Мятежные ученики/The rebel disciples

Те трое в комнате беседовали полдня. Тайное царство, как и внешний мир, имело восходы и закаты, смену времён года. И те, кто стоял снаружи, воочию наблюдали, как яркое солнце над их головами постепенно склонялось к западу, висело над горизонтом, не желая уходить, окрашивая половину тайного царства в золотисто-красные отблески заката. Затем они видели, как и последний лучик скрылся за горами, и только тогда раздался звук открывающейся двери. Что именно говорили Цзюньсяо и Юй Сянь, как уговаривали Бай Кэ, Линь Цзе и остальные не знали. Но, судя по всему, результат был не слишком удачным, уговорить так и не получилось. Потому что в тот самый вечер, когда они по плану собирались передавать культивацию, Бай Кэ был в бессознательном состоянии. Линь Цзе: «……». Один — Учитель, другой — Старший Предок; он не смел их допрашивать. Тётя Пан и остальные двое кашлянули несколько раз и молча, без единого слова, сразу же струсили. Только Бай Цзысюй, совершенно не имевший представления о том, насколько велики Цзюньсяо и Юй Сянь, осмелился прямо возмутиться: «……Что вы сделали с моим Сяо Кэ?!» Цзюньсяо и Юй Сянь теперь испытывали к Бай Цзысюю лёгкую неловкость. С одной стороны, они начинали подозревать, что рассеянная часть души Бай Линьчэня (白聆尘) — одна из его сознаний (魄 — «pò») — на самом деле находится внутри тела Бай Цзысюя. С другой стороны, этот человек — родной отец Бай Кэ в этой жизни. Даже слегка тронуть его, не то что вырвать душу или лишить сознания и Бай Кэ, вероятно, тут же вспылит. Да и вообще, даже если бы Бай Цзысюй был совершенно чужим человеком, Цзюньсяо и Юй Сянь не стали бы делать ничего подобного — это было бы слишком подло. Изначально они полагали, что рассеянная часть души Бай Линьчэня либо прикрепилась к какому-то человеку или предмету, либо всё ещё блуждала вовне, постепенно теряя свою духовную энергию и становясь всё слабее и слабее, именно поэтому найти её было так трудно. Но стоило бы её обнаружить, как её можно было бы без труда вернуть в тело Бай Кэ. Однако они никак не ожидали, что эта душевная часть настолько удачно (и невероятно редко) столкнётся с другой, повреждённой душой, и благополучно сольётся с ней, не вызвав сильного отторжения, а затем, совершенно неожиданно, попадёт в круг перерождений. Не будем даже говорить о том, насколько редким является совпадение трёх душ — Небесной, Земной и Жизненной (三魂: 天魂、地魂、命魂), и шести сознаний (六魄: 天冲、灵慧 и т.д.), каждое из которых отвечает за разные функции. Чтобы именно та часть, что была утрачена Бай Линьчэнем, совпала с той, что не хватало другой душе, — это само по себе почти чудо! А ещё насыщенная духовная энергия (灵力) части души Бай Линьчэня была настолько велика, что не каждая душа смогла бы её принять и удержать. И вот эта невероятно маловероятная случайность всё же произошла с ними. От одной мысли об этом им хотелось поперхнуться кровью. Поэтому, когда Бай Кэ заметил, что духовная энергия Бай Цзысюя в последние дни усилилась, и спросил об этом, Цзюньсяо и Юй Сянь молча смотрели себе под нос, предпочитая хранить молчание. Раскрывать свои догадки означало бы лишь добавить лишних тревог отцу и сыну. Что же до недостающей части души самого Бай Кэ для её поиска нужно было придумать другой способ. Но всё это можно было отложить на потом. Сейчас первостепенной задачей было ускорить процесс «обрастания корой» (结衣 — «jié yī» этап созревания пилюли, когда внешняя оболочка формируется) Пилюли Семи Звёзд, чтобы как можно скорее освободить Бай Кэ от оков. Даже если Бай Кэ отказывался из-за нежелания, чтобы Хуо Цзюньсяо пожертвовал ради него собственной культивацией, они всё равно должны были это сделать. «Как ты видишь, мы просто дали ему немного поспать. Не волнуйся, это ему не вредит и абсолютно безопасно», — сказал Юй Сянь Бай Цзысюю, взмахнув длинным