Мятежные ученики/The rebel disciples

Линь Цзе и остальные изначально думали, что Цзюньсяо и Юй Сянь закончат передачу культивации за одну ночь, но те трое оказались заперты внутри голубого барьера целых пять дней, и всё тайное царство на эти пять дней погрузилось во тьму. Вне зависимости от настенного счётчика времени на деревянном столе в доме, у всех полностью исчезло ощущение времени. Обычно, когда видишь, как солнце каждый день восходит на востоке и заходит на западе, ничего особенного не ощущаешь. Но теперь, когда пять дней подряд, кроме этого голубого сияния не было видно ни единого луча света, они вдруг поняли, что с ними что-то не так! Особенно плохо пришлось тёте Пан в растительной форме, она увяла и обмякла, выглядя так, будто в любой момент могла «взлететь на журавле на запад» (驾鹤西去 — идиома, означающая смерть). Первые два дня Линь Цзе находился в шоке от осознания: «Мой лучший друг  на самом деле высший божественный мастер!» Но позже и он извелся настолько, что даже шокировать его больше было нечем. Даже самый безалаберный Бай Цзысюй стал подавленным. Иногда он прислонялся к дверному косяку и молча смотрел на голубой барьер, не произнося ни слова и не зная, о чём думает. В такие моменты Линь Цзе всегда замечал, что его профиль, освещённый тусклым светом и спокойное выражение лица удивительно похожи на Бай Кэ. Создавалось ощущение, будто он вот-вот исчезнет вдали. Те, кто ждал, сначала непрерывно обсуждали происходящее, затем разговоры постепенно стихли, потом вовсе прекратились, и в конце концов у них даже желания пошевелить губами не осталось. Каждый день они только следили за тем, чтобы вовремя перевернуть счётчик, и пристально смотрели на голубой барьер, ожидая, когда же выйдут те, кто внутри. И вот, когда счётчик перевернулся, и наступило шестое утро, голубой барьер во дворе внезапно дрогнул, словно пламя свечи, колыхнувшееся от ветра. На мгновение свет внутри стал то ярче, то слабее. Как обычно, все снаружи и внутри дома сидели безжизненно, уставившись в одну точку, будто и не заметили этого изменения. Но спустя десятки секунд вдруг осознали, что только что произошло. Линь Цзе, который до этого лениво прислонился к стене и расчёсывал шерсть Арахиса, мгновенно вскочил, как будто его током ударило, широко раскрыл глаза и, указывая на голубой барьер, закричал остальным: «Я… мне показалось?!» Цзунцзы и остальные энергично замотали головами: «Мы тоже видели!» Бай Цзысюй зевнул: «Наконец-то какое-то движение! Ай, бедная моя шея!» Едва он произнёс эти слова, как голубой барьер вдали стал постепенно рассеиваться, и силуэты внутри начали проявляться всё чётче. Сначала стали видны Цзюньсяо и Юй Сянь, сидевшие по обе стороны. За всё это время они, казалось, не шевельнулись ни на йоту, сохраняя изначальную позу. Затем все заметили, что серебряные нити, опутывавшие тело Бай Кэ, начали стремительно исчезать  одна за другой, без остановки. Вместе с исчезновением этих серебряных нитей на чёрном небосводе одна за другой начали появляться звёзды, а очертания серпа луны постепенно проступили, будто занавес, закрывавший всё небо, медленно раздвигался. Когда последняя серебряная нить исчезла с тела Бай Кэ, паривший в воздухе Юй Сянь плавно опустился на землю. Круг формации на полу стал темнеть всё сильнее, пока полностью не исчез. Свеча в доме, которую никак не удавалось зажечь все эти дни, внезапно вспыхнула маленьким огоньком, который становился всё ярче и ярче, наполняя тёплым светом всю комнату. Юй Сянь и Цзюньсяо медленно завершили позу, открыли глаза, глубоко выдохнули и встали. «Учитель! Старший