Мятежные ученики/The rebel disciples

До того, как он услышал слова мастера Линь Цзе, казалось, что после этого часа они будут больше всего довольны только в том случае, если не произойдёт никаких отклонений. А этот час казался сценой, на которой чрезвычайно вероятно возникновение чрезвычайных ситуаций, точно так же, как критический период для тяжелобольных пациентов. Поэтому все особенно нервничали из-за состояния Бай Кэ. Хуо Цзюньсяо даже подготовил секретную технику, словно собираясь в первый же признак отклонения у Бай Кэ провести магическое спасение жизни. Но результат был таков: после часа все задержали дыхание ещё на десять минут, но у Бай Кэ не было никакой аномальной реакции. «Кроме огненной боли вот здесь, я ничего больше не чувствую», — Бай Кэ нахмурился, пытаясь дотронуться до киноварной родинки на задней стороне шеи, но был мягко отведён Цзюньсяо. «Не трогай как попало», — Цзюньсяо продолжал непрерывным потоком белого света между кончиками пальцев облегчать боль Бай Кэ. Бай Кэ: «...» Так это, кажется, моя шея? Он не был человеком, который легко доверяет или полагается на других, но в этот момент он необъяснимо почувствовал к Цзюньсяо странное чувство доверия. Возможно, это было из-за того, что вчера вечером Цзюньсяо серьёзно и искренне преклонил перед ним колени и назвал его Учителем, а возможно из-за того, что его забота и внимание казались такими естественными и неоспоримыми, что их невозможно было игнорировать, — и таким образом за короткое время, проведённое вместе, сформировалась странная привычка. Хотя всё ещё оставался след инстинктивной тревоги и страха перед кем-то, кто в тысячи раз сильнее него самого, это была тревога за жизни других, а не за свою собственную. Казалось, что с того самого момента, как он встретил Хуо Цзюньсяо, он подсознательно поверил, что этот высокий человек в чёрном никогда не причинит ему вреда. Поэтому Бай Кэ помолчал мгновение, а затем послушно убрал руку, позволяя кончикам пальцев Цзюньсяо покрывать левую заднюю сторону его шеи. Нити прохладного воздуха втекали в кожу из киноварной родинки, нейтрализуя ощущение жжения. Это было похоже на то, как кто-то дует прохладным ветерком на рану — нежно, но слегка щекотно. Ему приходилось силой удерживать лицо неподвижным, чтобы не шевелить шеей, отчего выражение его лица становилось деревянным. Линь Цзе, стоявший перед ним, был поражён выражением лица Бай Кэ, которое словно говорило: «Ты, кажется, должен мне миллионы». Долго поколебавшись, он взглянул на время и нерешительно сказал: «Прошло ещё полчаса, и, кажется, не произошло никаких особенно значительных изменений. Так что, может, нам уже отправиться к Вратам Хэнтянь?» «Пойдём», — Бай Кэ кивнул и первым направился к двери. С одной стороны, он хотел посмотреть, как эти всё ещё существующие секты культивирования бессмертных скрываются в таком огромном городе, будучи никем не замеченными. С другой стороны, он также хотел немного подвигаться, воспользовавшись возможностью прекратить технику пальцев Цзюньсяо. В конце концов, боль всё ещё была в пределах терпимого, а пальцы Цзюньсяо не испытывали бы дискомфорта, если бы не были приставлены к нему, но постоянное вот такое дутьё воздухом вокруг шеи заставляло всё тело деревенеть. Он и не подозревал, что Цзюньсяо своими длинными ногами спокойно сделал несколько шагов и уже оказался плечом к плечу с Бай Кэ. Оказавшись плечом к плечу, он нарочно замедлил шаг. Его рука естественно легла в позе, похожей на обхват плеча Бай Кэ, покрывая