Мятежные ученики/The rebel disciples

Уголок рта Бай Кэ дёрнулся, словно он хотел рассмеяться. Он видел, как Цзюньсяо дважды встряхнул угол книги, которую держал, без выражения лица, но явно излучая сильное презрение. Тот протянул руку и взял рукописную копию, небрежно перелистывая её. Своими глазами он мог пользоваться в повседневной жизни, но читать было довольно трудно. Контуры иероглифов были намного более размытыми, чем у обычных предметов. Но культиваторы отличались от обычных людей: возможно, из-за частого рисования символов и надписей, иероглифы, которые они писали, несли в себе немного духовной ауры и были гораздо чётче. К тому же мастерство Линь Цзе, вероятно, было ограниченным; тонкий мелкий правильный почерк он писать не умел. В сочетании с его характером почерк растекался удобно, как человек, развалившийся в шезлонге на солнце, поэтому Бай Кэ читал не слишком медленно. Пролистал главу — не мог отличить правду от вымысла, но в одном был уверен: у автора был большой талант к рассказыванию историй. Повествование полно поворотов, а конец оставляет захватывающий саспенс, довольно интересно. «Дай мне эту книгу на несколько дней», — Бай Кэ поднял голову, встряхнув книгой в сторону Линь Цзе. Цзюньсяо: «...» Он действительно не хотел поднимать слишком много прошлого, чтобы Бай Кэ не начал частично восстанавливать воспоминания в неподходящее время и не запутался. Но это не значило, что он мог терпеть, как биография, написанная как опера, промывает Бай Кэ мозги. Заметив отсутствие реакции у Бай Кэ, Линь Цзе взглянул на него и объяснил: «Не принимай всерьёз, просто читай как роман; довольно интересно». Цзюньсяо: «...» Настроение стало ещё более сложным. Он не мог гневно смотреть на Бай Кэ, поэтому молча направил острый взгляд на Линь Цзе, который лелеял и хранил эту мусорную книгу как сокровище. Линь Цзе почувствовал холодок по спине от этого взгляда, будто его ударили случайно. Но сейчас ему было не до того; что могло быть хуже, чем полный крах всего мировоззрения? Прошло уже несколько лет с тех пор, как Линь Цзе скопировал эту книгу. Каждый опыт, через который проходит молодой человек в процессе взросления, каждое впечатляющее выражение, с которым он сталкивается, в разной степени вносят вклад в сложное формирование его мировоззрения. И эта книга — Линь Цзе читал её с одиннадцати-двенадцати до шестнадцати-семнадцати лет, десятки раз, оставив неизгладимое впечатление. Многие его убеждения, восхищение уважаемыми личностями, понимание пути культивации и устремления на будущее были значительно сформированы именно этой книгой. Хотя он и чувствовал, что в книге наверняка есть преувеличения и выдумки, большая часть всё-таки основана на фактах. Поэтому полностью перевернуть её сейчас было всё равно что получить удар дубинкой по голове — всё лицо в крови. «Во всяком случае... в ней должна быть хоть какая-то правда, верно?» — с трудом выдавил Линь Цзе. Цзюньсяо кивнул. Линь Цзе тяжело выдохнул. «Имена людей настоящие», — без выражения добавил Цзюньсяо. Линь Цзе: «...