Мятежные ученики/The rebel disciples

Бай Кэ почувствовал, будто невольно стал свидетелем сцены, где безмозглый фанат впервые встречает своего кумира, и чуть не ослеп от ауры «Боже мой, мне это не снится? Подпишите мне автограф?», исходившей от всей группы, особенно от Линь Цзе. О нет… он и так был слеп от рождения, а теперь ослеп ещё больше. Линь Цзе широко раскрыл глаза и, ошеломлённо глядя на Хуо Цзюньсяо, непрерывно хлопал Бай Кэ по руке, бормоча: «Сяо Бай, Сяо Бай, Сяо Бай, ты видел это? Настоящий Юньчжэн…» Цзунцзы: «Я видел, настоящий…» Железный Веер: «Два настоящих…» «…» Бай Кэ был без слов. Реакция Линь Цзе — это одно дело; он и раньше никогда всерьёз не воспринимался. Последние пару дней он вёл себя необычно, но теперь, получив стимул от Юй Сяня и Цзюньсяо, вернулся к своему прежнему состоянию. Но то, что Цзунцзы и Железный Веер вели себя так же, было уже слишком для Бай Кэ. Оба они были в возрасте, и судя по внешности, скорее всего, сами были древними существами. Разве прилично таким людям вести себя так глупо? Вот хотя бы посмотрите, какой сдержанной была тётя Пан! Как раз в тот момент, когда Бай Кэ мысленно осуждал их и с благодарностью бросил взгляд на тётю Пан, он внезапно увидел, как она вытянула два пальца и крепко ущипнула Цзунцзы за руку. После того как Цзунцзы взвизгнул, она схватилась за грудь и воскликнула: «Боже мой, это не сон?!» Бай Кэ: «……». Всё, о чём он только что думал, стало бессмысленным. Возможно, потому что его спокойное поведение резко контрастировало с остальными, Линь Цзе уже давно хлопал его, не получая никакой реакции. Тогда он повернулся к Бай Кэ и сказал: «Сяо Бай, это же божество, появляющееся раз в тысячу лет! Почему ты вообще не реагируешь?» Бай Кэ: «……». Как будто я его знаю. «Дядя Бай, разве вы не из наших?! Вы никогда не слышали о Юй Сяне и Юньчжэне?!» — фанат Линь Цзе всё ещё отчаянно пытался найти общую почву, будто было недостаточно трёх других глупо пялившихся людей. «А-а…» — Бай Цзысюй почесал подбородок. «Кажется, я читаю совсем другие книги, чем вы. Разве это вообще входит в обязательную программу?» Линь Цзе с выражением глубокого сожаления на лице наконец сдался в попытках убедить этих двух эксцентричных личностей присоединиться к секте «Поклонения Божеству». Он повернулся обратно, вновь обретя свой обычный растерянный вид, сделал пару шагов к Цзюньсяо и мечтательно воззрился на высокого мужчину в чёрном: «Наверное, в прошлой жизни я спас весь мир… Человек, которым я восхищаюсь больше всего, стоит прямо передо мной, и к тому же он мой учитель и предок…» Образец жизни Хуо Цзюньсяо скривил уголки рта, застыл с непроницаемым выражением и молча отступил на два шага, чтобы встать рядом с Бай Кэ. Это действие вызвало у Бай Кэ странное ощущение, будто огромный чёрный пёс молча перешёл на сторону своего хозяина… Это плохо! Бай Кэ покачал головой и шепнул Цзюньсяо: «Что происходит?» Цзюньсяо наклонил голову и тихо ответил: «От вида их в таком состоянии у меня зубы сводит». Бай Кэ негромко ответил: «У меня есть решение». Цзюньсяо ещё больше понизил голос: «Какое решение?» Бай Кэ серьёзно сказал: «У нас ещё остались те перцы Царя Ямы (King Yama peppers —отсылка к остроте, сравнимой с адскими муками), из-за которых Арахис три дня подряд извергал огонь? Если мы их немного порежем и пожуём, твои зубы сразу перестанут сводить». Цзюньсяо повернулся и посмотрел на Бай Кэ, который был совершенно серьёзен, но несёт чушь, вздохнул с покорностью и на мгновение замолчал. «Опять что-то не так?» — невинно спросил Бай Кэ, поворачиваясь к нему. Он резко контрастировал