киноварную родинку на левой задней стороне шеи Бай Кэ, и больше не отрывалась. Бай Кэ мог только покориться судьбе: «...» Хотя эта поездка была не для осмотра достопримечательностей и не для неспешных прогулок по горам, Бай Кэ всё равно потащил с собой эксцентричного Бай Цзысюя. События прошлой ночи оставили у него страх, который всё ещё не прошёл; кто знает, не объявятся ли снова когда-нибудь у их порога какие-нибудь сумасшедшие? Оставить Бай Цзысюя одного дома — всё равно что оставить его в качестве приманки. Ни Цзюньсяо, ни Линь Цзе не возражали против этого; очевидно, они разделяли чувства Бай Кэ. Не сотрудничал сам Бай Цзысюй. Он немного поборолся против хватки Бай Кэ за его руку, приняв тон «взрослые заняты, детям не следует вмешиваться», и сказал: «Зачем ты меня тащишь с собой? Если все уйдут, кто будет охранять дом? Будет нехорошо, если люди с недобрыми намерениями воспользуются этим». Бай Кэ: «...» Отлично, он даже знает про недобрые намерения. «Именно чтобы никто не воспользовался, ты и должен пойти с нами». Бай Кэ, худощавый, но на удивление сильный, крепко держал руку Бай Цзысюя, несмотря на его сопротивление. «Тьфу! Знай своё место!» — Бай Цзысюй обругал его с суровым лицом, когда мягкий подход не сработал. «Ты что, всё ещё беспокоишься, даже если дом охраняю я? А?! Что такое просто комната? Даже если это целый дом, целый район или даже весь город Иши, защитить его — это всего лишь вопрос движения пальца!» Линь Цзе, глядя на него с восхищением, подумал про себя: Поведение этого парня с самого начала казалось странным, оказывается, он действительно сумасшедший. Кто ещё будет так легко говорить о защите целого города одним движением пальца? Этот парень должен быть на уровне Старшин или глав сект... в наши дни даже сумасшедшие такие утончённые? Он взглянул на Бай Кэ, который шёл впереди, поддерживаемый Цзюньсяо, и почувствовал прилив сочувствия: слепой и с сумасшедшим в качестве отца. У Линь Цзе не было телосложения героя, но было сердце героя; он чувствовал, что если когда-нибудь в будущем добьётся успеха, то обязательно поможет Бай Кэ... хотя этот парень двигался так естественно, что не подумаешь, что тот слепой, если бы не его всегда закрытые глаза. =_= Бай Кэ просто пропускал мимо ушей болтовню Бай Цзысюя и продолжал тащить его к двери. Бай Цзысюй заворчал ещё громче: «Ссс — я же тебе говорю, ты всё ещё не веришь? Если я брошу Талисман Семи Звёзд —» Как раз когда они шли вперёд, Цзюньсяо внезапно повернул голову и посмотрел на Бай Цзысюя, его бровь слегка нахмурилась, в глазах мелькнуло лёгкое недоумение и любопытство. Он остановился на месте, словно ожидая, что скажет Бай Цзысюй. Но Бай Цзысюй потерял дар речи, он некоторое время поборолся, закатил глаза: «Талисман Семи Звёзд?» Пораскинув мозгами некоторое время, он не смог придумать ничего связного и в итоге запутал сам себя. Его выражение изменилось от раздражения к растерянности, и в конце он просто стоял, погружённый в размышления. «В чём дело?» — Бай Кэ подумал, что это просто очередной случай бессмысленной болтовни Бай Цзысюя из-за чрезмерного чтения романов о культивации. Но, судя по выражению Цзюньсяо, здесь было что-то большее. Зная об этом очень мало и не понимая, что такое «Талисман Семи Звёзд», Бай Кэ обернулся и посмотрел на Линь Цзе. Линь Цзе, сбитый с толку внезапным поворотом Бай Кэ, почесал нос, внутренне ворча: «Какого чёрта, какого чёрта, этот молодой человек действительно слепой по-настоящему? Почему мне кажется, что его глазные яблоки смотрят прямо на меня сквозь веки?!» Поворчав, Линь Цзе помедлил немного, затем наклонил голову и сказал: «Талисман Семи Звёзд?» Бай Кэ: «...» Вдруг потерял всякий интерес к вашим так называемым крупным сектам. Если это продукты вашего обучения, какое будущее впереди? Цзюньсяо тихо взглянул на Линь Цзе: «...