Мятежные ученики/The rebel disciples

Цзюньсяо не выказал удивления от внезапного появления Юй Сяня. На самом деле ещё в доме Бай Кэ он уже отправил письмо Юй Сяню. Точнее, мастер и ученик с года возвращения Бай Линчэня в мир смертных рассчитывали время, искали его местонахождение. Изначально у них не было планов вовлекать переродившегося Бай Линчэня в даосские дела. Они хотели только собрать его рассеянную душу, позволить ему жить как обычному человеку и затем пустить всё на самотёк, обеспечив ему безопасность на всю жизнь. Однако ситуация Бай Линчэня была уникальной. Обычные методы поиска души на нём не действовали. Поэтому более десяти лет Юй Сянь и Хуо Цзюньсяо неустанно искали, но не находили чётких следов. Они сузили область до соседних городов. Только прошлой ночью, когда Бай Кэ был заблокирован у своих дверей двумя учениками Врат Хэнтянь с тремя монстрами, Цзюньсяо, находившийся в соседнем городе, впервые почувствовал его присутствие. Хотя оно было слабым и почти неуловимым, знакомое ощущение не меняется за тысячелетия. Так он успел примчаться спасти Бай Кэ, но неожиданно попал в ловушку, расставленную Вратами Хэнтянь. Но, как бы то ни было, найти переродившегося Бай Линчэня в образе Бай Кэ было для него счастливым событием. Если до получения известия от Цзюньсяо у Юй Сяня ещё оставались сомнения в личности Бай Кэ, то слабый, но знакомый всплеск духовной силы, исходящий от Бай Кэ в момент приближения иллюзии в форме арахиса, полностью развеял сомнения Юй Сяня. Однако по сравнению с Цзюньсяо Линь Цзе и Бай Кэ были весьма шокированы. «Погодите-ка!!» — Линь Цзе очнулся с шокированным выражением лица, дрожащей рукой указывая на Юй Сяня. «Учитель, как вы его только что назвали? Юй Шисюань?!» Юй Сянь не удивился, что Цзюньсяо представил его так; когда они были снаружи, они всегда использовали свои мирские имена до входа в Дао. В конце концов, имена вроде «Юнь Чжэн» и «Юй Сянь» были способны напугать многих людей. Скрестив руки, он ухмыльнулся и взглянул в небо: «Меня зовут Юй Шисюань, и что?» «А автор «Наньхуа цзи» тоже зовётся Юй Шисюань?!» — продолжал шокировано Линь Цзе. Юй Сянь почесал щёку: «Наньхуа цзи?» «Не помните историю, которую сами выдумали?» — Цзюньсяо без выражения взглянул на него. Юй Сянь откашлялся: «Эм... Похоже, есть такая книга». Бай Кэ указал на Цзюньсяо: «Он сказал, что всё в вашей книге, кроме имён и мест, — чушь». «Хсс... мелкий сопляк!» — Юй Сянь косо взглянул на Цзюньсяо, потом гневно уставился на Бай Кэ. Про себя подумал: «Прошло тысячи лет, а эти два неблагодарных ребёнка всё так же любят разоблачать мои проделки.» «Ох... мир слишком сложен. Это старые записи, записанные много лет назад. Зачем так чётко всё помнить?» — Юй Сянь уверенно оправдался. «Главное, что хорошо написано, верно? Это просто развлечение. Зачем так серьёзно? Не верите? Если кишка не тонка — найдите того, кто знает, и спросите в лицо!» Бай Кэ снова указал на Цзюньсяо, без стеснения разоблачая: «Он сказал, те, кто знает, либо в затворничестве, либо кости их давно сгнили». Линь Цзе молча взглянул на Цзюньсяо: «И Учитель». Юй Сянь парировал: «Сопляк — мой внук. Что я скажу, то и будет. Что он мне сделает? Если посмеешь — ударь!» Цзюньсяо молчал. Старик был таким же ненадёжным и бесстыжим, как всегда. «К тому же у меня есть поддержка». Юй Сянь поманил гигантских зверей, сидящих как собаки, притворяющихся арахисом. «Разве я не написал шедевр, где на каждой странице истинные слова?» Гигантский зверь завилял хвостом, моргнул глазами и в поддержку Юй Сяня издал рёв, сотрясающий горы и раскалывающий землю. «Чёрт...» — Линь Цзе от страха задрожал. Бай Кэ: «...» Именно из-за этого он не мог верить словам старика. Как можно держать такого тупого зверя как питомца? Цзюньсяо взглянул на глупого зверя: «...