рукавом. В тот же миг на земле появилась низкая платформа. Цзюньсяо осторожно уложил Бай Кэ на эту платформу, отступил на шаг и бросил взгляд на Линь Цзе и остальных. Он даже не успел сказать ни слова, как Линь Цзе уже инстинктивно потащил за собой Бай Цзысюя, дядю Цзунцзы и остальных к стене хижины, освобождая безопасное пространство и наблюдая с почтительного расстояния. Увидев их понимание, Цзюньсяо ничего не сказал, лишь кивнул Юй Сяню. Оба встали по разные стороны от Бай Кэ, лицом друг к другу. Затем одновременно начали движение. Мгновенно их рукава наполнились сильным ветром, одежда развевалась, потоки энергии закрутились, и мощное духовное давление (威压) стало расходиться от них кругами, словно рябь по воде. Небо в тайном царстве, уже начавшее темнеть, мгновенно изменилось: редкие облачка рассеялись, рассыпанные звёзды скрылись, лунный свет стал тусклым и тоже исчез… Казалось, что в одно мгновение густая тьма накрыла всё тайное царство, словно плотный занавес. Те, кто прижался к стене хижины, во все глаза смотрели на происходящее. Тётя Пан, повидавшая многое, сохраняла относительное спокойствие, но Линь Цзе и Бай Цзысюй уже держали друг за рукава, затаив дыхание и не смея пошевелиться. Все они старались не пропустить ни одного движения Цзюньсяо и Юй Сяня. И вот в ладонях обоих вспыхнул ярко-голубой огонь. Они подняли руки, слегка согнули предплечья, пальцы чуть сжали, и между ними образовался невидимый круг. Источник света, напоминающий голубое пламя, вдруг стал жидким и медленно растёкся к центру, образуя тонкую голубую плёнку, покрывшую весь круг. Затем Цзюньсяо и Юй Сянь одновременно убрали руки, и этот прозрачный, ясный, голубой круг застыл в воздухе. Они сделали определённый жест: кончики пальцев, как стрекоза, касались поверхности круга несколько раз, мгновенно отдёргиваясь, затем провели по ней лёгкими линиями. Внутри круга мгновенно засияли множественные точечные огоньки, подобные звёздам, соединённые между собой нитями, образуя сложную сеть. Вся картина напоминала звёздную карту с небес, перенесённую прямо на землю. Формация завершилась. Цзюньсяо и Юй Сянь одновременно подняли ладони, направили их вниз и резко опустили, будто давили не на тонкий голубой диск в воздухе, а на тяжесть в тысячи цзиней. В тот же миг вокруг их тел вспыхнули золотые знаки-руны — густые, переплетённые, быстро вращающиеся, создавая ослепительное зрелище. Голубой диск с мерцающими звёздами с грохотом опустился на землю, прямо под платформу, где лежал Бай Кэ. В мгновение удара потоки энергии закрутились с такой силой, что едва не ослепили наблюдателей. Нити, соединявшие звёзды в диске, внезапно поднялись в воздух и начали обвиваться вокруг тела Бай Кэ, один виток за другим. Те, кто стоял у стены, уже почти превратились в гекконов, прилипших к поверхности, но всё равно ощущали боль от хаотичных потоков энергии и режущих ветров. Однако никто не пострадал всерьёз. Даже если бы и появились царапины, сейчас было не до них. Все упорно держали глаза открытыми сквозь ветряные клинки, не желая пропустить ни одного действия Цзюньсяо и Юй Сяня. Когда тело Бай Кэ было полностью опутано мерцающими нитями, затягивающими все его ключевые точки (关窍), Цзюньсяо убрал руки, развёл полы одежды и сел в позу лотоса. Одной рукой он слегка согнул пальцы и направил ладонь к нижнему даньтяню (气海 — «qì hǎi», центр накопления энергии под пупком), другой — поднял руку Бай Кэ, ладонью прикоснувшись к его ладони, и закрыл глаза. Юй Сянь с другой стороны тоже сел скрестив ноги, слегка паря над землёй. Указательным и средним пальцами левой руки он легко коснулся лба Бай Кэ, стабилизируя верхнее даньтянь (上丹田), а правой ладонью, обращённой вниз, прикрыл грудь Бай Кэ, защищая его сердечный канал, и тоже прикрыл глаза. Оба одновременно направили потоки энергии. В тот же миг нити света на теле