Мятежные ученики/The rebel disciples

Мальчик-цыплёнок ещё не успел ничего сказать, как Бай Цзысю вмешался сбоку:  — Все говорят, что быть лидером секты— это нарушение правил секты, если нарушишь, наверняка получишь по голове. Ты сам на это решился, не усложняй мне жизнь, дурак. Дурак? Дурак!! Мальчик-цыплёнок оцепенел: «…» Какой талант! Какая смелость! Говорят, слабые боятся сильных, сильные боятся смелых, а смелые боятся тех, кто не боится смерти. Он, наверное, был в самом низу слабых, а Бай Цзысю определённо находился на вершине тех, кто не боится смерти. Осмеливается провоцировать даже Хуо Цзюньсяо. Такой дерзкий способ обращения, похоже, удивил и Бай Кэ. Он на мгновение оцепенел, затем в его глазах мелькнуло короткое замешательство. Казалось… будто он где-то уже слышал подобные слова? Будто видел во сне похожую сцену… Бай Кэ нахмурил брови, затем опустил взгляд, молча задумавшись. Однако это чувство возникало не впервые, и он не был единственным, кто его испытывал, поэтому он лишь пробормотал несколько слов про себя и не стал углубляться. Вместо этого поднял глаза на Цзюньсяо и молча восхищался всё более изысканным талантом Бай Цзысю к провоцированию своей смерти. Цзюньсяо тоже, похоже, на мгновение растерялся. Когда мальчик-цыплёнок и Бай Кэ подумали, что он вот-вот опомнится в следующую секунду, они увидели, как Цзюньсяо едва заметно дёрнул уголком рта. Я это правильно увидел?! Мальчика-цыплёнка чуть не сдуло ветром — этот парень действительно улыбнулся? И что это за ностальгическое, затяжное выражение? Такие колебания эмоций вообще допустимы? Неужели, когда люди достигают определённого уровня, они бессознательно становятся мазохистами? У Бай Кэ тоже незаметно дёрнулся уголок рта, и он подумал про себя: Мальчик-цыплёнок сказал что-то, казалось бы, безобидное, и чуть не потерял свою маленькую жизнь, а Бай Цзысю прямо назвал его дураком, и тот даже радостно улыбнулся?! Мыслительный процесс сумасшедшего действительно непостижим… Бедный Цзюньсяо и не подозревал, что его крайне незаметная улыбка только укрепила его образ сумасшедшего в сознании Бай Кэ. Вместо этого он перевёл взгляд на Бай Кэ, почти с надписью на лице: А ты тоже собираешься назвать меня дураком? К счастью, у Бай Кэ были трудности с интерпретацией выражений лиц и взглядов, и он временно не мог понять такие сложные и туманные значения. Плюс Цзюньсяо лишь на мгновение так на него посмотрел, затем отвёл взгляд и снова сосредоточился на мальчике-цыплёнке. Однако на этот раз его выражение лица было не таким мрачным. Мальчик-цыплёнок, который не пропустил ни единого момента эмоционального пути Цзюньсяо, почти захотел обнять Бай Цзысю и назвать его отцом. Этот, казалось бы, ненадёжный парень на самом деле сделал кажущегося недоступным Цзюньсяо гораздо более доступным всего несколькими словами. Если не сейчас, то когда же ещё говорить? Поэтому мальчик-цыплёнок посмотрел на Цзюньсяо, который теперь казался немного светлее, осторожно приподнял голову, почувствовав, что давление на груди действительно ослабло. Воспользовавшись моментом, он глубоко вдохнул и выразил Цзюньсяо своё решение:  — Старший, насчёт того, чтобы провести вас к секте Хэнтянь, давайте обсудим, нет, проблем абсолютно никаких нет! Бай Кэ: «…» Молодой человек, разве можно быть настолько беспринципным? Бай Цзысю поднял большой палец:  — Оставил тьму, обратился к свету, это признак просветления. Его отношение изменилось слишком быстро, и