с окружающими, которые были полны восхищения и благоговения. «Нет», — ответил Цзюньсяо, его тёмные глаза обратились на Бай Кэ. Посмотрев на него некоторое время, он вдруг улыбнулся: «Я вдруг почувствовал, что небеса действительно благоволят мне». Иметь рядом этого человека, сошедшего с облаков, иметь возможность разговаривать с ним на равных, даже если их беседа лишена глубины, казалось роскошью, о которой его прошлое «я» тысячу лет назад могло лишь мечтать. Бай Кэ почувствовал необъяснимый дискомфорт и повернулся, чтобы потрогать свой нос. «……». Действительно… сумасшедший. Даже будучи «сброшенным с облаков», упрямый характер Бай Кэ, отказывающегося казаться впечатляющим, проявился во всей полноте, он быстро вернул себе спокойствие. Длинным шагом он развернулся и вернулся сесть за каменный стол, источая ауру, напоминающую просветлённого мастера или небесного существа. Сбоку Юй Сянь, прислонившийся к огромному Арахису, откуда-то вытащил нефритовую чашу, молча налил в неё напиток и поставил на стол Бай Кэ: «Ты, зануда, не хочешь пить после еды? Выпей воды». Казалось, Бай Кэ был исключительно спокоен. Он поднял нефритовую чашу и сделал глоток. Только когда гладкий, ароматный алкоголь коснулся его нёба, он понял, что что-то не так, но было уже поздно. Жгучее тепло алкоголя хлынуло вниз по горлу. Бай Кэ повернулся и бросил злобный взгляд на Юй Сяня, воспользовавшегося моментом, затем со «звоном» нефритовая чаша выскользнула из его руки и закатилась по столу. Наблюдавший за всем этим Цзюньсяо вздохнул и сказал Юй Сяню: «Ты, предок-солёная рыба, сколько лет ты уже проделываешь этот трюк? Тебе не надоело?» Услышав это прозвище, Юй Сянь замер, гладя бороду, и раздражённо посмотрел на Цзюньсяо: «Здесь столько людей; будь вежлив! К тому же именно потому, что ты любишь стоять в сторонке и ни о чём не предупреждать, мой трюк всегда срабатывает!» Цзюньсяо прочистил горло и подошёл к каменному столу. Наклонившись, он спросил Бай Кэ, который всё ещё сидел прямо: «У тебя кружится голова?» Через несколько секунд Бай Кэ решительно покачал головой: «Не кружится… Поговорите сами; я пойду в свою комнату». «Ты можешь стоять?» — настаивал Цзюньсяо. Бай Кэ твёрдо ответил: «Могу». И с этими словами встал, выглядя удивительно спокойным и собранным, высоким и прямым. Цзюньсяо внимательно осмотрел его и спросил: «Ты можешь идти прямо?» «Конечно». Бай Кэ развернулся и длинными шагами направился к окну маленькой комнаты. Юй Сянь с победной ухмылкой покачал своей нефритовой фляжкой: «Этот зануда и правда пьянеет от одного бокала». «Перестань шалить; это рама окна. Иди сюда», — уговаривал Цзюньсяо, направляя его и прилагая немало усилий, чтобы упрямый Бай Кэ, сражающийся с окном, всё-таки попал в спальню. Через мгновение растерянности он понял, что Бай Цзысюй уже отключился. У него не было времени размышлять, не сделало ли его положение «товарища по практике» слишком ограниченным, чтобы он никогда не слышал о Юньчжэне и Юй Сяне. Он поспешно вошёл в комнату, присматривая за Бай Кэ и бормоча: «Неужели быть слабаком это  наследственное? Как я раньше не замечал, что и этот парень не переносит алкоголь? В следующий раз нужно полностью убрать алкоголь из окружения; это просто бесчеловечно…» Юй Сянь, который любил всё бесчеловечное, причмокнул губами, затем повернулся к четверым, всё ещё стоявшим на месте: «Чего вы тут стоите? Идите тренироваться, лечите раны или обсудите дела. Арахис!» — он хлопнул гигантское существо за спиной и кивком указал на Линь Цзе. «Этот парень, похоже, два дня бездельничал и не занимался практикой как