Предок! Вы в порядке?!» — Как только появился свет, энергия Линь Цзе вернулась наполовину, по крайней мере, он смог заговорить. Он хлопнул Арахиса по заду, и человек со зверем в одинаковой манере побежали навстречу. «Со мной всё в порядке, а твоему Учителю нужно немного отдохнуть», — Юй Сянь взмахнул рукавом, потрепал Арахиса по спине, а затем одним движением перевернулся и улёгся на него, полностью погрузившись в пушистую шерсть, подложил руку под голову, достал из кармана свою вечную нефритовую фляжку с вином, сделал глоток и указал на Цзюньсяо: «Иди, зайди в комнату и восстанови дыхание!» Цзюньсяо раздражённо бросил на него взгляд, затем махнул рукой Линь Цзе, который выглядел обеспокоенно: «Ничего страшного. А вот вам было нелегко, трудились день и ночь. Идите отдохните. Мы с Солёной Рыбой, Старшим Предком, обсудим следующие шаги». Сказав это, он наклонился, поднял Бай Кэ, занёс его в комнату, уложил на кровать, аккуратно заправил одеяло и вышел, сев на каменную скамью во дворе. «Эти дни я только и делал, что спал или тупил, — сказал Линь Цзе, торопливо следуя за ним и тоже усаживаясь на каменную скамью. — Сейчас совсем не спится». Он уже собрался спросить о состоянии Бай Кэ, как вдруг Бай Цзысюй опередил его. «Почему мой Сяо Кэ ещё не проснулся?» — Бай Цзысюй прильнул к двери, глядя на Бай Кэ, и не оборачиваясь, спросил Цзюньсяо и Юй Сяня во дворе. Тётя Пан тут же подхватила: «Сколько вы передали ему? Получилось? Пилюля Семи Звёзд скоро завершит формирование оболочки (结衣 — «jié yī», этап созревания пилюли)?» «Сорок процентов», — спокойно ответил Цзюньсяо, будто отдал всего лишь четыре яблока. Тётя Пан и остальные невольно перевели дух. «На самом деле, мы ещё не достигли предела, просто дошли до порога выносливости этого зануды. Если бы продолжили, Пилюля Семи Звёзд стала бы ещё активнее, и он бы не выдержал», — пояснил Юй Сянь. «Но сейчас и так достаточно. Хотя пилюля не сформирует оболочку сразу, но до этого осталось совсем немного. Сейчас мы боимся, что ему будет плохо, поэтому позволили спать дальше. Через пару дней, когда пилюля немного успокоится и стабилизируется, он сам проснётся». «То есть, через несколько дней, когда Пилюля Семи Звёзд сформирует оболочку, мы сможем извлечь её, и Сяо Кэ больше не будет под контролем секты Хэнтянь?» — покачала листьями тётя Пан. «А?!» — У Линь Цзе над головой вспыхнула лампочка: «Тогда в чём разница между ежедневной золотой пилюлей (金丹), которую дают в Хэнтянь, и этой? Получается, уже сейчас можно освободиться от контроля! Сейчас же пойду соберу вещи Сяо Бая и свои!» «Постой», — Цзюньсяо остановил его. Его длинный указательный палец слегка согнулся и постучал по каменному столу. После паузы он сказал: «Боюсь, всё не так просто. Именно об этом я и хочу поговорить с Солёной Рыбой, Старшим Предком». «А? Не так просто?» — Линь Цзе растерялся. «Разве не всё уже готово? Осталось только извлечь пилюлю. Какие ещё могут быть проблемы?» «Тупица!» — Юй Сянь махнул рукой в воздух, и Линь Цзе почувствовал, как кто-то шлёпнул его по голове. Он тут же вскрикнул: «Ай!» — и почесал затылок. «Подумай сам: эта Пилюля Семи Звёзд такая зловещая, разве её легко будет извлечь? Ты думаешь, это как монетку из кармана достать? Если всё шло гладко, а на последнем шаге, из-за небрежности, всё пойдёт наперекосяк, даже если вся работа пойдёт насмарку, ещё и этого зануду доконаешь. Вот тогда уж точно от злости кровь выплюнешь». Юй Сянь покачал головой, сделал ещё глоток вина, причмокнул губами, задумался и, наконец, кивнул в сторону Цзюньсяо: «Ты почувствовал? Чем больше