веером(«Тешань» 铁扇) внутри Тайного Царства («мицзин» 秘境) Цзюньсяо. Хотя Бай Цзысюй постоянно твердил, что у него «чистые кости и необычайный талант» («гэньгу цинци» 根骨清奇 — даосский термин, означающий идеальную природу для культивации), и что «не взойти на Небеса, значит, что у Неба нет глаз», все прекрасно знали: у него нет ни капли духовной силы. Единственное, что у него действительно ненормальное, это лёгкая аномалия в потоке ци. Но как бы там ни было, трое — Тётя Пан, Цзунцзы и Железный Веер  вполне могли присматривать за одним Бай Цзысюем, даже если тот вдруг сорвётся и решит сбежать. Более того, с тех пор как Бай Цзысюй поселился в Тайном Царстве, он чаще задумчиво сидел, чем буйствовал и случаев «безумия» почти не было. Без внешнего влияния он вряд ли бы вдруг сошёл с ума. Поэтому появление Бай Цзысюя в этом лесу было крайне подозрительным и явно ненормальным. На девяносто процентов, опять какая-то гадость от Хэнтянь. Но тут возникал вопрос: Хэнтянь должна охотиться на учеников, проходящих испытания в лесу. Зачем им понадобилось создавать иллюзию Бай Цзысюя именно против них? Ведь Хэнтянь даже не знала об их планах! К тому же, они вообще не знают Бай Цзысюя: откуда им взять и создать его точную копию? Пока Бай Кэ колебался, Цзюньсяо, возможно, сам додумался до этого или уловил его сомнения. После краткой паузы он неожиданно убрал руку и, не дожидаясь действий Бай Кэ, сам подошёл и поднял Бай Цзысюя. — Спасибо… ой, спина! — Бай Цзысюй, постанывая, потёр поясницу и принялся ворчать на Цзюньсяо: — Ты же тащишь, зачем так грубо хватать? Я не чугунная гиря, зачем так сильно? Среди всех присутствующих, кроме Юйсяня, никто бы не осмелился так разговаривать с Цзюньсяо. Бай Кэ даже дёрнул уголком рта от этого. Цзюньсяо, однако, совершенно не обратил внимания на тон. На самом деле, за всё время совместного пребывания, по отношению к Бай Цзысюю Цзюньсяо был менее привязан, но значительно почтительнее, чем к самому Бай Кэ. Во-первых, потому что Бай Цзысюй  отец нынешней реинкарнации Бай Кэ. А во-вторых, потому что, скорее всего, в его теле присутствует одна из потерянных душ Бай Линчэня. Поэтому, что бы Бай Цзысюй ни говорил, Цзюньсяо молча выслушивал, ни разу не показав раздражения. — Пап, ты так и не сказал, как ты здесь оказался? — увидев, что Цзюньсяо ослабил бдительность, Бай Кэ поспешно подошёл, чтобы проверить, не поранился ли отец, когда его хватали. Но ответ Бай Цзысюя был таким же ненадёжным, как всегда: — Не знаю! — Он протянул обе руки, ладонями вверх, и поднёс их к Цзюньсяо и Юй Сяню. — Ладони разодрал. Есть возможность помочь? Ученики Сюаньвэй и Чанлин, стоявшие рядом, просто остолбенели. Цзюньсяо и Юй Сянь, однако, не стали медлить. Каждый взял по руке Бай Цзысюя, сжал его средний палец и провёл пальцами над ранами. Две кровоточащие царапины мгновенно исчезли. — Где ещё болит? — спросил Бай Кэ, хватая его за руку. — Нигде, — тот покачал головой. Бай Кэ огляделся, других не было видно. — А Тётя Пан и остальные? — А-а… — Бай Цзысюй протянул, закатил глаза, будто вспоминая. — Когда я вышел, они бежали за мной. Потом я повернул за два поворота и они исчезли. Бай Кэ: «……Ты с каких это пор стал таким сильным?» — Ты как с отцом разговариваешь?! Неуважительно! — Бай Цзысюй несильно шлёпнул его по голове. — Я же не вру! Когда я вошёл в этот лес, они не поспели за мной. Не знаю, куда делись. Бай Кэ: «……» Ты с гордостью рассказываешь, как убежал от тех, кто за тобой присматривает? Отец, ты серьёзно?.. — Пройти из Тайного Царства сюда нелегко. Как ты сюда попал? — Юй Сянь почесал щеку, явно озадаченный. Цзюньсяо тоже хотел спросить, но каждый раз, когда собирался заговорить с Бай Цзысюем, колебался: он не знал, как к нему обращаться. Если следовать за Бай Кэ и звать «отцом», то Бай Цзысюй станет его старшим, а Цзюньсяо — жившему тысячу лет бессмертному черепаху-духу («чжунхуа бяй цзин» 中华鳖精 — шутливое прозвище), было бы неловко называть сорокалетнего мужчину «старшим». И Бай Кэ, услышав это, тоже смутился бы: неизвестно, кто от этого больше «теряет годы» («чжэ шоу» 折寿 — поверие, что неуместные обращения сокращают