Мятежные ученики/The rebel disciples

В тот момент Бай Кэ боролся за то, чтобы защитить себя, и у него не было ни желания, ни сил заботиться о чём-либо ещё. Более того, голос был настолько далёк, что казался иллюзией; даже сейчас, вспоминая его, он ощущался особенно смутно и нереально. Услышав, что Цинь Хэ поднял эту тему, Бай Кэ наконец перестал притворяться глухонемым и спросил: «Разве никто не ходил искать? Район вокруг озера Саньцин, похоже, не такое уж опасное место. Секта не могла бы просто оставить без внимания место, способное угрожать жизни своих учеников, верно?» Цинь Хэ фыркнул: «Конечно, искали. Тот ученик был под началом Старейшины Хунтай, и сам Старейшина лично возглавил отряд, прочесавший всё вокруг, даже косточки не осталось. Так что вы, новички, вообще ничего не знаете. Кто сказал, что раз уж это территория секты, то там не может быть опасных мест? Всё в мире существует в балансе удачи и беды. Как может существовать место, в котором есть только добро? Озеро Саньцин (三清池 — священное озеро, название связано с тремя высшими божествами даосизма: Юаньши Тяньцзюнь, Линбао Тяньцзюнь и Дао Дэ Тяньцзюнь) — священная земля нашей секты, и духовная энергия вокруг него почти полностью истощилась за эти годы. Естественно, места вокруг, из которых духовная энергия была высосана досуха, гораздо опаснее обычных районов. Неужели ты не можешь понять даже такой простой логики?» Бай Кэ про себя насмешливо хмыкнул: если бы всё действительно обстояло так, как он говорит, это было бы легко понять. Но правда заключалась в том, что само озеро Саньцин было обманчивым местом, и с учётом того, насколько опасны окружающие районы, трудно было не усомниться: было ли это естественным явлением или результатом искусственного воздействия… «Неавторизованный вход в окрестности озера Саньцин нарушает правила нашей секты. Ты уже давно в секте, но, похоже, до сих пор не можешь запомнить её правила. Действительно безрассудно. Старший брат Линь, раз ты знаешь, что он ничего не видит, тебе следовало обучать его самым основным правилам, а не просто зачитывать эти сутры?» Линь Цзе был ошеломлён. Кто сказал, что он ничего не видит? Он ответил: «Это моя оплошность, но Сяо Бай не из тех, кто будет бесцельно шляться по округе». Если бы не все эти хлопотные дела, у него не было бы никакого интереса к секте Хэнтянь и не пришлось бы беспокоиться, что тот куда-то уйдёт! Едва Цинь Хэ собрался снова заговорить, Линь Цзе быстро шагнул вперёд, схватил его за руку и потряс: «Старший брат, я знаю, что ты самый ценный ученик Главы Секты, и у тебя, должно быть, крайне много дел. Тебе нужно не только усердно совершенствовать собственное культивирование, но и помогать Учителю управлять нами, младшими учениками. Мы обязательно запомним то, о чём ты нас уведомил, и не станем безрассудно входить в опасные районы вокруг озера Саньцин. Раз уж так, Сяо Бай и я не будем больше отнимать у тебя драгоценное время. Ты возвращайся к своим неотложным обязанностям; мы будем усиленно заниматься культивированием, как ты и советовал, и уж точно не опозоримся на испытательной конференции в следующем месяце. Береги себя, старший брат!» Цинь Хэ: «……» Бай Кэ продолжал притворяться слепым, серьёзно кивнул и добавил: «Старший брат, ты уходишь? Береги себя, не нужно нас провожать». Цинь Хэ молча поперхнулся кровью, раздражённо взмахнул рукавом и сказал: «……До свидания!» — после чего в бешенстве ушёл, кипя от злости. Раньше Линь Цзе ни за что не осмелился бы так открыто провоцировать Цинь Хэ. В те времена он был вынужден изображать глупца, чтобы избежать неприятностей: точно так же, как в детстве, когда один неверный шаг мог привести к плохим последствиям. Его врождённый талант был явно слабее, чем у других братьев и сестёр-учеников, поэтому он мог лишь оставаться на самом дне, тихо уменьшая своё присутствие и пытаясь собрать любые зацепки, связанные с исчезновением его сестры. Однако теперь он больше не был обязан молчать