Мятежные ученики/The rebel disciples

Внезапный незнакомый голос заставил Бай Кэ и остальных вздрогнуть, но у них не было времени обращать внимание на содержание фразы. Бай Кэ резко повернул голову и посмотрел в сторону, откуда раздался звук. Он увидел бодрого маленького старика, который одну руку заложил за спину, а другой поглаживал бороду. На голове белые волосы, шёл медленно и степенно. Шёл в эту сторону, осанка определённо была образцом притворства. А человек, следующий за ним со вонючим лицом, был одетый в чёрное Хуо Цзюньсяо. Бай Кэ внезапно почувствовал, что ситуация настолько запутанная, что он едва ли может её понять. Гигантский зверь всё ещё упорно лизал лицо Бай Кэ. Линь Цзе, который наконец успокоился рядом, молча отвернулся. Он почувствовал, что картина настолько прекрасна, что он больше не может на неё смотреть, поэтому уставился на неопознанного старика. Старик подошёл к толпе и взмахнул рукавами. Гигантские звери, сидевшие рядами, стали как виртуальные изображения. С ветром, принесённым его рукавами, они полностью рассеялись, даже тени не осталось. Только тот, что лизал Бай Кэ, всё ещё мирно сидел там. Бай Кэ: «...» Если уж собирать, нельзя было собрать всех сразу? Что значит оставить одного?! Благодаря странной природе этого гигантского зверя язык ощущался очень реальным, но не оставлял ни следа слюны, иначе Бай Кэ давно бы взорвался. Словно поняв обиду Бай Кэ, маленький старик с улыбкой сказал: «Те все фальшивые. Это просто тени, спроецированные от настоящего тела. Специально используются, чтобы угрожать, запугивать и блефовать». Бай Кэ без выражения протянул руку, оттолкнул огромный язык и сказал: «А это настоящий?» Маленький старик посмотрел на гигантского зверя, тот с силой лизнул два раза, чтобы насытиться, и наконец поднял руку и взмахнул — исчез: «Этот тоже фантом». Бай Кэ: «...» Очень хорошо, специально. «Настоящий сзади». Маленький старик обернулся и посмотрел на дорогу в густом лесу. Бай Кэ и остальные проследили за его взглядом и увидели, как из-за поворота дороги выходит гигантский зверь. Он был размером со слона, но полностью чёрный, с чрезвычайно длинной и блестящей шерстью. На первый взгляд казалось, что за ним хорошо ухаживают. Лицо зверя выглядело довольно свирепым и ужасающим, когда он был свирепым раньше, но теперь расслабленное выглядело немного честным, и глаза не были гневно открыты, но казались довольно бодрыми. Четыре ноги были толстыми, но очень короткими, и поза бега была настолько глупой, что немного смешной. Позади тащился большой пушистый лисий хвост, качающийся из стороны в сторону как во время бега. Бай Кэ: «...» Линь Цзе: «Стиль картины немного поменяется?» Чёрт возьми, это правда то же самое, что те штуки, которые только что почти убили людей! Выглядит совсем по-другому! Вы шутите?! И гигантский зверь словно что-то почувствовал. Его четыре толстые короткие ноги почти не выдерживали, и он побежал прямо сюда. Во время бега поднял голову и заревел, заставляя землю дрожать. Линь Цзе втянул шею, веря на этот раз, что этот такой же, как группа только что. Старик помахал гигантскому зверю, но тот, кажется, вообще не обратил на него внимания. Вместо этого прошёл прямо мимо старика и направился прямо к Бай Кэ. «Что происходит?» — Бай Кэ почувствовал некоторые зловещие предчувствия в сердце, глядя на огромное существо, которое внезапно затормозило и остановилось перед ним, опустив лапы. Конечно же, как только он закончил говорить, глупый зверь, который наконец устоял, присел и потёрся о лицо Бай Кэ своей длинной и густой шерстью. В результате лицо было настолько большим, что почти задрало одежду Бай Кэ. Затем, пока Бай Кэ с безмолвным выражением лица поправлял одежду, тот радостно высунул свой огромный розовый язык. На этот раз это был настоящий язык, с горячим дыханием и каплей блестящей слюны, когда он высунулся. «...» Бай Кэ внезапно подпрыгнул и переместился на другую сторону ствола дерева, словно уворачиваясь от ядерной бомбы. Увидев, что его отверг Бай Кэ, гигантский зверь лёг на землю с поникшей головой, выглядя весьма обиженным. «У него всегда был такой плохой характер. Ты что, в