Я слышал, что Арахис содержится в моём святилище. Сейчас хозяин — я. Но каждый раз, когда я возвращаюсь, вижу, как вы, Прародитель, выгуливаете моего питомца как собаку». Арахис тихо встал, потом сгорбившись присел позади Цзюньсяо, снова сел и обдал пылью Линь Цзе и Бай Кэ рядом. Возможно, почувствовав неловкость, пока эти двое не успели отреагировать, быстро обмёл их своим пушистым хвостом. Линь Цзе: «Ха-ха-ха... Апчхи! Ха-ха, так щекотно!» Бай Кэ почувствовал, что эту чрезвычайно абсурдную сцену можно описать одной фразой: повседневная рутина сумасшедших. Арахис, похоже, нашёл Линь Цзе забавным и пристрастился. Как только Линь Цзе закончил шокирующий чих, он озорно пару раз провёл хвостом, заставляя того чихать без остановки. В результате Линь Цзе плавно переходил между «Ха-ха-ха» и «Апчхи», почти задохнувшись от дразнилок. Наконец Бай Кэ сбоку напомнил Арахису: «Если будешь так играть, он прямо здесь выроет яму и сам себя похоронит». Арахис, похоже, особенно слушался слов Бай Кэ, сразу поджал хвост и сел ровно. Линь Цзе со слезами на глазах рухнул на землю, ухватился за ногу Бай Кэ и закричал: «Спаси меня, благодетель!» Юй Сянь потёр подбородок, понаблюдал немного, потом, схватив Цзюньсяо за руку, указал на себя: «Как ты вообще взял такого ученика? Это место кажется не очень хорошим». Линь Цзе, почти полумёртвый, всё равно не удержался от шутки: «Мозг промыт для культивации, мозжечок прострелен для секты». Бай Кэ: «...» Молча отдёрнул ногу, словно безумие может передаваться через физический контакт. «Очень глупый и энергичный!» — Юй Сянь одобрительно кивнул, потом повернулся к Цзюньсяо: «Неплохо, очень похож на тебя в молодости!» Цзюньсяо тут же стряхнул его руку. Юй Сянь посмотрел на непослушного ученика, потом на Бай Кэ, давно забывшего о мирских делах, и, взмахнув рукавом, презрительно сказал: «Что плохого в том, что оба отказываются смотреть в прошлое!» Цзюньсяо полностью проигнорировал его, подошёл к Бай Кэ и мягко похлопал по плечу: «Пойдём, не стой просто так у входа». Услышав это, Бай Кэ двинулся потянуть Бай Цзысюя, который с самого начала прислонился к дереву. Хотя духовный мир его ненадёжного отца сильно отличался от мира обычных людей, суматоха только что определённо была выше его возможностей. Бай Кэ понятия не имел, о чём тот сейчас думает. Но кто бы мог знать, что как только его рука коснулась Бай Цзысюя, тот высокий и худой силуэт дрогнул и с глухим стуком упал на землю. Бай Кэ не успел среагировать и остался с пустыми руками. Несмотря на то что с детства пережил разные особые состояния Бай Цзысюя, Бай Кэ всё равно испугался. Он поспешно присел на корточки посмотреть, что случилось, но другая рука опередила его. Хуо Цзюньсяо протянул два тонких пальца и пощупал лоб Бай Цзысюя, под носом и запястье. Потом похлопал Бай Кэ по плечу и глубоким голосом сказал: «Он просто спит, ничего больше». «Спит...?» — Бай Кэ нашёл это несколько абсурдным. Ещё раз посмотрев на Бай Цзысюя — брови нахмурены, лоб покрыт мелким потом, волосы прилипли — казалось, он только что пережил какую-то боль. «Вы уверены, что он не без сознания? Как он мог просто так уснуть?» Цзюньсяо покачал головой: «С прошлого ночи, когда он проснулся, больше не спал. Только что снова испугался, и, похоже, это напомнило ему какие-то неприятные переживания. Он на мгновение замер, а после того как вырвался, из-за крайнего истощения быстро впал в