следует. Хватит валяться; вставай и немного потренируйся с ним; посмотри, сколько у тебя жира!» Услышав фразу «сколько у тебя жира», огромный Арахис повернул голову и громко чихнул прямо в лицо Юй Сяню. Затем с ненаучной ловкостью он метнулся в сторону, схватил всё ещё ошеломлённого Линь Цзе и радостно виляя мехом, ринулся глубоко в тайное царство. Юй Сянь, только что взорванный чихом до состояния пушистого комка, мог лишь выразить своё недоверие: «……» В этот момент тётя Пан и её двое спутников тоже отложили своё фанатское настроение, привели себя в порядок и временно обосновались в тайном царстве. * Едва тётя Пан и её группа обосновались, не прошло и двух дней, как у озера Мо произошло движение— Внутри Зала Хэнтянь (Hengtian Hall) лидер секты стоял у высокого алтаря, заложив руки за спину. За ним находилась нефритовая статуя, укрытая в капюшоне: высокая, стройная фигура, которая молча и холодно наблюдала за всем, что происходило в зале. «Говори. Что ты имеешь в виду под „неожиданными изменениями“? Объясни», — сказал лидер секты, его костяшки пальцев ритмично постукивали по подлокотнику главного трона. Звук его пальцев по деревянному подлокотнику эхом разносился по залу, усиливая давящую атмосферу. Человек, стоявший в зале, судя по одежде, был, вероятно, прямым учеником какого-то Старейшины, скорее всего, тем, кого отправили выполнять задание. Он нервно сжимал суставы большого и указательного пальцев и тихим голосом сказал: «Ученику было приказано повести более чем двадцать старших братьев обыскать весь город в поисках свободных культиваторов, но…» «Но что? Почему ты заикаешься?» — прервал его один из Старшин с боков, его тон был полон разочарования. «Ученик и старшие братья разделились на группы по шесть человек и обыскали каждое место в пределах влияния нашей секты. Мы действительно нашли некоторых свободных культиваторов. Среди них были несколько с довольно высоким уровнем культивирования, включая демонических культиваторов и буддийских культиваторов… Был также культиватор меча. Мы немного проигрывали ему и позволили ему сбежать. Что до остальных…» «Что случилось с остальными?» — одёрнул его Старейшина. «Вы не можете справиться с одним человеком шестерыми? Чем вы лучше толпы бесполезных едоков?! И я ещё дал вам стопку талисманов и несколько пилюль Ваньчао? И вы не смогли их удержать?!» «Нет, тех демонических культиваторов, хоть они и были не слабее, мы сначала смогли подавить с помощью талисманов и пилюль Ваньчао, но внезапно появился Чэн Яоцзинь (程咬金 — легендарный генерал эпохи Тан, известный своей смелостью и прямолинейностью) и силой отнял у нас трёх демонических культиваторов», — объяснил ученик, опустив голову. «А буддийский культиватор?!» «Буддийского культиватора раньше встретила другая группа старших братьев. Они сообщили, что на них тоже напал человек в чёрном, благодаря чему буддийский культиватор смог сбежать», — ответил он. «О?» — вдруг заговорил лидер секты, который до этого наблюдал за учениками. «Был ли это тот же самый человек?» «Судя по описанию, должен быть тот же». «Ты запомнил его внешность?» — спросил лидер секты, его выражение лица оставалось нейтральным, ни холодным, ни тёплым. Ученик не осмеливался поднять голову, помедлил мгновение и сказал: «Он двигался слишком быстро, и был очень высок, его фигура была призрачной. Я… я увидел только его руку, когда он перехватывал тех трёх демонических культиваторов… Ах! На его запястье была нитка бус. Он двигался так быстро, что я не разглядел материал; они казались деревянными, тёмными и тусклыми, небрежно обёрнутыми вокруг его запястья».