Мятежные ученики/The rebel disciples

Линь Цзе, увидев внешность этих двоих, сначала растерялся. Но, выслушав разговор Юй Сяня с ними, его недоумение постепенно сменилось полным изумлением. — Блин… — Линь Цзе яростно потер глаза, а потом, будто пытаясь вытаращить их ещё больше, принялся с ног до головы разглядывать того, кто был повыше. Наконец, тыча в него дрожащим пальцем, он запнулся и пробормотал: — Уч… учи… точнее… э-э… Он хотел крикнуть «Учитель», но, помня, что рядом находится ничего не подозревающий Мэн Си, не осмелился быть столь прямолинейным. Из-за этого он долго мучился, так и не выдав полного обращения, и в итоге просто проглотил слово «тель» и выпалил: — Ты… как ты так изменился?! Юй Сянь дёрнул уголком рта и лёгким шлепком по затылку прикрикнул на него: — Ты что, не слышал, как он сказал, что так удобнее? — А, да, точно! Я запамятовал, просто голова закружилась, — проговорил Линь Цзе, глаза которого всё ещё вращались, как два мотка москитной сетки. Он снова не смог удержаться и уставился на этого юношу, почти своего ровесника по возрасту. Раньше, ничего не зная, он не обращал внимания, но теперь, узнав, кто перед ним, он ясно увидел: черты лица этого высокого юноши были точной копией молодого Хуо Цзюньсяо, того, что ещё не до конца сформировался. Но… почему, если они настолько похожи, он сразу его не узнал? Линь Цзе задумался и вдруг всё понял. Обычно Цзюньсяо почти всегда хмурился, и от него исходила такая ледяная, суровая аура, что, вкупе с его вечной чёрной одеждой, создавалось ощущение неприступного, давящего величия. Из-за этого, когда люди видели его, их внимание прежде всего привлекала именно аура, а не черты лица. Линь Цзе знал его уже давно, но почти никогда не осмеливался пристально смотреть ему в лицо. А тут вдруг  переодевание. Белая ряса ученика Хэнтянь с дымчато-серой окантовкой, в которой был сейчас Цзюньсяо, полностью изменила его облик. Если раньше он производил впечатление тяжёлого и строгого, то теперь стал «легче», приобрёл даже некую небесную, даосскую благородность. Плюс небольшие изменения во внешности, поэтому неудивительно, что с первого взгляда не узнал. Что же до юноши, стоявшего рядом с Цзюньсяо и выглядевшего чуть худощавее… Линь Цзе снова дёрнул губой: это было настоящее издевательство над дальтониками! Этот юноша одновременно был и похож на Бай Кэ, и не похож. Похож, потому что и телосложение, и манера стоять с холодной отстранённостью были точь-в-точь как у Бай Кэ. Если бы бросить на него мимолётный взгляд, любой бы подумал: да это же Бай Кэ, иначе быть не может. Непохож, потому что, если смотреть на отдельные черты лица, ни одна из них не совпадала с лицом Бай Кэ. Особенно глаза: тот самый кроваво-красный родимый знак у виска полностью исчез, а сами глаза стали светло-коричневыми, как осенний пруд: только без прежней мягкости, зато с добавлением холодной отстранённости. Кожа Бай Кэ была бледной, почти безжизненной, будто в ней не хватало крови. А теперь, при свете, пробивающемся сквозь листву, у этого юноши она выглядела мягкой и сияющей теплом. Линь Цзе приоткрыл рот, выражение его лица было растерянным: — Это… чья внешность? Юй Сянь : — Угадай? Линь Цзе: «……» Конечно, Линь Цзе просто машинально спросил, чтобы убедиться. Но даже если бы они промолчали, он легко бы догадался: Цзюньсяо вернул себе облик юности, истинный облик Бай Кэ занят Юй Сянем, значит, если он сам захочет изменить лицо, логичнее всего взять своё собственное… А кого