и терпеть. Ведь его главная цель вовсе не заключалась в том, чтобы прославиться в секте Хэнтянь; ему было бы достаточно лишь найти свою сестру. С помощью Цзюньсяо и Юй Сяня он верил, что это не будет слишком трудно. Что касается культивирования, то за эти дни, проведённые с Цзюньсяо и остальными, он достиг куда большего, чем за все предыдущие годы; он ясно ощущал, как его внутренняя энергия становится богаче. По его пониманию, Цзюньсяо и остальные всегда казались ему загадочными, возможно, это были опытные странствующие культиваторы без принадлежности к какой-либо секте. Хотя их уровень культивирования, казалось, сравним с уровнем самого Главы секты Хентянь, они всё же находились в невыгодном положении перед лицом столь известной секты. Однако ему было совершенно всё равно. Любого, кто обращался бы с ним хорошо, он уважал всю жизнь, готовый ради него рисковать всем. «Где находятся запретные зоны вокруг озера Саньцин?» — внезапно спросил Бай Кэ. «Святые предки! Зачем ты спрашиваешь об этом? Ты ведь не собираешься реально туда соваться, правда?!» — испугался Линь Цзе. «Конечно нет, просто спрашиваю». «Дай-ка подумать…» — Линь Цзе с облегчением выдохнул, почесал подбородок и закатил глаза к потолку. «Поскольку это запретная зона, я слышал о ней лишь понаслышке. Говорят, что её отделяют горы от озера Саньцин, поэтому опасные места рядом не граничат напрямую с самим озером. Туда нельзя попасть из озера Саньцин, нужно идти другими путями, которые, по моему мнению, тоже должны быть ограничены. Нельзя просто так легко туда попасть. Ходят слухи, что это долина… Эй? Погоди-ка!» В этот момент он внезапно замолчал, потому что упоминание долины напомнило ему о том, что он слышал ранее у озера Мо (озеро для «промывания чернил» — символ места, где ученики практикуют письмо или духовные искусства): «Разве Глава Секты не говорил Старшине: „Хорошо ли вырастили вещи в долине?“» — Линь Цзе несколько раз похлопал Бай Кэ по плечу, спрашивая с некоторой неуверенностью. Бай Кэ кивнул: «Я тоже это помню». «Когда я впервые услышал упоминание долины, я подумал, что речь идёт о долине Ваньчао (万潮谷 — «Долина десяти тысяч приливов», примечание переводчика: «ten thousand tides Valley» — возможно, имеется в виду метафора постоянной смены энергетических потоков, подобно приливам и отливам), ведь это самое известное в нашей секте испытательное место. Меня это смутило: ведь бесчисленные ученики каждый год входят в эту долину на испытания; если бы там действительно выращивали какие-то ужасные вещи, это не осталось бы незамеченным. Похоже, „долина“, о которой упомянул Глава Секты, вполне может быть именно той, что расположена рядом с озером Саньцин?» «Я не уверен в этом. Но, говоря о долине рядом с озером Саньцин, я вспоминаю, что слышал крик о помощи, когда был у озера Саньцин. В тот момент он прозвучал очень далеко и неясно, почти неслышно. Теперь, когда я думаю об этом, если окружающую территорию окружает кольцо гор, а тот, кто звал на помощь, находился именно в этой ближайшей долине, то звук „помогите“ действительно мог быть таким». «Ты же совсем недавно ходил к озеру Саньцин, верно? Если кто-то звал на помощь, возможно, какой-то ученик случайно забрёл туда. Но я только что услышал от старшего брата Цинь Хэ, что последний раз ученик пропал несколько месяцев назад». Бай Кэ сказал: «Цинь Хэ только что упомянул, что район вокруг озера Саньцин запретная зона. Ты также сказал, что, по слухам, путь из озера Саньцин туда не ведёт, и другие пути тоже ограничены и не так просто пройти. Тогда каким образом те ученики, которые забрели туда, сумели нарушить ограничения и найти проход? Если же эти пути вовсе не ограничены, то это ещё страннее. Ясно же, что все знают: вход туда может привести к смерти, но при этом секта Хэнтянь не установила никаких заграждений, чтобы помешать ученикам заходить туда. Какой в этом смысл?» Линь Цзе на мгновение замолчал, затем продолжил: «Если первый вариант