Мятежные ученики/The rebel disciples

На самом деле Бай Кэ, войдя в горные ворота, был совсем не так спокоен, как это видел Линь Цзе снаружи. Среда за горными воротами отличалась от того, что было видно снаружи: по обе стороны резко вздымались высокие отвесные стены утёсов, образуя узкий проход, который, казалось, вёл прямо в небо. Бай Кэ чувствовал, что здесь как будто темнее, чем снаружи. Очертания стен утёсов были очень размытыми, а тропа под ногами смутно виднелась в виде каменных плит, с возвышениями и скользкими местами. Мох здесь был гораздо толще, чем в переулке, по которому Бай Кэ обычно ходил. Чтобы не упасть, Бай Кэ держал в левой руке гладкую светящуюся жемчужину ночного света, а правой опирался о стену утёса, осторожно продвигаясь вперёд. Однако он чувствовал странное беспокойство, ощущая, что что-то не так. Густой туман накатывал, покрывая лицо Бай Кэ тонким слоем влаги. В обычных условиях такой туман в такой нетронутой горе был бы свежим, но Бай Кэ не чувствовал никакого запаха травы или деревьев. Вместо этого в тумане был слабый рыбный запах. «Рыбный запах?» — удивился про себя Бай Кэ и, с предубеждением против Врат Хэнтянь, подумал, что Пруд Саньцин действительно странный. Действительно, глава Хэнтяня не имел добрых намерений. Хотя он знал, что имеет дело не с доброжелателем, Бай Кэ всё равно должен был следовать плану. С одной стороны, в его теле был Талисман Семи Звёзд. Хотя он не совсем понимал конкретные эффекты пилюли, она, несомненно была важна для главы Хэнтяня. Бай Кэ не верил, что глава зациклен только на высокомерном, но глупом Цинь Хэ. Должны быть какие-то скрытые средства, чтобы Бай Кэ не смог отклониться от контроля Врат Хэнтянь. Поэтому до тех пор, пока Талисман Семи Звёзд не будет извлечён, даже с помощью Цзюньсяо он не хотел делать слишком много тайных движений. С другой стороны, хотя он не был уверен в правде, он всё же хотел посмотреть, действительно ли Пруд Саньцин окажет эффект на его глаза. Однако у него было смутное ощущение, что его состояние может быть не тем, что легко вылечить обычными методами. Иначе с знаниями и способностями Цзюньсяо он не молчал бы о его слепоте. Каким бы собранным и зрелым он ни выглядел, в глубине души всё ещё оставался юношей. Перед такими вопросами он в итоге не мог оставаться равнодушным, чувствуя и грусть, и радость. Размышляя об этом и ощупывая дорогу вперёд, он вдруг понял, что правая рука пуста: стена утёса, за которую он держался, незаметно закончилась. Бай Кэ в растерянности стоял на месте, осознав, что всё более тусклые очертания стен утёсов теперь полностью исчезли из виду. В этот момент замешательства он вдруг вспомнил, что раньше показалось странным: Для других он настоящий слепой. Так зачем слепому что-то вроде жемчужины ночного света для освещения? И всё же глава велел Цинь Хэ принести ему эту вещь! Первая реакция была, что глава заметил что-то необычное в его глазах, отчего он напрягся. Но в следующую секунду он вспомнил, как глава говорил при них и за их спиной, и не похоже было, что он что-то обнаружил. Это, возможно, указывало на другую возможность: Даже слепому может понадобиться эта так называемая жемчужина ночного света в Пруду Саньцин. В следующий момент увиденная им картина подтвердила его мысли. Он молча огляделся во все стороны и наконец убедился, что кроме маленького участка земли, освещённого жемчужиной ночного света в левой руке, он больше ничего не видит. Как будто его окружил плотный чёрный туман, скрывающий пройденный путь, окружающие утёсы и камни, и даже влажный рыбный запах, остававшийся в носу, оставив только жемчужину ночного света. Учитывая его предыдущее предположение, возможно, не только слепым нужна эта жемчужина, чтобы видеть в Пруду Саньцин. На этом этапе он уже не верил, что жемчужина действительно жемчужина ночного света. Скорее всего, это другой странный предмет, на который нанесён талисман. В этой среде у него было странное ощущение, будто всё, что он видит с помощью жемчужины, он видит не глазами, а чувствует разумом или сознанием. Это было похоже на выражение, которое он когда-то слышал: видеть внутренним оком (心眼儿 синь яньэр — буквально «глаз сердца»; способность видеть или понимать то, что за пределами буквального или очевидного). Казалось, он лишился всех пяти чувств, оставшись только со своим духом. Когда Бай Кэ осознал, что его тревога, беспокойство и напряжение явно превышают норму и растут