Хорошо, что ты не у меня в учениках». Линь Цзе, любопытствуя, спросил: «А как было бы у тебя в учениках?» Взгляд Цзюньсяо скользнул мимо Бай Кэ, затем остановился на какой-то неопределённой точке в воздухе, и он тихо сказал: «Я бы наказал тебя выучить наизусть всю библиотеку». «Чёрт!» — Линь Цзе посмотрел на Цзюньсяо так, будто тот сумасшедший, затем напряг шею, чтобы объяснить: «Я тебе говорю, даже после десяти лет практики я едва коснулся поверхности Врат Хэнтянь. Я прочитал всего несколько древних свитков и выучил ещё меньше заклинаний. Кто знает, что такое «Талисман Семи Звёзд»? В обычных заклинаниях этих трёх слов нет, а в необычных... сс—» Бай Кэ провёл полдня с этими тремя и привык к их манере разговора, от которой голова шла кругом уже после трёх предложений. Ритм их безумных бесед был стремительным. Он молчал, ожидая, когда Линь Цзе закончит предложение. Но вместо этого Линь Цзе внезапно хлопнул себя по лбу, издав чёткий звук и оставив слабый красный след. «Чёрт возьми! Как ни стараюсь — не могу вспомнить! Оно было прямо на языке!» Бай Кэ: «Пойдём уже». Он чувствовал, что задохнётся, если скажет ещё хоть слово этой компании змее-духов. Так его поддерживал высокий и стройный сумасшедший номер один, он хватал утончённо выглядящего сумасшедшего номер два, а за ними следовал кажущийся шестнадцати-семнадцатилетним сумасшедший номер три. И так они вчетвером вышли из дома в таком вот «тащильном» составе. Цзюньсяо, вероятно, знал, что его одеяние не вписывается в город, поэтому, как только они вышли, он наложил на себя заклинание сокрытия. Поэтому, когда Бай Кэ опирался на его плечо, слегка наклоняясь влево, в глазах прохожих он выглядел как ребёнок с ДЦП. «Вы правда культиваторы? Почему, когда выходите, идёте пешком?» — Бай Кэ, озадаченный взглядами окружающих, наконец не выдержал и спросил. Цзюньсяо, который много лет не скрывался вот так, имел несколько деревянное выражение лица. «Этот глупый ребёнок не помнит точного местоположения». Линь Цзе с зелёным лицом сказал: «Я не умею летать! Я столько лет хожу пешком, запоминая только повороты налево и направо, а не север, юг, восток и запад». Бай Цзысюй: «Что это было... талисман?» Бай Кэ, без выражения: «Тогда пойдём сначала поблизости и поищем». Линь Цзе, чувствуя стыд: «Простите, молодой господин, больше не буду себя так вести». Цзюньсяо усмехнулся: «Хех!» Бай Кэ: «...» Наконец понял, почему этот парень после десяти лет практики достиг только самого низкого уровня ученика. Четвёрка следовала указаниям Линь Цзе, петляя по извилистым переулкам и блуждая по жилому району, пока не вышла на Северную дорогу Сицзин. Эта дорога была коммерческим центром южной части Иши, по обе стороны стояли небоскрёбы и крупные офисные здания. Сейчас они стояли на открытой площадке позади довольно фешенебельного здания на Северной дороге Сицзин. Слева был въезд в подземный паркинг, справа — пешеходная дорожка, ведущая ко входу в здание. Бай Кэ поднял голову к четырём иероглифам на вершине здания — «Тяньхэн Интернэшнл» (прим. пер.: 天亨 tiān hēng — процветающие небеса), и скривил губы. «Зачем ты привёл нас сюда?» «Врата Хэнтянь — внутри этого здания!» «...» Бай Кэ почувствовал, что