Мятежные ученики/The rebel disciples

Когда дело касается «Ледяной Души», всё неизбежно становится запутанным. Бай Кэ до сих пор ярко помнил тысячи безутешных духов, кружившихся над «Ледяной Душой», не говоря уже о фрагменте души Хуо Цзюньсяо, потерянном внутри неё. Судя по тону главы секты Хэнтянь и Старшин, они много лет использовали какой-то метод, чтобы подавлять и обуздывать эту «Ледяную Душу», проходя через циклы контроля каждые несколько столетий. Но недавно что-то нарушило ритм, и им стало трудно удерживать контроль. Бай Кэ не осмеливался представить, что произойдёт, если они потеряют контроль над «Ледяной Душой». Хотя он не пережил этого лично, всё же мог разглядеть долю того опустошения из прошлого через разрозненные слова Цзюньсяо и остальных. Однако по сравнению с Ледяной Душой Цзюньсяо и Юй Сянь, только что закончившие бой, казались больше озабоченными другой проблемой — «Утёс Вантянь секты Хэнтянь до сих пор существует?» — Юй Сянь удивлённо поднял бровь. «Похоже, слухи того времени были просто дымовой завесой», — медленно сказал Цзюньсяо. — «Если утёс Вантянь не был разрушен, тогда человек на том утёсе —» «Ещё жив!» — лицо Юй Сяня озарилось радостью, но тут же сменилось горькой улыбкой, он вздохнул, полный эмоций. — «Неудивительно, что после выхода из затворничества мы тысячу лет искали и не нашли ни следа. Похоже, он до сих пор потерян в безумии...» «Тогда он сам добровольно запер себя в слоях запретов, но сейчас, судя по словам людей секты Хэнтянь, звучит так, будто его насильно там удерживают», — заметил Цзюньсяо. — «В тот день, когда я вошёл в секту Хэнтянь, подслушал, как глава и Старейшины обсуждали план. Они говорили о выращивании двух лекарственных трав, чтобы проверить их силу, прежде чем отправить определённому человеку, и подчёркивали, что у них только одна возможность... Теперь, оглядываясь, девять из десяти — это был он». «О?» — Юй Сянь бросил взгляд на Бай Кэ, потом усмехнулся: «Значит, лекарство, которое они выращивают из этого чурбана, — для него? Ха…» Он замолчал, будто что-то вспомнив, потом покачал головой и сказал: «Поможет лекарство или навредит — секта Хэнтянь играет в очень опасную игру. Если он когда-нибудь придёт в ясность и узнает, из кого рафинировали это лекарство... хаха». Бай Кэ: «...» Нормально ли так загадочно говорить о человеке, из которого делают лекарство, прямо при нём? Однако всё это не было главной заботой Бай Кэ. Больше всего его волновала безопасность района Персикового Цветка. Увидев, как Цзюньсяо и Юй Сянь быстро обсудили план поиска нынешнего местоположения утёса Вантянь, Бай Кэ поспешно потянул Цзюньсяо за рукав: «Подождите!» Цзюньсяо взглянул на зажатый рукав, на мгновение замерев: «Что случилось?» «Можете оказать мне услугу?» — Бай Кэ указал на пруд для промывки кистей, похожий на камеру наблюдения. — «Можете проверить обстановку вокруг деревни Персикового Цветка?» Юй Сянь дёрнул губами: «Дурачок, ты думаешь, эта штука работает как камера, которую можно просто направить куда захочешь?» Бай Кэ застыл, внезапно вспомнив, что они могли видеть происходящее в зале Хэнтянь через пруд для промывки кистей только потому, что в день прибытия Цзюньсяо оставил маленький талисман в скрытом углу зала. Главе секты Хэнтянь понадобится время, чтобы его обнаружить. Деревня Персикового Цветка — довольно отдалённое место, и Бай Кэ никогда раньше о ней не упоминал. Очевидно, у Цзюньсяо не было причин идти бросать талисман кому-то на порог. К тому же до всего этого тётя Пан сказала Бай Кэ, что им с остальными нужно вернуться в родные места по делам. Она упомянула, что их не будет около десяти дней. С момента отъезда прошло меньше десяти дней, значит, они, скорее всего, ещё не вернулись и могут не столкнуться с Хунсянем, когда тот начнёт там шуметь. Но Бай Кэ всё равно волновался. Хотя за все годы совместной жизни он не замечал ничего особенно необычного в тёте Фэтти и остальных, их необычно яркие черты всегда оставляли Бай Кэ в подозрении. У него было навязчивое чувство, что действия секты Хэнтянь на этот раз могут как-то касаться тёти Пан и её группы. Цзюньсяо заметил выражение колебания и беспокойства на лице Бай Кэ, поэтому похлопал по руке, всё ещё державшей его рукав, и сказал: «Я схожу проверю в том районе». «...