неестественным образом, у него появилось слабое ощущение, что здесь его мысли и чувства усиливаются, превосходя всё остальное существование. Если бы обычный человек попал сюда и внезапно потерял все чувства, возможно, одного только страха и паники хватило бы для бесконечного порочного круга, в итоге сведя его с ума, заставив рухнуть или даже потерять сознание, не дойдя до Пруда Саньцин. Но из-за своих врождённых проблем Бай Кэ адаптировался гораздо быстрее обычных людей. Он почти мгновенно успокоился, решил больше ни о чём не думать и продолжил идти вперёд с светящейся жемчужиной в левой руке, принимая ситуацию с чувством обречённости. Он должен был признать, что уровень его самообладания был довольно выдающимся. После окончания стены утёса местность под ногами постепенно поднималась, образуя пологий склон. Это идеально перекрывало область, которую жемчужина могла осветить на вершине склона. Бай Кэ медленно поднялся по склону на вершину. Хотя он был морально готов к разным странным зрелищам, его всё равно ошеломило то, что он увидел перед собой. Он изначально думал, что Пруд Саньцин — это озеро или болото с богатой духовной энергией, возможно, охраняемое запретами и обладающее уникальными свойствами. По крайней мере, в пруду должна быть вода. Но перед ним лежал огромный объект, излучающий тёплый светящийся свет — он был твёрдым! Если сравнивать с прудом, то только общей круглой формой, это большой кусок, погруженный в темноту, похожий на глубокое синее озеро. Бай Кэ помедлил мгновение, потом шагнул к огромному светящемуся объекту, похожему на нечто среднее между нефритом и льдом. Чем ближе он подходил, тем белее становился свет, и когда он встал прямо перед ним, свет стал чисто-белым. Он посмотрел вниз на жемчужину в левой руке, которая, казалось, сливалась с объектом перед ним. Очевидно, это был отполированный осколок, взятый именно от этого объекта. Маленький кусочек в руке не давал особых ощущений, но стоя перед огромным целым, он почувствовал пронизывающий до костей холод. «Значит, это лёд?» — инстинктивно подумал Бай Кэ. Но тут же отбросил эту простую и глупую мысль. Он уже понял, что пять чувств потеряны, остался только разум. Поэтому холод, который он ощущал, мог быть не физическим ощущением, а усиленным психологическим эффектом. Но какое психологическое состояние может заставить человека чувствовать холод? Страх? Ужас? Бай Кэ считал себя сейчас довольно собранным и не думал, что подвержен усиленному страху или ужасу до такой степени, чтобы чувствовать такой сильный холод. Тогда что же? Подумав и не найдя ответа, он решил больше не углубляться в этот вопрос. Протянул руку и коснулся тонкого, похожего на дым тумана, исходящего от ледоподобного объекта. Кроме того же пронизывающего до костей холода он не обнаружил новых проблем. После мгновения колебания он принял решение и твёрдо ступил на огромный «лёд». В момент, когда ноги Бай Кэ коснулись «ледяного кристалла», пронизывающий до костей холод мгновенно хлынул в меридианы ног, заставив его лицо побледнеть от инея. Ощущение было как будто он внезапно проглотил кусок льда, холод застрял в груди, дышать стало трудно, и в кончике сердца возникла резкая боль. Он почувствовал, будто что-то вместе с неумолимо наступающим холодом устремилось в его меридианы. В то же время внезапная резкая боль ударила в лоб, и виски начали пульсировать, словно резонируя с вторгающимися силами в меридианах. Бай Кэ подумал: «Плохо дело!» Но было уже поздно отступать. Ноги словно приклеились к ледяному кристаллу; он не мог пошевелиться, не то что сбежать. Холод под ногами заставлял сердце сжиматься, а боль над головой была словно от прокалывания иглами — жгучая, будто кожу рвали, а череп распиливали. Дважды за один день попавшись на уловку, он почувствовал редкое и сильное желание выругаться: «Что, чёрт возьми, это за место?!» В мгновение ока его раздирала боль, тело корчилось в судорогах, губы кровоточили от того, как сильно он их прикусил, и он скорчился на ледяном кристалле. Как раз когда ему показалось, что его разрывают две противоположные силы, он вдруг почувствовал, как что-то тёплое накрыло его лоб. Мгновенно окружающий холод отступил, как отлив, и сильная боль во лбу резко утихла. Гудение в ушах от боли прекратилось. Лежа, почти рухнувшим на «ледяной кристалл», ещё не успев отдышаться, он услышал пронзительный, отчаянный крик, разорвавший тишину и донёсшийся до его ушей: «Спасите!»