первый день не знал? Чего притворяешься!» — старик подбежал и дважды хлопнул по лапам гигантского зверя, словно ненавидя, что железо не стало сталью (идиома, выражает досаду на то, что кто-то или что-то не может стать лучше, несмотря на усилия или желание). Услышав эту фразу, Бай Кэ снова немного ошалел. Он слышал, как старик раньше сказал «потому что увидел своего хозяина», и на мгновение подсознательно почувствовал, что хозяин, о котором говорил старик, — это он сам. Однако, как только это стало мыслью, он без колебаний опроверг её — очевидно, хозяином правильнее называть самого старика. В результате слова сейчас звучали немного неправильно —у кого это такой плохой характер? Бай Кэ подумал: «У меня?» Если это действительно относится ко мне, то я действительно немного готов потерять сознание. Бай Кэ чувствовал, что вещи, с которыми он сталкивался одна за другой недавно, немного слишком странные, но самая странная среди них — Хуо Цзюньсяо, который встал на колени и назвал «Учителем», едва увидев его. В результате дешёвый ученик ещё не проснулся, а он уже хочет иметь несколько дешёвых питомцев?! Но где вы видели такое гнездо для животных, где дверь может сломаться и пол обвалиться, если на него сесть?! Тот утёс явно прислан врагом. «Он меня знает?» — Бай Кэ не удержался и спросил. Старик погладил бороду и выглядел как глупый ребёнок: «Чушь! Вы не просто знаете друг друга, ты вырастил его от маленького котёнка до нынешнего размера». Бай Кэ: «...» Ты правда ещё не проснулся? Что здесь происходит... Он только ошалел, как увидел, что старик говорит гигантскому зверю: «Арахис, поздоровайся с этим глупым парнем, я не видел его много лет». После того как закончил говорить, гигантский зверь снова высунул язык, и он поспешно добавил: «Можно заиграться до смерти, просто веди себя нормально!» Такого большого зверя на самом деле звали Арахис. Кто дал имя? Не стыдно? В результате, прежде чем Бай Кэ закончил жаловаться в сердце, он увидел, как гигантский зверь с надеждой смотрит на него, затем втянул язык, вытянул толстую и огромную подошву и осторожно поднял её, мягкими подушечками к Бай Кэ. Бай Кэ дрогнул. По какой-то причине Бай Кэ подсознательно поднял пальцы и легко пощекотал низ толстых и мягких лап. Гигантский зверь не знал, щекотки ли ему надо или что-нибудь ещё. После того как Бай Кэ пощекотал, он внезапно втянул лапы, и вся шерсть на теле вздыбилась. Он качнул поясницей и величественно побежал вокруг дерева. Снова сел менее чем в трёх метрах от Бай Кэ. Это просто... змеиная болезнь. Линь Цзе наблюдал за каждым движением гигантского зверя и молча дёрнул уголками рта. В простом разговоре только что Линь Цзе почувствовал, что информации слишком много и он больше не может её переварить. Что значит, этот гигантский зверь выращен Бай Кэ? Вы правда шутите! Но маленький старик перед ним никоим образом не был обычным человеком. Если он мог так долго сражаться с Цзюньсяо, он должен быть выше глав и Старшин клана Хэнтянь. Он был могущественным существом. Он и Цзюньсяо, два великих бога, сидели здесь. Линь Цзе не осмеливался спрашивать или говорить, мог только смотреть глазами, носом, ртом и сердцем. Гигантский зверь наконец успокоился. Старик похлопал по его лапам, затем посмотрел на Бай Кэ, внимательно осматривая его сверху вниз. В тот момент Бай Кэ, казалось, увидел на его лице след грусти, и он исчез так быстро, что Бай Кэ даже усомнился, не померещилось ли ему. Когда он пришёл в себя, старик снова выглядел прищуренным и сгорбленным. Он несколько несерьёзно кивнул ему и с улыбкой сказал: «Глупый ученик, снова встретились». Бай Кэ: « ...» Он был просто немного беспомощен. Только что был дешёвый ученик. Только что необъяснимо получил дешёвого питомца. Один из них желал быть в четыре раза больше него. Ещё лучше теперь — пришёл прямо дешёвый учитель. Это что, группой решили надо мной поиздеваться? Он тупо посмотрел на Цзюньсяо. Лицо последнего было ещё более парализованным, чем у него. Он указал на старика, стоящего перед ним, и объяснил всем: «Мой мастер, Юй Шисюань». После объяснения потянул старика. Использовал метод передачи звука в рукаве и