А что ещё?» «И большинство упомянутых названий мест действительно существовали». «Что-нибудь ещё?» «Нет». Линь Цзе: «...» Чёрт, так вообще можно играть?! Какая разница между этим и полностью выдуманным сюжетом?! «А всё про Мастера Юнь Чжэна тоже выдумано? Например, как он зарубил двенадцать Кровавых Демонов?» Линь Цзе почувствовал, что все героические подвиги, которыми он восхищался и боготворил, теперь ложь. Если так, то можно сразу заканчивать, собираться и идти прямо в море промывать мозги солёной водой. Услышав имя «Юнь Чжэн», лицо Цзюньсяо стало ещё более невыразительным, а тон бил без малейших колебаний: «Он не убивал двенадцать Кровавых Демонов». Бай Кэ взглянул на него. Почему-то он почувствовал, что реакция Цзюньсяо на дело Юнь Чжэна кажется неестественной. Линь Цзе: «Кто мне помешает? Я сегодня иду в море!» «То есть книга полностью безосновательна? Почему тогда связали Юнь Чжэна с этими Кровавыми Демонами?» — Бай Кэ небрежно пролистывал книгу и спросил. При упоминании «Юнь Чжэна» из уст Бай Кэ глаза Цзюньсяо на мгновение дрогнули. Он сделал паузу и сказал: «Возможно, потому что он убил Короля Кровавых Демонов». «Чёрт, Мастер Юнь Чжэн убил Короля Кровавых Демонов?! Разве не говорили, что тот никогда не покидал своё логово? Как он это сделал?» — Линь Цзе, только что почти отчаявшийся, внезапно ожил. По сравнению с Королём Кровавых Демонов двенадцать Кровавых Демонов — просто мусор! Тоном «я съел миску риса» Цзюньсяо заявил: «Он нашёл их гнездо». Бай Кэ: «...» Линь Цзе на мгновение отупел, потом вспомнил что-то и спросил: «Кстати, о Кровавых Демонах — в книгах, которые я читал, о них упоминалось только вскользь, говорили, что в итоге они погибли, но не объясняли как. Всё держалось в секрете и таинственности. Почему?» Цзюньсяо нахмурился, явно испытывая нетерпение к этой теме, поэтому коротко отшил Линь Цзе: «Хаотичные обстоятельства, мало свидетелей, к тому же это касалось большой катастрофы». Любопытство Линь Цзе разгорелось ещё сильнее, он хотел расспросить подробнее, но Цзюньсяо уже сменил тему: «Кто написал эту книгу?» Будучи по натуре нетерпеливым, Линь Цзе сразу стал ностальгировать, когда Цзюньсяо спросил про автора. В итоге он хлопнул себя по лбу и воскликнул: «Юй Шисюань! Я вспомнил! Автор — Юй Шисюань!» Выражение лица Цзюньсяо стало таким, будто он только что проглотил муху: «...» Бай Кэ остановился, листая книгу: «Юй Шисюань?» «Почему?» — Цзюньсяо повернулся и спросил. Бай Кэ посмотрел на него, чувствуя, что реакция Цзюньсяо на эти слова странная. «Ничего, просто кажется, что имя знакомое». Бай Кэ небрежно придумал причину, хотя это был просто спонтанный вопрос. Неожиданно, как только он это сказал, Цзюньсяо показался ещё более странным и даже переспросил: «Почему знакомое?» Бай Кэ: «...» Какой смысл спрашивать, почему знакомое? Ты пришёл пошутить? Осознав, насколько странным был его вопрос, Цзюньсяо откашлялся и повернулся к Линь Цзе: «С этого момента, когда увидишь книги Юй Шисюаня — сразу закрывай и клади обратно». «Почему?» «Потому что из десяти его предложений едва ли половина одного может быть правдой». «То есть он специализируется на чуши?» — Линь Цзе ухмыльнулся. «Какова его цель...?» Цзюньсяо остался без выражения: «Развлечение». «Для кого?» «Для себя». Линь Цзе: «...» Бай Кэ: «...Сейчас ещё можно успеть домой?» Смотря на этот мир культивации, я ещё не слышал ни об одном нормальном человеке. Если они не сумасшедшие, то полные идиоты. Однако, когда нормальный человек сталкивается с совершенно новым миром, каким бы странным и необычным он ни был, в нём всегда найдётся любопытное сердце, жаждущее исследования. Характер Цзюньсяо — мало говорить, но многое сказать — особенно разжигал любопытство Линь Цзе. Даже Бай Кэ, который обычно мало интересовался чужими жизнями, почувствовал некоторое любопытство к той легендарной эпохе смуты и перемен. Видя, что разговор между двумя, кажется, углубляется, Цзюньсяо сразу замолчал. Взмахом чёрного рукава все разбросанные рукописные книги в комнате мгновенно аккуратно собрались на круглом столе, включая