Вы вообще узнаете тётю Пан и остальных?» — спросил Бай Кэ. «Если рядом будут люди, похожие на учеников секты Хэнтянь, достаточно просто схватить их всех», — Юй Сянь взмахнул рукавом. Линь Цзе дёрнул уголок рта: «...А если по ошибке схватите невиновных?» «Не подвергай сомнению способность твоего предка распознавать людей». С этими последними словами Юй Сянь уже исчез. Линь Цзе отряхнул рукава: «Ладно, ладно —» Бай Кэ: «...» «Если в ближайшие пару дней ничего не будет, просто оставайтесь в этом царстве. Даже если в секте Хэнтянь случится что-то неожиданное, пока это место не затронет. Шицзу (师祖 шī zǔ — мастер-учитель, который также является предком в линии преемственности; уважительное обращение к старшему учителю своего учителя) и я скоро вернёмся». Цзюньсяо оставил эти инструкции и последовал за Юй Сянем, покидая тайное царство. Как только две могущественные фигуры ушли, с неба спикировало огромное существо. В порыве игривости, совершенно не соответствующем его внушительному и величественному размеру, Арахис прямо прыгнул на Бай Кэ. «Угх —» Бай Кэ, не успев увернуться, чуть не был раздавлен гигантским зверем. Он немного побарахтался, потом беспомощно откинул шерсть, закрывавшую лицо, и с трудом сказал: «Что ты в последнее время ешь? Почему стал ещё тяжелее...?» Линь Цзе закинул одну из задних лап Арахиса себе на плечо и, собрав все силы, оттащил его от Бай Кэ ровно настолько, чтобы тот смог выбраться из-под гигантского зверя. Обычно такой придирчивый к внешности, Бай Кэ каждый раз, когда имел дело с этим огромным питомцем, выглядел полностью растрёпанным — до такой степени, что его терпение почти полностью иссякло. Быстро встав, Бай Кэ глубоко вдохнул, потом с бесстрастным лицом отряхнул грязь с одежды и повернулся к дому позади: «Разве ты не говорил, что хочешь жареного мяса?» Со скрипом Бай Цзысюй открыл дверь, лицо его озарилось возбуждением: «Что? Какое мясо жарим?» Бай Кэ указал на Арахиса, с беспристрастным лицом: «Этот кусок мяса достаточно большой, чтобы жарить десять дней или полмесяца». Бай Цзысюй нахмурился: «Слишком много шерсти. Возиться хлопотно. Не стоит жарить». Затем он с видом презрения закрыл дверь и вернулся читать, бормоча вполголоса. Арахис замер в прыжке на несколько секунд, потом драматично рухнул на землю, подняв облако пыли, которое в итоге заставило закашляться Линь Цзе, стоявшего ближе всех, оставив его покрытым грязью. Линь Цзе: «...» Почему всегда я? Отплёвываясь от пыли во рту, он услышал гудение из зеркала, висевшего в углу комнаты. «Это, наверное, старший брат Цинь Хэ», — сказал Линь Цзе. Вспомнив сцену, которую они только что видели в пруде для промывки кистей, он быстро отряхнул пыль с себя и последовал за Бай Кэ через туманный бамбуковый лес обратно в их маленький двор. И действительно, как только они прибыли, раздался стук в дверь, и посетителем оказался не кто иной, как Цинь Хэ. «Эй — почему каждый раз, когда я прихожу искать вас двоих, вы всегда сидите в этом же доме?» — Цинь Хэ несколько раз посмотрел туда-сюда между Бай Кэ и Линь Цзе, взгляд задержался на книге и рукописной копии, лежавших на столе. Выражение лица стало несколько подозрительным. «Что случилось, старший брат?» — Линь Цзе немного растерялся от этого взгляда, не понимая, что он или Бай Кэ сделали, чтобы снова разозлить их придирчивого старшего