ещё может помнить Цзюньсяо настолько чётко, да ещё и так похожего по духу на Бай Кэ, кроме юного Бай Линчэня? — Тогда возникает вопрос, — Линь Цзе опять дёрнул губой и, наклонившись, тихо прошептал Юй Сяню на ухо: — Старейший предок, откуда Учитель знает, как выглядел в юности Сяо Бай… кхм, то есть Старший предок? Юй Сянь сухо хихикнул: — Потому что этот щенок в детстве больше всего любил рыться в сундуках и шкафах, тайком выискивая вещи своего учителя, особенно портреты! Я сам уже почти забыл, а он запомнил всё досконально. Говорю тебе, не смотри, что он теперь такой серьёзный и важный, раньше он был главарём всех безбашенных учеников! Воспользовавшись доверчивостью своих наивных младших братьев и сестёр, он специально водил их на поиски компромата и чёрных историй старших. Когда его ловил этот молчун, он сбегал так быстро, что и следа не оставалось, никакого сходства с нынешним «образцом добродетели»! Цзюньсяо: — Ты думаешь, что говоришь тихо? — Ой! Кто тихо? Я специально для тебя и говорю… — Юй Сянь принял вызывающе наглый вид. Но под личиной Бай Кэ это выглядело крайне неуместно. Бай Кэ молча хлопнул Юй Сяня по плечу и тихо сказал: — Старик, не забывай, что сейчас ты — я. Не мог бы ты поменять выражение лица? Я обычно так не улыбаюсь. Юй Сянь : «……» Да пошел ты со своим лицом! Сам-то почти никогда не улыбаешься! Проклятие, каких же учеников и потомков я только собрал! Рядом Мэн Си, широко раскрыв глаза, смотрел на них. Некоторые фразы он слышал, некоторые  нет… В общем, каждое слово из того, что он расслышал, было ему понятно, но вместе они складывались в какую-то непонятную загадку. Линь Цзе обернулся, хлопнул его по плечу и, наклонившись, шепнул на ухо: — Это сложно объяснить, история долгая. Расскажу попозже. А сейчас запомни одно: держись ближе к нам. Я столько лет в Хэнтянь, почти ни с кем не общался. Ты  единственный друг, который обо мне по-настоящему заботится. Теперь точно ясно: это Испытательное Собрание  не просто так. Может случиться беда. Те, кто рядом со мной, — надёжные люди. Держись за ними, по крайней мере, останешься жив. Мэн Си моргнул и перевёл взгляд на Цзюньсяо, Бай Кэ и Юй Сяня, идущих рядом. Те трое, похоже, услышали слова Линь Цзе, и после его речи кивнули Мэн Си. — А, хорошо, — растерянно согласился Мэн Си. — Те впереди  из каких сект? Почему их одежды другие? — спросил Цзюньсяо. Юй Сянь , заложив руки за голову, беззаботно шёл вперёд и лениво ответил: — Один  из Сюаньвэй, другой  из Чанлин. Теперь их рясы шьют не из той ткани, что раньше, когда секты были велики. Зато ученики этих двух школ славятся отсутствием амбиций. Они, наверное, просто пришли потренироваться и проверить, насколько отстали от других, поэтому гораздо дружнее и сплочённее остальных. Цзюньсяо нахмурился: — Сюаньвэй? Чанлин? — Ага, — кивнул Юй Сянь , но тут же заметил, что выражение лица Цзюньсяо изменилось. — Что такое? Хотя внешность Бай Кэ и изменилась, и теперь его глаза выглядели так, будто видят как обычные люди, на самом деле его зрение оставалось прежним, он по-прежнему различал лишь размытые или чёткие контуры. Он прищурился, глядя на идущих впереди, и хлопнул Линь Цзе по плечу: — Если я правильно помню, ты ведь говорил, что в нынешних «трёх главных сектах и шести второстепенных» Сюаньвэй и Чанлин настолько ослабли, что их едва ли можно сравнить даже с мелкими, безымянными школами? Они говорили тихо, да ещё и Юй Сянь поставил звуковой барьер («иньчжан» 音障 — магическая/даосская