Мятежные ученики/The rebel disciples

Для Хуо Цзюньсяо такие сцены были привычны уже более пяти тысяч лет, настолько, что он почти забыл то изумление, которое почувствовал, впервые их увидев. Он и Юй Сянь подсознательно считали это тайное царство обычным, повседневным явлением, поэтому сначала не заметили удивления Бай Кэ. Только когда он увидел, что Бай Кэ делает три шага и замирает каждый раз, когда его касаются, он вспомнил, насколько невероятными должны быть эти зрелища для обычного человека. Поэтому он похлопал Бай Кэ и объяснил: «У всего есть дух, а в тайном царстве это особенно верно». Бай Кэ не был легко пугающимся кроликом; кроме дискомфорта от случайных прикосновений этих странных вещей он оставался относительно спокойным. Услышав объяснение Цзюньсяо, он деревянным лицом ответил: «Я никогда раньше не видел такого духа». Однако... Он перевёл взгляд на Линь Цзе на спине Арахиса, который обычно был тем, кто громче всех кричал и восхищался, но за всё путешествие не издал ни одного «Вау» или «О боже мой». Это было весьма необычно. Заметив взгляд Бай Кэ, Линь Цзе, который до того игриво дразнил зелёную лозу, отпустил лозу и снова лёг на спину Арахиса. Он подвинул голову ближе к Бай Кэ и сказал: «Ты напуган? Чувствуешь, что всё мировоззрение полностью перевернулось?» Бай Кэ слегка дёрнул губами: «Старого мировоззрения и так почти не осталось». «На самом деле это и мой первый раз в тайном царстве», — Линь Цзе не мог усидеть на месте. Он жестикулировал руками и время от времени играл с ветками сбоку или с блестящей чёрной шерстью на спине Арахиса. «Я видел такие места только в книгах или слышал в преувеличенных рассказах. Изначально тайные царства были не такими. Это просто участок земли с обильной духовной энергией, который находил кто-то с определённым уровнем культивации, а потом огораживал его запретом, делая своим жилищем. Тогда в мире было много таких мест, полных духовной энергии, не то что сейчас, когда за каждый дюйм земли дерутся. Культиваторы часто расширяли территорию, включая окружающие горы и леса, чтобы легче культивировать и было больше места. Они оставались внутри на сто-восемьдесят лет, потом выходили путешествовать, а когда получали какое-то озарение — возвращались и оставались ещё на несколько десятилетий. Со временем, когда культиваторы впитывали духовную энергию тайного царства для повышения собственной культивации, флора и фауна в царстве тоже впитывали энергию культиватора, постепенно обретая собственный дух...» Бай Кэ кивнул и подвёл итог: «То есть история о слиянии неба и человека, чтобы вместе стать духовными». Линь Цзе полностью согласился: «Именно, это всем выгодно!» Уже духовные Цзюньсяо и Юй Сянь: «……」 Полуодухотворённая лоза, которая пыталась украдкой коснуться головы Бай Кэ, на мгновение замерла, потом молча втянулась обратно. «Если так, то раз культиваторы были во все времена, разве это не значит, что таких тайных царств должно быть много?» — Бай Кэ почувствовал, будто мир, в котором он жил, незаметно превратился в решето. «Конечно нет!» — Линь Цзе покачал головой. «Если бы такие тайные царства были повсюду, обычным людям вообще негде было бы жить. Чтобы флора и фауна в тайном царстве стали духовными, нужна невероятно высокая культивация. Это не то, чего может добиться кто угодно. Большинство мест, огороженных культиваторами, остаются неизменными всю их жизнь, а после их смерти, когда запреты ломаются, туда приходят другие и занимают место. Такие места по-настоящему нельзя назвать тайными царствами. Настоящие тайные царства — как у Второго Учителя, где каждое растение и каждый ручей имеют собственный дух. И настоящее тайное царство...» Он склонил голову, закатывая глаза, будто эксперт, серьёзно рассчитывающий что-то. После мгновения преувеличенного размышления он серьёзно сказал Бай Кэ: «По моим оценкам, за всю историю их было не больше тридцати». Бай Кэ: «...» Он всё ещё чувствовал, что мир превратился в решето. Хуо Цзюньсяо и Юй Сянь, которые сначала