жизнь). А если не называть никак, это показалось бы неуважением, ведь в теле Бай Цзысюя, возможно, присутствует душа Бай Линчэня. Но у Юй Сяня таких забот не было. И Бай Цзысюй, и Бай Линчэнь были для него младшими, так что он мог говорить свободно. — Вообще-то, я немного ошарашен, — Бай Цзысюй огляделся. — Что за лес? Я услышал, как кто-то звал меня  очень тревожно, почти как голос Сяо Кэ. Я забеспокоился и побежал на зов. Так случайно и выбрался из вашего Тайного Царства… Дальше помню плохо. Помню только, что хотел спать, руки и ноги будто не мои, как будто кто-то палками и верёвками тащил меня. Щас, вспоминая, аж мурашки бегут! Но тогда я не боялся, думал только, как бы догнать тот голос. Сначала ещё слышал, как Тётя Пан зовёт, но они не подоспели, я убежал всё дальше и дальше. Когда я очнулся, то уже стоял у входа в этот лес. Оглянулся и никого. Решил просто идти внутрь. Он покосился на Цзюньсяо и потёр локоть: — Как только я ступил внутрь, меня схватили за шиворот и швырнули прямо сюда. Услышав это, Бай Кэ хотел уже было открыть рот, но нахмурился  слишком уж много было странностей. Кто звал Бай Цзысюя? Почему голос был похож на его? Судя по описанию, Бай Цзысюй не сам пробрался сюда, а был под контролем кого-то, кто провёл его сквозь все запреты. Причём тот, кто управлял им, явно обладал высоким уровнем культивации  даже трое присматривающих не смогли его догнать и потеряли из виду. Но кто это мог быть? Какой «Великий Мастер», знакомый с Бай Цзысюем, знал, что он в Тайном Царстве, и знал, что Бай Кэ сейчас в этом лесу, чтобы привести его сюда? Даже не обсуждая цели, добрые они или злые, только по этим условиям никто не подходит. Однако, хоть это и была загадка, она не была срочной. Поэтому Бай Кэ и остальные временно отложили подозрения и повели Бай Цзысюя дальше. Но не прошло и немного времени, как тот самый горький аромат снова начал незаметно распространяться, то появляясь, то исчезая. После пережитой иллюзии, как только Бай Кэ уловил этот запах, он мгновенно напрягся, дёрнул Цзюньсяо за рукав и, запрокинув голову, сказал: — Этот запах снова появился. — Тот самый горький аромат? — Цзюньсяо инстинктивно крепче обнял Бай Кэ и нахмурился, принюхиваясь. Потом медленно покачал головой, он всё ещё ничего не чувствовал. Юй Сянь, идущий рядом с Линь Цзе и Мэн Си, тоже принюхался: — Не пахнет. Попробуй определить, откуда идёт этот аромат. Мы будем осторожны и обойдём стороной. Бай Кэ кивнул и ещё раз глубоко вдохнул, пытаясь уловить источник. Но запах был слишком слабым и нестабильным, поэтому определить направление было почти невозможно. Бай Кэ нахмурился. Воспоминания об иллюзии снова всплыли в голове, вызывая раздражение и нетерпение найти источник. Видимо, Небеса наконец услышали его: как только его тревога усилилась, аромат стал постепенно густеть. Когда запах усилился, найти источник стало проще. Бай Кэ поворачивал голову, проверяя направления, и когда он повернулся влево, горький аромат стал самым сильным. Но… слева от него шёл, крепко держась за его руку, тот самый Бай Цзысюй, что только что появился в лесу. Сердце Бай Кэ на мгновение подскочило к горлу, а затем с грохотом обрушилось вниз, сотрясая всю грудную клетку. Он побледнел из замолк. Затем, сознательно приблизившись к Бай Цзысюю, он почувствовал, что аромат стал ещё сильнее. В этот момент он даже не знал, как сказать об этом Цзюньсяо и Юй Сяню. Но Цзюньсяо всегда понимал его без слов. И действительно, увидев, как Бай Кэ сжался и побледнел, Цзюньсяо нахмурился, взглянул на него и позвал Юй Сяня. Они остановились. — А? Почему стоим? — Бай Цзысюй выглядел растерянным, как обычно. Но Бай Кэ, проживший с ним много лет, заметил странность: в момент остановки Бай Цзысюй бессознательно вырвал руку из его ладони. Настоящий Бай Цзысюй никогда бы не вырвался; он и так лип к сыну. Увидев выражение лица Бай Цзысюя и направление его взгляда, Цзюньсяо и Юй Сянь, похоже, сразу всё поняли. — Кто ты на самом деле? — спросил Цзюньсяо. — Я? — Бай Цзысюй ткнул себя в нос. — Я отец Сяо Кэ! Кто же ещё? О чём вы? Но Бай Кэ мрачно покачал головой: — Ты — не он.