Мятежные ученики/The rebel disciples

Прошедшие восемнадцать лет Бай Кэ не были лёгкими, поэтому несколько дней, проведённых в тайном царстве Цзюньсяо, казались ему почти слишком беззаботными. Каждый день он практиковал основы культивации, тренировал ци и движения, читал древние тексты и не должен был беспокоиться о мелочах повседневной жизни. Когда возникали проблемы, ему не приходилось слишком волноваться — рядом были две могущественные фигуры мира культивации, готовые помочь, — жизнь казалась почти раем. Однако находиться в таком раю не значило, что у Бай Кэ совсем не было беспокоящих проблем. Например, ему приходилось регулярно возвращаться во двор Линь Цзе, чтобы ждать, когда туповатый ученик Цинь Хэ принесёт пилюлю. Даже Цзюньсяо и Юй Сянь не осмеливались вмешиваться в это дело поспешно, поскольку до конца не разобрались, что именно задумала секта Хэнтянь и какова истинная цель так называемой Пилюли Семи Звёзд. Дело не в том, что они не могли извлечь пилюлю из тела Бай Кэ; они не были уверены, какой вред это может ему причинить, угрожает ли это его жизни и есть ли надёжные способы исправить ситуацию. Если бы это произошло тысячу лет назад, и Цзюньсяо, и Юй Сянь действовали бы гораздо решительнее — без колебаний избавили бы от немедленной боли и сначала вытащили эту хлопотную вещь, а потом разбирались бы с последствиями. Тогда они были дерзкими, полными гордости тех, кто господствовал в мире, ведь до вознесения в бессмертие им оставался всего шаг. Однако после череды катастроф, увидев, как бесследно погибли бесчисленные даосские спутники, как многие секты с трудом пережили смуту, как секта Юйшэн почти в одночасье была стёрта с лица земли — и всё это устроила группа людей, которых они никогда всерьёз не воспринимали, — они получили урок нелёгким путём. Это было как тяжёлая пощёчина для тех, кто долго находился на вершине иерархии. С тех пор они стали гораздо осторожнее в действиях, потому что некоторые последствия были просто слишком тяжёлыми, чтобы их вынести. Теперь, перед лицом с таким трудом обретённого Бай Кэ, они, особенно Цзюньсяо, стали несколько деликатнее в подходе. В конце концов, их нынешняя культивация уменьшилась по сравнению с пиком. Немного облегчало дискомфорт Бай Кэ то, что после приёма пилюли Цзюньсяо быстро помогал снять мучительную боль внутри него. Кроме первого мгновения боль значительно притуплялась, постепенно спадала до едва заметного уровня и исчезала — гораздо менее невыносимо, чем в первый раз. Но одна мысль о том, что Пилюля Семи Звёзд впитывает его кровь, берёт то, что ей нужно, и медленно превращается в какое-то неизвестное состояние, вызывала у Бай Кэ лёгкую тошноту. Кто знает, во что превратится эта хлопотная вещь? К счастью, ему больше не приходилось терпеть эту боль в полночь. Он не знал, какой метод использовал Юй Сянь; знал только, что каждую полночь старик неторопливо расчёсывал бороду и с кувшином вина шёл ждать Цинь Хэ во дворике Линь Цзе. Меньше чем через мгновение он уже покачивался обратно. * Так прошла почти неделя, и со стороны секты Хэнтянь, похоже, не было никаких движений; вероятно, им удалось всё уладить. Ещё одно дело, которое его беспокоило, — Бай Цзысюй — В день прибытия в тайное царство Цзюньсяо он каким-то образом уснул и проспал целых три дня и три ночи, что сильно напугало Бай Кэ. Он не понимал, что происходит с Бай Цзысюем. Даже в самые тяжёлые приступы безумия тот спал максимум день и ночь, после чего постепенно просыпался и эмоции стабилизировались. К счастью, Цзюньсяо и Юй Сянь не солгали ему. После трёх дней сна Бай Цзысюй наконец проснулся на утро четвёртого дня, сонный, и бродил в поисках еды. Кроме немного ослабевших от долгого сна ног и шаткой походки, он казался в порядке. Бай Кэ с тревогой