Мятежные ученики/The rebel disciples

Бай Кэ чувствовал, что все эти последовательные события были крайне странными, но не мог точно определить, с какого именно момента началось нечто неладное. Однако в этот момент, когда его жизнь висела на волоске, в его сознании, подобно мелькающим бликам света, пронеслись фразы других людей и он заметил две явные несостыковки. Во-первых, когда они начали жаловаться на сонливость, Цзюньсяо вдруг остановился и спросил Юй Сяня:  — А ты? В памяти Бай Кэ не было ни единого случая, чтобы Цзюньсяо обращался к Юй Сяню так прямо. Всегда  либо «Учитель-предок» («ши цзу» 师祖), либо «предок-солёная рыба» («сянь юй ши цзу» 咸鱼师祖 — шутливое прозвище).  Хотя Юй Сянь иногда рассказывал, что в прошлом Цзюньсяо был настоящей головной болью  «три дня не выпорешь — снимет черепицу с крыши» (идиома «сандянь бу да, шанфан цзе ши» 三天不打, 上房揭瓦 — «если три дня не бить, залезет на крышу и сорвёт черепицу»), типичный сорванец, который испортил даже изначально добродетельных младших братьев и сестёр, устроив в секте полный хаос. Но и раньше, и сейчас Цзюньсяо глубоко уважал Юй Сяня. Даже в шутку он всегда добавлял «учитель-предок», обращаясь к нему. Уже с того самого момента, как прозвучало «А ты?», у Бай Кэ внутри что-то заныло, но тогда его мышление было настолько затуманено сонливостью, что он просто пропустил этот момент мимо. Только теперь, вспомнив, он понял, в чём дело. Во-вторых, когда вокруг начал сгущаться туман, Юй Сянь оглянулся на учеников Чанлин и Сюаньвэй и сказал Бай Кэ:  — «Ещё недавно мы чётко видели друг друга, а теперь этим туманом всех словно тыквами обложило». Туман вещь такая, что для обычных людей она, конечно, мешает зрению, но для мастеов, особенно обладающих хоть какой-то духовной силой, она почти бесполезна. А уж Юй Сянь, будучи Великим Мастером («да нэн» 大能), как мог не видеть сквозь лёгкую дымку учеников двух сект и ещё сравнивать их с «тыквами»? Как верно сказал Цзюньсяо:  — «Нужно найти изъян». Как только Бай Кэ осознал, что здесь есть изъян, его сознание, до того погружённое в тину хаоса, мгновенно прояснилось. Давление в груди, которое, казалось, выжимало из него последний остаток кислорода, исчезло без следа — будто его поместили в пароварку: когда он уже почти сварился от жары и духоты, кто-то резко сорвал крышку. Бай Кэ инстинктивно глубоко вдохнул, втягивая свежий воздух, и впервые почувствовал, что снова жив. Его уши будто заложило двумя комками ваты. Он слышал, как кто-то звал его по имени и лёгкими шлепками пытался разбудить, но голос доносился издалека, словно из-за тысячи гор. По мере того как сознание возвращалось, звук становился всё ближе и ближе, пока он наконец не понял: кто-то держит его на руках и пытается привести в чувство. Бай Кэ нахмурился, шевельнул пальцами. По мере того как он вновь обретал контроль над телом, чёрная пелена перед глазами начала редеть, и в ней проступили силуэты. И первым, кого он увидел, был Хуо Цзюньсяо, державший его на руках. Увидев, что он пришёл в себя, брови Цзюньсяо, до того мрачно сведённые, расслабились, как будто он наконец выдохнул с облегчением, но в голосе всё ещё слышалась тревога: — Где-то болит? Бай Кэ попытался ответить, но рот был полон горькой крови. Значит, даже если всё это было иллюзией, последствия были реальными? И если бы он не нашёл изъяна, не проснулся в последний миг… он бы действительно умер?! Даже самый хладнокровный человек, переживший мгновение, подобное смерти, не мог не почувствовать глубокого потрясения. Бай Кэ проглотил привкус крови, приподнялся, опершись на руку Цзюньсяо, и тыльной стороной ладони вытер уголок рта, на пальцах действительно остались засохшие, слегка затвердевшие пятна крови. Он сказал Цзюньсяо: — Сейчас уже всё в порядке. Что со мной было? — Ой-ой! — Линь Цзе, стоявший рядом, схватился за лицо и принялся энергично тереть щёки, будто пытаясь вернуть подвижность мышцам после испуга. — Шли нормально, вдруг ты резко обмяк и отключился! Хорошо, что Учи… э-э, этот… быстро среагировал и подхватил тебя. Мы так испугались, что сразу остановились, а потом увидели: ты бормочешь что-то неразборчивое, потом вдруг перестал дышать и ничего не помогало! Учи… э-э, этот… в конце концов не выдержал и стал тебе передавать дыхание («ду ци» 渡气 — даосская техника передачи ци через рот/нос), но ты не мог вдохнуть! Вместо этого ты начал судорожно дёргаться и внезапно выплюнул целый фонтан крови! Блин, у нас у всех кровь в жилах застыла! Даже после этого у тебя всё ещё сочилась кровь изо рта… это было жутко! Дважды за одну речь он чуть не выдал «Учитель» в адрес юного Цзюньсяо, но оба раза резко сбился. Настолько неумело, что даже глухой бы уловил подвох. Мэн Си, стоявший рядом, несколько раз недоумённо