считали объяснение Линь Цзе довольно правдоподобным и позволили ему продолжать экспертствовать, теперь вздрогнули от названного им числа. Юй Сянь мрачно посмотрел на Линь Цзе, хотел прервать, но проглотил слова, когда Линь Цзе продолжал страстно говорить. В любом случае, если Линь Цзе ошибётся, это не большая беда. «Однако большинство тайных царств, как это, неизвестны людям. Так что моя оценка — всего лишь оценка. Известных тайных царств мало. Так называемые Три Врата, Шесть Сект и Двенадцать Царств — это и есть тайные царства, например, Царство Облачного Дракона Мастера Юнь Чжэна, Царство Маха Мастера Сюань Мина и Царство Беззаботности Мастера Юй Сяня... О, и ещё Царство Ясного Света бывшего главы секты Юйшэн —» Пока Линь Цзе перечислял, упомянутые Мастер Юнь Чжэн и Мастер Юй Сянь молча разглядывали окрестности, словно внезапно заинтересовались вещами, которые видели тысячи лет. Видя, что Линь Цзе готов перечислить все известные тайные царства, Бай Кэ прервал: «Где ты нашёл эту информацию? Я потом посмотрю». «Из книг, которые я переписывал», — сказал Линь Цзе, потом резко остановился и жалобно посмотрел на Цзюньсяо: «Кстати, Второй Учитель, куда делись мои книги после того, как вы взмахнули рукавом?» «Я пролистал их; все эти книги разрозненные и вводящие в заблуждение, полуправда-полувымысел. Лучше не читать». — Цзюньсяо сказал, взглянув на Юй Сяня, который с руками за спиной смотрел в небо. «Это показывает, что секта Хэнтянь действительно не сосредоточена на обучении учеников, раз книги, которые ты переписывал, — просто развлечения без пользы для повышения культивации». Это, похоже, задело Линь Цзе за живое, он опустил голову и качался в такт шагам Арахиса: «На самом деле не совсем так. Насколько я знаю, некоторые старшие братья переписывали книги, отличные от моих. Они даже не входили в ту же библиотеку, что и я. Те, кого отправляли в ту библиотеку, в основном имели худшие способности». «Способности и корневые кости действительно влияют, но это не всё», — легко сказал Цзюньсяо. «Второй Учитель, вы видели когда-нибудь человека со средними способностями и корневыми костями, который в итоге стал великим культиватором?» «Видел такие случаи, и их способности и корневые кости были даже хуже средних — хуже, чем у тебя». Линь Цзе: «...» Хуже, чем у меня... Чёрт, Учитель, вы косвенно подчёркиваете, насколько плохи мои способности?! Однако, услышав слова Цзюньсяо, Линь Цзе почувствовал себя чуть увереннее. Он не удержался и представил себя когда-нибудь великим культиватором и с лицом, полным тоски, сказал: «Значит, и я когда-нибудь смогу иметь своё собственное тайное царство, как Второй Учитель?» Юй Сянь решительно прервал: «Проснись». Линь Цзе: «...Предок, нельзя ли помягче?» «Кстати —» Юй Сянь, похоже, что-то вспомнил и собирался поговорить с Цзюньсяо. Однако он успел сказать только три слова, как Линь Цзе назвал его «Предком», и у Юй Сяня от шока чуть не подкосились ноги. «Предок?!» — Юй Сянь уставился на Линь Цзе. «Разве вы не Старейшина Учителя? Я долго думал и решил, что так уважительнее». Засунь себе это уважение куда подальше в задницу! Юй Сянь собирался возразить, но увидел, как Цзюньсяо кивнул и сказал: «Пусть зовёт так. Ему нравится хвастаться старшинством, пусть развлекается». «Эй! Предок!» — Линь Цзе сразу закричал ещё с большим энтузиазмом. Юй Сянь почувствовал, будто спина согнулась, зрение помутилось, а кости заскрипели, словно он в одно мгновение постарел на тысячу лет. И как раз когда он пытался отдышаться, Бай Кэ, который всё это время был вполне серьёзен, добавил ещё одну порцию оскорбления: «Предок, смотрите под ноги». Неожиданно это заставило Цзюньсяо и Юй Сяня одновременно сказать: «Так его нельзя тебе называть!» Юй Сянь хлопнул себя по бедру и посетовал: «Какой грех, иерархия поколений полностью перепутана...» Бай Кэ скривился и продолжил идти, с некоторой грустью чувствуя, что всего за один день он как-то привык общаться с этой кучей невротиков. На мгновение ему даже