оттащил его в сторону, нахмурился и серьёзно спросил, не чувствует ли он себя плохо. Бай Цзысюй просто покачал головой и сказал: «Кроме того, что слишком много снилось, сон был очень освежающим». «Освежающим...?» — растерянно повторил Бай Кэ его слова, на мгновение застыв в недоумении, потом нахмурился и скривил рот. Он почувствовал, что, наверное, ближайшие два дня не захочет разговаривать с этим ненадёжным человеком. Как раз когда он повернулся уходить, Бай Цзысюй окликнул его и настоял, чтобы Бай Кэ выслушал, как он пересказывает всё, что ему приснилось за эти три дня. Сны, конечно, не имеют логики. А сны Бай Цзысюя были особенно дикими и непредсказуемыми; любой человек с нормальным умом, вероятно, нашёл бы их непостижимыми. Поэтому Бай Кэ воспринимал его болтовню как бессмысленный трёп, пропуская мимо ушей. Прослушав целое утро, он уловил лишь несколько фраз вроде «из моей головы выползла тёмная тень, потом шмыгнула в мозг другого человека» и «руки и ноги разбросаны по всей земле», что звучало довольно жутко. Кроме этого — ничего не понял. После пробуждения Бай Цзысюй большую часть дня жужжал вокруг Бай Кэ, как назойливая муха, заставляя Бай Кэ задуматься, не заговорится ли он снова до трёхдневного сна. Но эта мысль так и не материализовалась. В последующие дни Бай Цзысюй внезапно стал гораздо тише. В другой комнате Цзюньсяо стояла книжная полка, полная книг, которые Бай Кэ даже не мог опознать, и неизвестно, заколдовали ли Бай Цзысюя, но он целыми днями просиживал внутри, закрыв дверь, чтобы его не беспокоили. Однажды Бай Кэ не удержался и заглянул в окно — и онемел, увидев, что Бай Цзысюй держит книгу вверх ногами — какой в этом смысл...? Однако Бай Кэ всегда потакал Бай Цзысюю. Что тот скажет — тому и быть, что захочет делать — пожалуйста; он почти полностью подчинялся. Раз Бай Цзысюю нравилось читать книги вверх ногами и он выглядел увлечённым, Бай Кэ решил — пусть будет так. С этой мыслью он перестал пытаться выяснять, что там происходит внутри. Тем временем Юй Сянь по какой-то причине внезапно сильно заинтересовался Бай Цзысюем. Он оттащил Бай Кэ в сторону, задал несколько вопросов о нём, а потом иногда заходил в ту комнату, чтобы сказать Бай Цзысюю пару слов, утверждая, что это «обсудить смысл книг». Кто знает, какие озарения можно получить от человека, читающего вверх ногами? Бай Кэ несколько раз осторожно спрашивал об этом Юй Сяня, но старик всегда увиливал от ответа, оставляя Бай Кэ в неведении относительно того, что тот задумал. Раньше, если бы кто-то приближался к Бай Цзысюю с неясными намерениями, Бай Кэ был бы очень осторожен и насторожен. Но с Юй Сянем или Цзюньсяо он необъяснимо не чувствовал нужды настораживаться. Возможно, из-за абсурдных, но прослеживаемых историй о прошлых жизнях, а может, по какой-то другой причине; в любом случае рядом с этими двумя Бай Кэ чувствовал себя полностью непринуждённо. Иногда в голову закрадывались подозрения, и подсознание выдавало смутное чувство вины. Казалось, любое недоверие к этим двоим вызывало глубокое внутреннее беспокойство, будто он совершал какое-то кощунство. Незаметно прошла ещё неделя, проведённая впустую. Юй Сянь полностью вернулся в норму. Этот человек по натуре был непоседливым; то дразнил Бай Кэ или Линь Цзе, то шёл беспокоить Бай Цзысюя и Арахиса — просто не мог держать себя в руках. Теперь, когда его дух наконец восстановился, Юй Сянь не удержался и начал провоцировать Цзюньсяо, упрямо затаскивая его в спарринг, утверждая, что целую неделю не двигался и нужно размять кости. Цзюньсяо игнорировал беспокойство и спокойно закончил обучать Бай Кэ особенно сложному талисману рисования призраков, заставив написать его ещё раз, чтобы убедиться, что тот запомнил. Только после этого взмахнул рукавом и