сейчас выплюнет всю старую кровь, которую сдерживал всю дорогу. Хотя из-за слепоты и присутствия Бай Цзысюя он редко выходил на прогулки, это не значило, что он никогда здесь не был. Иногда он сопровождал тётю Пан по делам и проходил мимо. Хотя это здание не было самым заметным на Северной дороге Сицзин, оно было далеко не простым. Оно стояло уже довольно давно, но сохраняло относительно новый вид. Большинство компаний в здании были иностранными предприятиями. На первом этаже в основном располагались рестораны послеобеденного чая и кафе, а в вогнутой форме здания даже был сад. Люди сидели по двое-трое за чайными столиками или на диванах, болтая. Некоторые стояли у сада, держа в руках кофе, создавая расслабленную и непринуждённую атмосферу. Короче говоря, это было совершенно не в стиле Бай Кэ и его компании. «Пойдёмте этой дорогой», — сказал Линь Цзе, ведя их по пешеходной дорожке справа. Они повернули к фасаду здания и, войдя во вход, пошли прямо. Здание было разделено на блоки A и B, блок A слева, блок B справа. По обе стороны стояла шеренга турникетов к лифтам, требовавших карточку. В блоке A, похоже, было больше людей, у турникетов постоянно сновали туда-сюда входящие и выходящие. А блок B казался намного тише, почти без признаков человеческой активности. После поворота Цзюньсяо снял заклинание невидимости и вернулся к своему виду с чёрными волосами и чёрным ханьфу. Бай Кэ с некоторым беспокойством оглянулся и обнаружил, что с этого угла люди в холле их совершенно не видят, и успокоился. Трое последовали за Линь Цзе к турникету. Они увидели, как парень-цыплёнок достал из кармана джинсов чёрный кусок дерева и постучал по зоне считывания турникета стороной, на которой были выгравированы странные узоры. С глухим «бип» дверь открылась. После того как Линь Цзе вошёл, турникет быстро закрылся, точно отрезав Бай Кэ и двоих остальных, у которых не было ни карточек, ни пропусков. Линь Цзе: «...» Цзюньсяо-герой! Цзюньсяо-бог! Как ты мог зависнуть в такой критический момент?! Куда делось обещанное телепортирование?! Бай Кэ: «...Так что за ситуация?» Линь Цзе невинно посмотрел на Цзюньсяо: «Я думал, Старший сможет привести вас всех, когда я открою дверь. Сейчас на двери запрет, наложенный Главой секты и Старейшинами. Прорвать его практически невозможно». Бай Кэ: «Тогда просто выйди и войди снова». Линь Цзе выглядел ещё невиннее: «Для входа в здание достаточно Эмблемы секты, а для выхода нужен Пропуск секты. Свой я использовал, когда выходил искать Старшего». Бай Кэ: «...» «Как насчёт того... чтобы ты пока спрятался здесь? Потом обязательно вернутся ещё старшие братья по секте». Бай Кэ: «...» Пока разговаривали, они увидели, как всегда спокойный Цзюньсяо поднял руку. Выражение лица Линь Цзе резко изменилось, и он торопливо сказал: «Стой! Этот запрет высокого уровня. По меньшей мере уровня Старшин. Иначе любое случайное касание вызовет тревогу, и вся секта узнает, что есть —» Не успел он договорить, как Цзюньсяо приподнял бровь, небрежно поднял стройные пальцы, сложил печать и постучал по турникету. В результате весь турникет пошёл рябью, словно в воду бросили камень, создавая круги. «Пойдёмте». Цзюньсяо похлопал Бай Кэ по плечу, затем спокойно провёл Бай Кэ и Бай Цзысюя сквозь высокоуровневый запрет турникета. После того как они прошли, турникет вернулся в первоначальное состояние, словно всё только что случившееся было иллюзией. «...вторгшиеся...» — Линь Цзе механически закончил последние несколько слов, затем молча закрыл рот.