стало довольно весело! Тайное царство было гораздо больше, чем представлял Бай Кэ. Им потребовалось много времени, чтобы дойти до места, где обычно жил Цзюньсяо. Цзюньсяо на самом деле жил не в пещере в горах, а в тихом месте с простым и элегантным домом. По сравнению с ослепительными видами по дороге это место было достаточно простым, чтобы окинуть его одним взглядом. «Тебе каждый раз приходится так далеко идти, когда возвращаешься?» — Бай Кэ не удержался и спросил. «Конечно нет». — Хуо Цзюньсяо покачал головой и поднял бровь на Линь Цзе, сказав: «Я просто показываю вам дорогу, чтобы вы не заблудились, если когда-нибудь придёте сюда практиковаться. Я не воспитываю избалованных учеников. Если заблудитесь — сами ищите выход». Линь Цзе: «...» Чёрт возьми, кто вообще запоминает направление, когда смотрит на всё подряд? Бай Кэ: «...» От природы плохо с ориентированием, даже если стараться — не запомнит. Пока Бай Кэ об этом беспокоился, он увидел, как Цзюньсяо откуда-то достал очень маленький колокольчик и, глядя на него сверху вниз, сказал: «Носи этот колокольчик с собой. Если когда-нибудь заблудишься или попадёшь в опасность, а меня рядом не будет — зажми его между большим и средним пальцем и потряси три раза. Арахис придёт тебя искать. Также обычные люди не слышат этот колокольчик». Обычные люди? Бай Кэ инстинктивно потряс им и услышал чистый «динь» прямо у уха. «...» Разве обычные люди не должны его слышать? Он даже не успел спросить, как над ним нависла большая тёмная тень, и тёплая пушистая мордашка Арахиса ласково потёрлась о него. Цзюньсяо молча наблюдал за его действиями. Когда он увидел удивлённое выражение Бай Кэ после тряски колокольчика, по лицу пробежала тень грусти. Он угадал, что Бай Кэ собирался спросить, поэтому сделал паузу и объяснил: «Ты его хозяин, поэтому естественно слышишь». Бай Кэ кивнул, принимая объяснение. Видя, что он больше не спрашивает, Цзюньсяо поднял запястье Бай Кэ. Его пальцы зажали крошечный колокольчик и надели его на нитку тёмно-коричневых деревянных бусин. Когда Бай Кэ отдёрнул руку, он заметил, что колокольчик теперь часть браслета. Он издавал очень слабый звон при движениях. Хотя он знал, что другие не слышат, Бай Кэ всё равно чувствовал себя кошкой или собакой с этим колокольчиком. Он собирался спросить, нельзя ли носить колокольчик как-то иначе, как вдруг в воздухе раздался гудящий звук. Звук был не громким, но довольно привлекающим внимание. «Что это?» — Бай Кэ, от природы чувствительный к звукам, почувствовал в этом гуле ощущение срочности и нервозности. Он посмотрел в сторону звука и обнаружил тонкую нить, прикреплённую к углу карниза простого дома. Нить, слабо светящаяся, была соединена с шестиугольным предметом с шестью отверстиями, который мягко вибрировал и издавал гудящий звук. Другой конец нити уходил далеко, казалось, в ясное небо, пока не исчезал из виду. «Это Цзинсюнь», — сказал Цзюньсяо, щёлкнув пальцем по гудящему предмету, и тот мгновенно замолчал. (镜埙 цзинсюнь — буквально «зеркальная окарина»; написанное по-другому 警讯 цзинсюнь может означать «сигнал тревоги») Цзюньсяо снял Бай Цзысюя со спины Арахиса и одним взмахом рукава смахнул вниз и Линь Цзе. Затем указал на лес облачного бамбука, окутанный тонким слоем тумана за домом, сказав: «Отсюда вы можете вернуться в секту Хэнтянь. Я поставил заклинание во дворе. Когда Цзинсюнь звенит — значит, кто-то входит». Бай Кэ посмотрел на всё ещё безсознательного Бай Цзысюя и сказал: «Мой отец —» «Он пока останется здесь. Обсудим, когда он проснётся. Завтра в час кролика я встречу тебя у входа в тайное царство». С этими словами Цзюньсяо махнул рукой, и Бай Кэ с Линь Цзе почувствовали порыв ветра в спину. Их толкнуло в туман, и когда они снова открыли глаза, уже были в комнате Линь Цзе в секте Хэнтянь. Как только они восстановили равновесие, услышали шаги во дворе, затем стук в дверь. Молодой мужской голос позвал: «Младший брат Линь, меня прислали доставить духовные пилюли новому младшему брату».