Бай Кэ начали дрожать, будто по ним проходили тысячи пульсирующих энергетических каналов. Края круговой формации засияли всё ярче, и голубой свет, словно занавес, медленно окутал их всех. Те, кто стоял у стены, ещё немного подождали, убедились, что новых движений нет, и лишь тогда осторожно выдохнули и то, не осмеливаясь делать это слишком громко. Сквозь голубой занавес они могли лишь смутно различать силуэты внутри, не видя деталей. Они не знали, как обстоят дела с теми троими, и не смели мешать, поэтому лишь тихо перешёптывались. «Вот и всё?» — Бай Цзысюй почти шептал. «Ох, впечатляющие спецэффекты! Интереснее, чем по телевизору!» Линь Цзе не знал, как прокомментировать этого слегка чокнутого старшего, и лишь мрачно взглянул на него: «……» «На что смотришь?! Слушай, разве это точно не навредит моему Сяо Кэ?» — серьёзно спросил Бай Цзысюй. Линь Цзе молча фыркнул: «……А где вы были, дядя Бай, когда они только начинали? Сейчас формация уже завершена и остановить невозможно». «Да я не посмел мешать!» — раздражённо ответил Бай Цзысюй. Помолчал немного и добавил: «Хотя, честно говоря, они и правда не похожи на тех, кто причинит вред Сяо Кэ. Эти двое всё время зовут моего сына то „учеником“, то „учителем“, то „занудой“  полная неразбериха. Неужели у них мозги немного… не в порядке?» «……» — На этот раз у Линь Цзе действительно не было слов. «Хотя они всё время переживают за моего Сяо Кэ, — продолжал бубнить Бай Цзысюй, — пусть мозги и немного не в порядке, но добрые люди. Кстати, когда это мой Сяо Кэ успел тайком признать кого-то своим учителем или учеником? Я ведь ничего не знаю! Неблагодарный сын!» Тётя Пан наконец не выдержала и хрипло вставила: «В прошлой жизни, наверное». «А?» — Бай Цзысюй кивнул. «Логично! Но почему при посвящении в учителя или принятии ученика не пригласили родного отца? Всё равно неблагодарный сын!» Линь Цзе: «……». Дядя Бай, какое вам дело до прошлой жизни? Однако в следующий миг Линь Цзе внезапно застыл. Учитель…?! Ученик…?! Как и говорил Бай Цзысюй, Юй Сянь и Цзюньсяо всегда неопределённо обращались к Бай Кэ. Юй Сянь чаще всего звал его «занудой», а Цзюньсяо, кажется… Линь Цзе припомнил  Цзюньсяо почти никогда не называл Бай Кэ как-то конкретно, просто говорил с ним напрямую. Из-за этого Линь Цзе и раньше не мог понять их связь, чувствуя лишь, что между ними есть какая-то тайна. А сам Бай Кэ казался ему просто хорошим другом — обычным парнем, пусть и немного отличающимся от других. Это привело к тому, что Линь Цзе привык воспринимать его как обычного человека. Позже, в повседневном общении, он всё чаще замечал намёки на то, что связь между Цзюньсяо, Юй Сянем и Бай Кэ восходит к прошлой жизни Бай Кэ. Иногда они вскользь упоминали какие-то фрагменты прошлого. Но чёткого объяснения их отношений так и не последовало. Линь Цзе же, придерживаясь принципа «не лезь в прошлое других, если тебя это не касается», никогда не расспрашивал. А потом он узнал истинную личность Цзюньсяо и Юй Сяня. С тех пор он постоянно пребывал в состоянии восторженного экстаза: «Я же на самом деле знаком с двумя великими божествами — Юньчжэном и Юй Сянем!», «Я стал учеником великого Юньчжэна!», «Я посвятил себя своему пожизненному кумиру!»  в его голове не оставалось места ни для чего другого. Все события повседневной жизни проходили мимо, как вода сквозь сито. Поэтому он и не сообразил: кто ещё, кроме одного человека, мог быть настолько близок с Юй Сянем и Юньчжэном в прошлой жизни?! «Зануда», «Учитель», «Ученик»… все эти обращения внезапно слились в одного человека — Бывшего главу трёх врат и шести школ, Главы Секты Юйшэн, Бай Линьчэня! Рефлекторная дуга Линь Цзе, способная, как Шанпиаопяо (Shanpiapiaо — торговая марка чая, слоган: «облетел Землю за чашкой чая»), облететь Землю два раза, наконец сработала. В его мозгу вспыхнули пять слов: «Блин, да это же…»