брата. Как обычно, Бай Кэ в присутствии Цинь Хэ притворялся слепым, молча по возможности. «Почему ваши уровни культивации внезапно так сильно выросли? Вчера ещё ничего не было... Хм —» — пока Цинь Хэ говорил, его взгляд на мгновение опустел, будто он забыл, что хотел сказать, и он пусто уставился на Линь Цзе и Бай Кэ. Бай Кэ: «...» Что за дурная привычка останавливаться на полуслове? «Почему мне кажется, что я не совсем помню... Вчера... Когда я приходил забирать вас обоих в Пруд Саньцин, у вас явно не было такого уровня культивации. Я просто не обратил внимания? Ночь, конечно, но всё равно не должно быть так...» — Цинь Хэ бормотал про себя, хмурясь и выглядя растерянным. Слыша эти обрывочные слова, Бай Кэ начал собирать картину — Кроме первого визита в Пруд Саньцин, который был лично, каждую следующую ночь до полуночи Юй Сянь выходил и перехватывал Цинь Хэ вместо них. Так что на самом деле это была только вторая встреча Бай Кэ с Цинь Хэ. Бай Кэ точно не знал, какой метод использовал Юй Сянь, чтобы справиться с Цинь Хэ, но по нынешней реакции Цинь Хэ казалось вероятным, что Юй Сянь всё это время использовал какую-то иллюзию, чтобы выдавать себя за Бай Кэ и Линь Цзе, обманывая Цинь Хэ. Учитывая обычную неторопливую манеру Юй Сяня, он, вероятно, считал, что Цинь Хэ, несмотря на высокомерное отношение, на самом деле довольно наивен и легко обманывается. В результате фальшивые Бай Кэ и Линь Цзе, созданные Юй Сянем, были не очень убедительными. По крайней мере, по уровню культивации они не соответствовали настоящим Бай Кэ и Линь Цзе. Это оставило у Цинь Хэ впечатление, что вчера Бай Кэ и Линь Цзе всё ещё были слабыми и ничем не примечательными, а сегодня внезапно испытали огромный скачок в способностях, что его поразило. Однако, судя по нынешнему замешательству Цинь Хэ, Юй Сянь, вероятно, ещё немного подправил ему память. Из-за этого Цинь Хэ оставался в тумане, не в силах связать прошлые события. Линь Цзе, сам не дурак, думал почти то же самое, что и Бай Кэ. Нервничая, он внимательно следил за Цинь Хэ, боясь, что тот внезапно вспомнит какую-то особенно странную деталь. Но к их удивлению, Цинь Хэ, пробормотав ещё несколько фраз про себя, просто отмахнулся. Он покачал головой и фыркнул: «Забудьте, тратить время на беспокойство о вас двоих бесполезно. Учитывая, как вы запираетесь со свитками и не прилагаете настоящих усилий к практике, было бы смешно, если бы вы когда-нибудь достигли серьёзной культивации. Такие лентяи, что кости, наверное, разваливаются. Не приходите ко мне плакаться, когда опозоритесь на испытании в следующем месяце. Не говорите, что я не предупреждал». Линь Цзе кивнул: «Не придём. Спасибо за напоминание, старший брат». Про себя подумал: «Если ты будешь продолжать крутиться вокруг да около, то вообще забудешь, зачем пришёл». «Я пришёл не по особому делу», — сказал Цинь Хэ, подбородком указав на Бай Кэ. — «Просто передаю слова главы секты: С сегодняшнего дня тебе больше не нужно ходить в Пруд Саньцин. Что до твоих глаз — пока оставь как есть. Не вздумай сам тайком туда пробираться. Нарушение правил может привести к гибели не менее дюжины раз. Пруд Саньцин может быть священным местом, но вокруг полно опасных запретов, и легенды о нём ходят уже столетие. Я ничего не придумываю — всего несколько месяцев назад один внутренний ученик по ошибке забрёл в ту зону и не вернулся. Думай хорошо перед тем, как действовать». Когда Цинь Хэ произнёс эти слова, в голове Бай Кэ внезапно вспыхнул слабый, почти неуловимый крик о помощи — «Спаси меня!» — далёкий и призрачный голос. Это было воспоминание из времени, когда он был на вершине того куска «Ледяной Души» в Пруде Саньцин, когда его мучили боль и смятение. Голос был настолько смутным, что трудно было понять, был ли он реальным или оказался просто иллюзией.