духовной энергии (灵力) поглощает Пилюля Семи Звёзд, тем активнее она становится. Чтобы её подавить, нужна ещё большая культивация и вдвое, а то и больше, духовной энергии. Эта штука ещё не сформировала оболочку, её энергия ещё не достигла максимума, а подавить её уже нелегко. Что же будет в день формирования оболочки…» Он не договорил, но все присутствующие уже всё поняли. Цзюньсяо продолжил за него: «Формирование оболочки — это и есть окончательное созревание пилюли. В этот момент она проявит всю свою сущность. А суть её в том, чтобы поднять уровень культивации и духовную энергию принявшего её человека до высшего предела, а затем обернуться против него же. Поэтому в тот момент, чтобы извлечь Пилюлю Семи Звёзд безопасно, без вреда для тела, потребуется вдвое, а то и больше духовной энергии, чтобы подавить её и лишить возможности нанести вред». «Поднять уровень культивации до максимума, а потом обернуться против хозяина…» — Линь Цзе мысленно представил это и невольно содрогнулся. «Эта проклятая пилюля прямо как… откормить, а потом зарезать!» «Ах! Наконец-то ты, парень, дошло!» — Юй Сянь серьёзно одобрил эту метафору. «Сс…» — Бай Цзысюй театрально втянул воздух. «Хватит уже! Лекарство, которое откармливает человека, чтобы потом убить… Слушать жутко, да ещё и аппетит портит!» Все: «……». Как ты вообще связал это с аппетитом… «Однако…» — тётя Пан уловила главное и обратилась к Цзюньсяо: «Если верить вашим словам, для извлечения Пилюли Семи Звёзд понадобится вдвое, а то и больше духовной энергии, чтобы её подавить. Сейчас она уже через Сяо Кэ поглотила сорок процентов вашей культивации, плюс то, что было изначально, плюс то, что накопится за несколько дней… К моменту формирования оболочки её энергия станет колоссальной! Вдвое больше значит, почти вся ваша десятипроцентная (десятибалльная) духовная энергия, Мастер?!» Цзюньсяо покачал головой: «Судя по нашему ощущению, понадобится вся энергия периода полного расцвета  все десять баллов». «Но…» — тётя Пан произнесла два слова и замолчала. Цзюньсяо уже отдал Бай Кэ сорок процентов, у него самого осталось только шестьдесят. А ранее сам Цзюньсяо упоминал, что Юй Сянь периодически рассеивает культивацию (散功 — «sàn gōng»). Даже если бы Цзюньсяо не передавал те сорок процентов, его нынешние десять баллов не сравнятся с десятью баллами периода полного расцвета. Получается, в момент извлечения Пилюли Семи Звёзд… даже два великих мастера не смогут её подавить?! «Но если даже вы, Учитель и Старший Предок, не сможете подавить Пилюлю Семи Звёзд в момент формирования оболочки, то в секте Хэнтянь тем более никто не сможет!» — воскликнул Линь Цзе. «Они же сами посадили эту пилюлю в тело человека, неужели не подумали, что потом не смогут её извлечь?!» Юй Сянь поднял один палец: «Во-первых, они никогда не передавали духовную энергию внутрь Пилюли Семи Звёзд таким способом, поэтому не испытали, как эта проклятая пилюля всё труднее и труднее подавляется. Без нашего сегодняшнего опыта мы с этим болваном тоже бы не догадались, насколько сложным будет извлечение». «Во-вторых», — Юй Сянь поднял второй палец, — «мы считаем извлечение таким сложным и опасным, потому что хотим сохранить этого зануду и уберечь его от вреда. Но у секты Хэнтянь таких забот нет. Даже если они не смогут подавить пилюлю, пострадает лишь зануда, а для Хэнтянь это всего лишь потеря „носителя лекарства“ (药引), которого можно было бы использовать повторно». Услышав это, все стали ещё унылее. Линь Цзе выглядел мрачно и устало произнёс: «Получается, мы бессильны?» «Нет», — внезапно сказал Цзюньсяо. «Есть способ».