верен, ограничения, вероятно, накладывались кем-то на уровне Старейшины или Глава Секты, и у обычных учеников практически не было шансов их нарушить. Даже если бы они нашли какие-то хитрые способы обойти их, невозможно, чтобы раз за разом появлялись какие-то чудо-таланты. Следовательно, эти так называемые „случайно забредшие“ ученики, возможно, вовсе не сами туда зашли, а были вынуждены сделать это против своей воли… Если же второй вариант — входы в те места могут быть хитро замаскированы и их легко переступить по ошибке. Однако секта много лет не устанавливала никаких ограничений, чтобы предотвратить такие случаи, а это значит… это значит…» «Это значит, что секта Хэнтянь делает это намеренно, будут происходить редкие „несчастные случаи“, когда кто-то случайно забредает в запретную зону, но маловероятно, что сразу много людей туда провалятся. Это удовлетворяет определённые их потребности, при этом не вызывая массовых потерь учеников, которые привели бы к панике и хаосу», — вставил Бай Кэ. Закончив говорить, Бай Кэ и Линь Цзе оба замолчали… Если их предположения верны, тогда, вспоминая тот разговор у озера Мо, который они подслушали: те «вещи», которых выращивали в долине, предназначались для периодического подавления «ледяной души» (冰魂 — «bīng hún»: «ледяная душа» или «ледяной дух» — метафора или сущность, заключённая внутри озера Саньцин, символизирующая холодную, опасную духовную силу) внутри озера Саньцин. Более того, выращивание этих «вещей» в долине, скорее всего, требовало не только духовной энергии или пилюль, но и людей, тех самых учеников, которые «случайно» оказались в опасных запретных зонах. Это осознание было ужасающим: как и то, что секта Хэнтянь набирала новых учеников раз в несколько лет, или то, как сестра Линь Цзе исчезла вскоре после вступления в секту… Вероятно, подумав об этом, глаза Линь Цзе вдруг покраснели. Неудивительно, что он почти обыскал каждый доступный ему уголок секты Хэнтянь и так и не нашёл ни следа своей сестры. Если её действительно принесли в жертву той долине, тогда ему не только не удастся найти её живой, но, возможно, он даже не найдёт её тела. Бай Кэ похлопал его по плечу. Хотя он и не мог видеть тонких изменений в выражении лица Линь Цзе, он ощущал, как тот слегка дрожит под его ладонью. Он вспомнил, как Линь Цзе только что сказал Цинь Хэ, что невозможно, чтобы кто-то безрассудно забрёл в те опасные места; однако сейчас, в таком состоянии, это действительно могло показаться возможным. Тем не менее, проведя столько лет в секте Хэнтянь, Линь Цзе не был настолько глуп, чтобы безрассудно бросаться в опасность. С его нынешним уровнем способностей вторжение в запретную зону лишь исполнило бы замысел секты Хэнтянь, став дополнительной пищей для выращивания злых существ. Но понимание не уменьшало страданий. Хотя он и допускал возможность того, что с его сестрой случилось несчастье за эти годы, отсутствие конкретных улик сохраняло в нём надежду. Однако в этот момент эта надежда была почти полностью разрушена разумным предположением. Линь Цзе, обычно довольно беззаботный, с этого момента впал в глубокое молчание. Бай Кэ, сам по себе не склонный много говорить, почувствовал сочувствие к Линь Цзе и поэтому говорил ещё меньше. Между тем Бай Цзысюй, который, похоже, читал какую-то книгу в кабинете, стал ещё более странным: он всё чаще замирал в задумчивости, а иногда внезапно возвращался в реальность и произносил несколько несвязных слов. Таким образом, два дня спустя, когда Юй Сянь вернулся в тайное Царство (тайное царство, тайное измерение — secret realm), он увидел троих людей, молча сидящих вокруг каменного стола, попивающих простой чай и отведывающих скромную еду; лица всех троих были лишены какого-либо выражения, будто они потребляли не пищу, а подношения для духов. Даже Арахис, сидевший рядом, выглядел как-то вяло. Юй Сянь: «……» Как они умудрились превратиться в такое призрачное состояние всего лишь за два дня разлуки?!