техника подавления звука), так что бояться, что впереди идущие услышат, не стоило. Но Линь Цзе всё же машинально бросил на них взгляд и только потом ответил: — Э-э… Да, именно так. В этих сектах почти не осталось сильных мастеров. В Сюаньвэй из всех глав и старейшин лишь сам глава секты мастер поздней стадии Наньхуа («Наньхуа» 南华 — одна из ступеней даосской культивации), и то он уже весьма стар и, судя по всему, недолго проживёт. А в Чанлин ещё хуже: все их «мастера» умерли за последние сто лет. Честно говоря, они даже против мелких сект не потянут. Теперь, когда собираются «три главные секты и шесть второстепенных школ», эти две школы просто для вида. Их участие чистая формальность, их мнение никто не считает. Раньше слышал, как старшие братья и сёстры в секте болтали за спиной: мол, даже если завтра их исключат из «трёх и шести», они тихо уйдут в свои горы и не посмеют возразить. Бай Кэ и Цзюньсяо переглянулись, нахмурившись, а затем Бай Кэ спросил Линь Цзе и Юй Сяня: — Ваш маршрут по этому лесу заранее определён? — Да и нет, — ответил Линь Цзе. — Он определяется жеребьёвкой: какую дверь вытянешь  такую и входишь, и идёшь по соответствующему пути. Хотя внутри маршрута есть развилки, общее направление у всех, вошедших через одни врата, примерно одинаковое. Но если говорить о том, чтобы «запланировать» маршрут… махинации с жеребьёвкой возможны, даже при таком количестве сект. — Ага… — Цзюньсяо кивнул. — Хэнтянь сложно, но не невозможно тайно повлиять на результат жеребьёвки, чтобы этого никто не заметил. Тогда получается… Лицо Бай Кэ стало мрачным: — Уже мерзость подставить другие секты. Но подставить заодно и своих собственных учеников?! Хэнтянь просто… — Что? — Линь Цзе ничего не понял. Юй Сянь нахмурился: — Вы что-то обнаружили? Цзюньсяо мрачно произнёс: — Вам не кажется странным, что мы вдвоём пошли исследовать озера Саньцин, а встретились с вами именно здесь, в этом лесу? — Неужели… — Юй Сянь быстро сообразил, — Хэнтянь что-то замутили с озёрами Саньцин, и теперь вход в их тайное пространство ведёт сюда? Бай Кэ кивнул: — И не только. Вскоре после входа в лес мы столкнулись с атакой лиан. Эти лианы были странными: выползали из-под земли густой стеной и за мгновение высасывали всю кровь, плоть, кожу и кости даже у обезьяны не оставалось ни крошки. Они были повсюду. Если бы не Цзюньсяо, мы бы не дожили до встречи с вами. — Здесь  долина Вэньчао! Испытательное Собрание здесь проводится каждый раз! Кто из новичков справится с такими лианами?! — Линь Цзе не мог поверить своим ушам. — Поэтому мы предполагаем, что Хэнтянь заранее разделили маршруты сект, чтобы на путях, обязательных для некоторых, затаить такие ловушки. Цель  ускорить созревание их Кровавых Зверей («сюэ шоу» 血兽), чтобы те могли подавить Ледяную Душу («Бин бо» 冰魄) в озёрах Саньцин. А из «трёх главных сект и шести второстепенных школ» те, кого можно безнаказанно подставить,  только те секты, что настолько ослабли, что уже не могут поднять волну. Линь Цзе наконец понял: — Сюаньвэй и Чанлин! Бай Кэ кивнул: — Но теперь Хэнтянь идёт по тому же пути, что и Сюаньвэй с Чанлин… Линь Цзе резко вдохнул: — Они готовы пожертвовать жизнями своих собственных учеников, лишь бы заставить Сюаньвэй и Чанлин замолчать?! Едва он это произнёс, как Юй Сянь вдруг резко развернулся, одной рукой схватил всех и пригнул к земле. В тот же миг Цзюньсяо мгновенно исчез. Почти сразу же Бай Кэ и остальные услышали впереди испуганные крики, полные ужаса.