вышел наружу. Когда Линь Цзе и Бай Кэ последовали за ним, две фигуры уже взлетели в небо, сливаясь в размытый свет и тени. Двое зрителей могли только смотреть, полностью лишившись дара речи. Когда два равных по силе мастера обменивались ударами, это было выше понимания новичков. Они постояли с открытыми ртами, потом молча опустили головы, помассировали онемевшие челюсти и в итоге отказались от просмотра. * «Эй — Сяо Бай!» — Линь Цзе, уставший от чтения древних текстов, бродил, разминая шею и плечи, остановился у пруда для промывки кистей и позвал Бай Кэ. — «Глава секты, похоже, созвал нескольких Старшин на обсуждение». «Зачем созывать именно сейчас?» — Бай Кэ как раз собирался зайти спросить Бай Цзысюя, не голоден ли он, услышал слова Линь Цзе, остановился и повернулся к пруду для промывки кистей. Это был овальный каменный бассейн на южной стороне дома, небольшой, круглый год наполненный чистой водой. Обычно здесь промывали кисти, но любые чернила, попавшие в чистую воду, рассеивались, не оставляя следа; сколько ни промывай — вода оставалась кристально чистой. Несколько дней назад Цзюньсяо вырезал на пруде для промывки кистей несколько талисманов, позволявших видеть, что происходит внутри зала Хэнтянь, чтобы понять, что задумал глава секты Хэнтянь. Однако глава секты не был из тех, кто болтает попусту; он встречался только с этими Старейшинами и иногда вызывал учеников вроде Цинь Хэ, говоря о бытовых делах. Кроме нескольких упоминаний Бай Кэ, ничего особенно интересного для них не было, особенно никакой дополнительной информации о Пилюле Семи Звёзд. Но сегодня то, о чём говорили глава секты и Старейшины, казалось другим. Подойдя, Бай Кэ увидел, как глава секты стоит, заложив руки за спину, глубоко нахмурившись, будто был чем-то озабочен. Помолчав, он взмахнул рукавом и повернулся к нескольким сидящим рядом Старейшинам, спрашивая: «Вы только сегодня утром это обнаружили?» «Да», — ответил один слегка полный Старейшина с таким же обеспокоенным выражением. — «Ещё осталось почти двести тридцать два дня. Как это могло внезапно... эх». Бай Кэ и Линь Цзе хотели закатить глаза. Эти люди всегда говорили наполовину, оставляя их в полном недоумении. «Всё ли в долине улажено?» — спросил глава секты у полного Старейшины. Тот покачал головой: «Созревает за десять лет; нам ещё три месяца не хватает». «Что же делать?» — начал ёрзать другой Старейшина. — «Если не будет чем отправить внутрь и придавить...» Похоже, несколько Старшин вместе с главой секты подумали об одном и том же, и лица их побледнели. Помолчав в раздумьях, глава секты сказал: «Идите наружу, найдите». «Секту Цинъюнь нельзя трогать, а секта Шаоян в сильной позиции — тоже нельзя. Из Чанлин Сюаньвэй почти никого не осталось...» — полный Старейшина чуть не начал загибать пальцы, но его прервали. «Бесполезный дурак! Ты что, в такое время можешь тревожить другие секты?! Это же просто отдать им свою шпильку задаром». «Тогда что насчёт одиноких культиваторов?» — вставил другой Старейшина. — «Те, кто чего-то достиг, слишком заметны; неудобно их вовлекать. Давайте найдём с боковых путей... С нами они мало контактируют, потревожить несколько — большого шума не будет». «У меня есть приблизительное представление о некоторых вещах в городе Иши», — сказал учитель Линь Цзе. — «В окрестностях Сада Персиковых Цветов есть несколько подходящих. Не повредит взять людей и поискать; привести два-три, сначала бросить и придавить. Через какое-то время Пилюля Семи Звёзд должна быть готова». Как только Линь Цзе услышал слова «Сад Персиковых Цветов», его брови нахмурились. Хотя он точно не знал, что замышляют эти люди, было ясно, что ничего хорошего. А Сад Персиковых Цветов... Сад Персиковых Цветов — это район, где жили тётя Фэтти(Пан) и её люди.