ту, которую сейчас смотрел Бай Кэ. Затем широким взмахом рукава все книги на столе в одно мгновение исчезли, оставив всю комнату чистой и почти пустой. «Пойдём в другую комнату», — глубоким голосом сказал Цзюньсяо, затем широким шагом, словно метеор, вышел. Его чёрные одежды закружились и исчезли за дверью. Бай Кэ: «...» Лицо меняет быстрее, чем страницы листает. Линь Цзе с полным негодования лицом крикнул в теперь пустой дверной проём, куда исчез Цзюньсяо: «Вы такой крутой, властный и красивый, Учитель, и издеваетесь над учеником?!» Помедлив мгновение, он сам себе продолжил: «Издеваетесь!» «...» Бай Кэ больше не хотел оставаться в одной комнате с этим сумасшедшим, поэтому тоже быстро пошёл к двери. Переступая порог, он схватил Бай Цзысюя, который всё это время молча стоял у косяка, глядя в небо, погружённый в размышления. Сегодня его ненадёжный отец провёл в задумчивости почти столько же времени, сколько обычно за неделю. Каждый раз выражение лица было особенно озадаченным, словно тот что-то вспоминал. Когда Бай Кэ был помладше и видел Бай Цзысюя в таком состоянии, он не мог не спрашивать, о чём тот думает. Однако каждый раз Бай Цзысюй забывал, о чём думал мгновение назад, а из-за вопроса Бай Кэ отчаянно пытался вспомнить, становился ещё более тревожным, когда не мог, и в итоге заболевал, устраивая дома хаос. После нескольких таких уроков Бай Кэ вообще перестал спрашивать, молча переживая в душе. К счастью, за эти годы Бай Цзысюй бесчисленное количество раз уходил в задумчивость и столько же раз выглядел озадаченно. Если его не трогать, через какое-то время он сам приходил в себя и отвлекался на что-то другое. Ничего серьёзного никогда не случалось. Бай Кэ постепенно научился не вмешиваться. Он повёл Бай Цзысюя в другую комнату, а Линь Цзе торопливо последовал за ними. Однако они не могли угнаться за скоростью Цзюньсяо. Когда трое вошли в комнату, Цзюньсяо только что закончил уборку. Кроме первоначальной мебели ничего лишнего найти было нельзя. «Навык уборки за одну секунду такой практичный! Но Второй Учитель, почему вы не использовали его раньше?» — Линь Цзе подумал о том, как они с Бай Кэ вручную поднимали каждую книгу, и почувствовал себя полным дураком! «Надоедливо», — кратко ответил Цзюньсяо. Бай Кэ: «...» А поднимать каждую книгу по одной — не надоедливо? Какая это логика? Линь Цзе: «Тогда почему потом вмешались?» Цзюньсяо взглянул на него: «Потому что твои расспросы ещё более надоедливы». Линь Цзе: «...» «Этот уединённый и тихий двор удобен для моих приготовлений», — Цзюньсяо проигнорировал дальнейшие вопросы Линь Цзе и повернулся к Бай Кэ: «Каждому из вас по одной из этих пустых комнат». «А вы?» — спросил Бай Кэ. «У меня есть где жить». Цзюньсяо подошёл к дверному проёму, оглядел несколько углов во дворе и спросил Бай Кэ: «В какой комнате планируешь поселиться?» «Только что рядом с бамбуком. Эта комната между комнатой Линь Цзе и той, о которой я сказал. Отцу лучше здесь, мне легче за ним присматривать». Цзюньсяо кивнул. «Я создам скрытую дверь в той заросли облачного бамбука, ведущую в тайное царство, где я проживаю. В дальнейшем, кроме полудня и принятия духовных пилюль, я буду практиковаться в тайном царстве». «Хорошо». Линь Цзе сбоку смотрел с нетерпением: «А я, Второй Учитель?» Цзюньсяо, который открыто проявлял фаворитизм без малейшего колебания, наконец обернулся и сказал Линь Цзе: «Ты тоже пойдёшь». Сказав это, он заметил Бай Цзысюя, прислонившегося к косяку и смотрящего в небо. Усмехнулся и добавил: «Ну что ж, тогда каждому из вас по одному талисману».