сказал: «Мастер Сяньюй! Не балуйте!» Старик косо взглянул на него и фыркнул: «Наконец-то знаешь, как кого-то называть?» Цзюньсяо дёрнул уголком рта и сказал: «Когда я переставал кого-то называть?» Старик с руками в рукавах посмотрел в небо и скривил губы. Этот парень действительно каждый раз, увидев его, называл «Учителем», и никогда не пропускал ни одного случая. Но это не то, что он имел в виду... С тех пор как Бай Линчэнь потерял душу и вошёл в реинкарнацию, колотушка полностью стала мёртвым деревом, и его тупость была даже хуже, чем у Бай Линчэня тогда. Бай Линчэнь жил слишком много лет и пережил слишком много вещей. Озорная натура юности была стёрта. В то же время и врождённая жизненная сила тоже была стёрта. За последние тысячу лет он становился всё более безжизненным, весь день проводя в этой секретной пещере и не общаясь с другими слишком много лет. Юй Сянь иногда даже беспокоился, что однажды он даже не будет знать, как говорить. Обращение к нему постепенно эволюционировало от шумного «Мастер Солёная Рыба» к послушному «Учитель», это было настолько скучно, что люди иногда не могли не грустить. Однако Юй Сянь всегда чувствовал, что этот парень однажды оживёт, потому что срок Бай Линчэня приближался. Но сегодня, когда он встретил Бай Кэ и услышал, как Цзюньсяо снова назвал его «Мастер Сяньюй», Юй Сянь понял, что пришло время... Его ученики и внуки, тысячи лет обременённые непосильной ношей, наконец-то смогли постепенно освободиться от бремени и снова ожить. -- Маленький театр: О Юй Шисюане Бай Линчэнь прожил тысячу лет, но никогда не думал, что однажды потащит всю семью с горы отмечать Праздник Середины Осени. Хуо Цзюньсяо прожил семь лет и никогда не думал, что однажды действительно последует за своим всегда строгим учителем, знаменитым ледяным главой секты Юйшэн, нарушит правила секты и спустится с горы в Праздник Середины Осени. И после посещения родителей и братьев пойдёт смотреть ночной рынок в городе. Но меньше всего он ожидал, что Мастер Сяньюй, который был ещё плохим стариком, когда спускался с горы, внезапно превратится в красивого молодого человека с чёрными волосами, простым одеянием и нефритовой короной, пока гулял по ночному рынку. Первое, что сделал этот бесстыжий мастер на ночном рынке — купил полностью белый веер у лотка с веерами. Затем бесцеремонно взял чью-то кисть и нацарапал несколько слов, расплатился деньгами, помахал новым веером и притворился повесой. В этот период кто-то заметил, что у него необычная осанка, и во время разговора спросил его имя. Он увидел, как тот парень мягко тряс бумажным веером и с улыбкой в глазах сказал: «Я — Юй Шисюань». Хуо Цзюньсяо внезапно превратился в перепёлку: «...» Даже У Наню не понравилось, что мастер сменил кожу. Было довольно беспомощно выйти купить что-то, чтобы посмеяться и снять скуку: «...» Среди трёх редисок единственной, кто купился на счёт Юй Сяня, была младшая сестра Цзюньсяо Шэнь Хань, которая обняла Юй Сяня со слюнявыми глазами и потом не отпускала. Цзюньсяо долго был ошарашен и наконец не удержался, тайком потянул Бай Линчэня и спросил: «Учитель, Мастер Сяньюй сегодня съел сырой рис?» Бай Линчэнь серьёзно ответил ему: «Он давно прошёл период Бигус (辟穀 бигу — буквально «избегание злаков», практика отказа от обычной пищи для достижения баланса энергий тела и продления жизни в даосизме). В период инедии есть не нужно». Цзюньсяо: «...Тогда почему он наряжается так, будто съел что-то грязное?» Бай Линчэнь: «Это его настоящий облик. Его обычный старческий вид в будни — это то, что он специально маскирует. Юй Шисюань было и его именем до входа в Дао. Каждый раз, спускаясь с горы, он будет использовать это имя». «...» Цзюньсяо внезапно почувствовал, что его три образа не очень хороши: «Я слышал только о том,что люди притворяются красивыми, как кто-то может специально наряжаться уродливым и старым?» Учитель, что вы пытаетесь сделать... Юй Сянь, идущий впереди, оглянулся на него и уверенно поднял брови: «Удобно полагаться на старость, чтобы продавать старость!» (идиома 倚老賣老 — «полагаться на старость, чтобы хвастаться опытом», вести себя высокомерно из-за возраста).