глубокий сон». Сказав это, он поднял руку и накрыл лоб Бай Цзысюя. Тёплое свечение прошло от кончиков его пальцев, заставив крепко нахмуренные брови Бай Цзысюя постепенно расслабиться, вернуться к обычному спокойному выражению. Бай Кэ всё ещё немного беспокоился, но, подумав, что при присутствии Цзюньсяо и Юй Сяня вряд ли будут большие проблемы, сумел успокоиться. Цзюньсяо хлопнул Арахиса по заднице, и глупый гигантский зверь встал. Его широкая спина была словно мягкая кровать. Он положил Бай Цзысюя на спину Арахиса, а Юй Сянь тоже закинул туда слабо сидящего на земле Линь Цзе. Пушистая спина оказалась удивительно просторной для двух лежащих рядом человек. Так Арахис понёс двоих, виляя хвостом и подзывая Бай Кэ вперёд. Не прошли они и двух шагов, как Цзюньсяо отхлестал хвост в сторону. Хотя с глазами Бай Кэ не было проблем смотреть под ноги, в таком необычном месте он всё равно чувствовал себя неуверенно. Поэтому когда большая рука Цзюньсяо накрыла его спину, наполовину поддерживая, он на мгновение замешкался, но продолжил идти вперёд, не выказывая признаков отказа. Юй Сяню было что ещё сказать Цзюньсяо, поэтому, он шёл с другой стороны, а Арахис, неся Линь Цзе и Бай Цзысюя, трусил позади Бай Кэ. Не довольствуясь простой ходьбой, он иногда наклонялся и тёрся головой о лицо Бай Кэ, словно тот был огромным кулоном. Но Бай Кэ не обращал на это внимания, потому что волна за волной странных сцен уже полностью захватила его внимание. Изначально он думал, что так называемое святилище — это просто горный лес, чуть более таинственный, чем обычные места, украшенный их культивационным фоном. В лучшем случае обильный духовной энергией, подходящей для культивации, с чётким и освежающим пейзажем, немного похожим на Врата Хэнтянь. Но углубившись, он понял, насколько ошибался. Это был не просто лес с обильной духовной энергией — В обычном лесу деревья не двигались бы сами, и в глубоких горных ручьях вода не текла бы вспять... Сначала Бай Кэ думал, что Цзюньсяо и Юй Сянь используют техники, чтобы расчищать дорогу, раздвигая цветы и деревья в стороны, создавая путь для них четверых. Но потом он заметил ещё более странные явления — Иногда цветы и деревья раздвигались, чтобы облегчить проход, а иногда активно приближались, протягивая длинные и нежные лозы, чтобы мягко ткнуть их в щёку или руку. Один раз ветка, усыпанная бутонами, даже нагло хлопнула Бай Кэ по ягодицам, заставив его быстро обернуться. Он увидел, как Цзюньсяо отмахнулся от неё, потряс, и та молча втянулась обратно, притворяясь обычной веткой. Бай Кэ: «...» Будучи, по очереди дразним ветками на дороге, если бы Бай Кэ всё ещё думал, что это делают Цзюньсяо и Юй Сянь, он был бы наивен, как Линь Цзе. Его сомнения становились всё тяжелее, пока они не дошли до журчащего ручья. В отличие от двух «послушных» ручьёв, встреченных ранее, этот немного изогнулся, когда Бай Кэ шагнул вперёд, чтобы перейти, потом изогнулся снова, обвиваясь обратно перед ним. Нога Бай Кэ замерла, не коснувшись земли. Стоя на месте, он посмотрел на ручей перед собой, затем бесстрастно перевёл взгляд назад на ручей позади, осознав, что изначально прямой ручей теперь изогнулся в форме «几» прямо там, куда он собирался ступить. Он снова попробовал левой ногой, только чтобы увидеть, как ручей мгновенно изогнулся ещё раз, так что левая нога, которая уже должна была переступить на другой берег, всё ещё оставалась на этой стороне ручья. Бай Кэ: «...» Отлично! Этот ручей издевается надо мной. Принимая во внимание прежние лозы и всё остальное, Бай Кэ пришёл к выводу в своём сердце — это святилище живое!