взглянул на Цзюньсяо, но, почувствовав, что это невежливо, смущённо отвёл взгляд. — А? Сяо Бай? Ты чего молчишь? — Линь Цзе, заметив, что Бай Кэ застыл в одной позе и не собирается отвечать или комментировать, не удержался и помахал рукой у него перед глазами. — Сяо Бай, вернись в тело~~~ Но вернуться в тело Бай Кэ уже не мог. Стоило услышать «передавать дыхание»  и он почувствовал, что у него всё внутри перевернулось! Он сложным взглядом взглянул на Цзюньсяо и подумал:  «Ты как вообще смог это сделать, когда у меня во рту была кровь… герой?..» Впервые захотелось занять у Линь Цзе его неудержимую болтливость, чтобы как следует выразить, хоть даже мысленно, весь ужас. Но одновременно захотелось проявить страусиную природу: зарыться носом в песок и представить, что ничего не слышал. Пока внутри него бушевали стыд и замешательство, а снаружи он пытался сохранить привычную невозмутимость, думая, что сказать и как начать, всё это прервало небесное спасение: — Уф! Наконец-то догнал! Э-э? Вы чего остановились? — раздался голос, когда стая цыплят, катясь клубком, подоспела к ним, а впереди задыхающийся «петушок» выпалил эту фразу. Бай Кэ тут же бросил на него взгляд, полный благодарности. (Хотя его глаза, хоть и выглядели нормальными, на самом деле ничего не видели, так что его «благодарность» осталась незамеченной.) Легко отвлечённый Линь Цзе помахал рукой новоприбывшим: — Устали? Мы тут перерыв делаем. Хотя он и называл это «перерывом», ученики Сюаньвэй и Чанлин, увидев состояние Бай Кэ, поняли, что случилось нечто серьёзное. Они спросили: — Что произошло? Опять эти лианы? Может, помочь чем? Бай Кэ покачал головой и, голосом, осипшим от крови, ответил: — Уже всё в порядке. Ничего. — Он и сам не знал, как объяснить, с чем именно столкнулся. Цзюньсяо одной рукой поддерживал его спину, вливая духовную энергию, а другой крепко держал за запястье. Лицо его, немного расслабившееся, когда Бай Кэ пришёл в себя, снова стало мрачным. Он, казалось, сдерживал бурю чувств. Его пальцы бессознательно сжимались всё сильнее — настолько, что Бай Кэ почувствовал боль в костях. Цзюньсяо не отводил взгляда, и в его глазах было столько всего: настолько сложного, что разобрать было невозможно, особенно Бай Кэ, чьи глаза и так не видели чётко. Но когда вся эта глубина превратилась в один сплошной туман, подобный осеннему, на глазах появилась невыносимая боль. Ему явно хотелось обнять Бай Кэ, но вокруг было слишком много людей и это был не тот момент. Бай Кэ на миг оцепенел от этого взгляда. Он не понял всех оттенков, зато увидел ту боль, покрывавшую глаза, как густой туман. Он шевельнул рукой, похлопал по пальцам Цзюньсяо и, когда тот чуть ослабил хватку, повернул ладонь и переплел свои пальцы с его. Тихо сказал: — Так нас не потеряют. Линь Цзе и Мэн Си, стоявшие рядом: «……» — Внезапно появилось ощущение, что что-то пошло не так. Юй Сянь почесал щеку: «……» — Внезапно всё вокруг стало неправильным. В таких случаях всегда находится тот, кто грубо нарушает момент «неправильности». «Дикие цыплята» (ученики Сюаньвэй и Чанлин) ещё не осмеливались вмешиваться. «Домашний цыплёнок» Линь Цзе, будучи фанатичным поклонником своего Учителя, тем более молчал. И эта ответственность легла на единственного, кто имел право вмешаться  Юй Сяня. Юй Сянь, разумеется, не подвёл. Он кашлянул и спросил: — Скажи, Молчун, что ты видел во сне? Бай Кэ наконец вернулся мыслями в настоящее и кратко рассказал всем о видении. Затем добавил: — Всё, что произошло после обнаружения изъяна, я уверен  иллюзия. Но до этого… я всё ещё не могу точно сказать, что было реально, а что  нет. Вы чувствовали сонливость? А туман и горький аромат  вы его уловили? — Сонливость? — ученики Сюаньвэй и Чанлин переглянулись и дружно покачали головами. — Нет, просто за вами трудно поспевать, устали немного, но сонливости не было. Даже Линь Цзе покачал головой: — Не чувствовал. Мы просто шли быстро. И горького запаха не было. Верно? — Он обернулся к ученикам двух сект. Все хором: — Нет. Бай Кэ посмотрел на Цзюньсяо и Юй Сяня  их восприятие было гораздо острее. Но и они покачали головами. Цзюньсяо сказал: — Ни дымки, ни горького аромата не было. — Он провёл пальцами по нахмуренным бровям Бай Кэ. — Не хмурься. Мы… Он не договорил. Внезапно его тело напряглось. Он резко схватил воздух и дёрнулся, раздался звонкий мужской голос: — Ай! — Чёрная фигура из ниоткуда вылетела вперёд, пару раз перекатилась по земле и, встав, немного неловко отряхнула пыль. Услышав этот голос, Бай Кэ опешил. Он был знаком ему до глубины души, он слушал его целых восемнадцать лет. — Пап, что ты здесь делаешь?! — Бай Кэ вскочил на ноги, глядя на стоящего перед ним в растрёпанном виде Бай Цзысюя, не веря своим глазам.