он согласился слишком легко. Даже Цзюньсяо не мог не нахмуриться. Хотя большинство культиваторов обладают сдержанным темпераментом, это не значит, что все они — волки в овечьей шкуре, особенно в отношении своих сект, их преданность обычно высока. Ведь почти все они вступали в секты в раннем возрасте, и десятилетиями, а то и столетиями, их жизни были тесно связаны с сектами. Невозможно сказать, что чувства не возникали. Поступки мальчика-цыплёнка заставили Цзюньсяо и Бай Кэ подумать о двух возможностях — Либо это обман, либо тот что-то скрывает. Цзюньсяо и Бай Кэ обменялись взглядами, после чего Цзюньсяо взмахнул рукавом, сняв силу, придавливающую мальчика-цыплёнка. Мальчик-цыплёнок сел, судорожно дыша, затем выпрямил тело. Шаловливое и несерьёзное выражение на его лице исчезло, сменившись беспрецедентной серьёзностью. Он был немного ниже Бай Кэ и худощавый, из-за чего выглядел намного моложе Цзюньсяо. Он поднял глаза и серьёзно спросил Цзюньсяо:  — Старший, правда ли то, что вы сказали о секте Хэнтянь? Действительно ли они мастерски используют подлые методы, и их средства низки? Увидев, что он задаёт такой вопрос, Цзюньсяо почувствовал, что, вероятно, тот что-то скрывает, поэтому кивнул, его красивое лицо стало холодным, и он ответил с такой же серьёзностью:  — Полагаю, ты не знаешь происхождения секты Хэнтянь, и, вероятно, об этом никогда не упоминали внутри вашей секты. Изначально секта Хэнтянь была основана культиватором, сошедшим с ума, в самый сильны период его безумия. Первые несколько Старшин, присоединившихся к секте, либо боялись его уровня культивации и не осмеливались сопротивляться, либо жаждали остатков техник в его руках, либо полагались на его силу. В любом случае, секта Хэнтянь с самого начала была в хаосе, в ней смешались хорошие и плохие, включая многих хитрых личностей. Эти люди не были глупыми, они использовали безумие того культиватора для расширения секты, день за днём, на протяжении тысяч лет, пока не заняли высшую позицию. Бай Кэ слушал сбоку с нахмуренными бровями: При такой истории традиционной секты, особенно среди старших Старшин, которые напрямую участвовали в делах секты, сколькие из них могли быть хорошими людьми? Мальчик-цыплёнок, очевидно, был потрясён, узнав, что у его собственной секты такая тёмная история, и его выражение стало ещё мрачнее. Подумав, он снова заговорил:  — Тогда, старший, секта Хэнтянь причиняла ли гибель людям? — Ха! — Цзюньсяо, казалось, счёл вопрос чрезвычайно забавным, усмехнулся: — Если говорить о причинении гибели, боюсь, ни одна секта не сможет избежать вины. Но обычно за этим стоят причины, и большинство сект не позволяют своим ученикам безудержно убивать. Однако секта Хэнтянь — самое большое исключение, и количество людей, погибших от рук её учеников, вероятно, хватит, чтобы построить гору. Хотя мальчик-цыплёнок никогда не видел Гору Желаний, он читал о ней в некоторых рукописях. Говорили, что это была первая вершина секты Хэнтянь, где был запечатан демон.  Хотя Горы Желаний больше не существовало, он всё ещё мог представить, насколько величественной и крутой должна была быть первая вершина. Слова Цзюньсяо заставили его сердце похолодеть ещё сильнее. С каждым вопросом было так, будто он выворачивал своё сердце и клал его на плаху. Каждый ответ Цзюньсяо был как удар мечом, но, несмотря на это, он всё же смог задать третий вопрос — тот, который хотел задать давно:  — Среди тех, кого убила секта Хэнтянь, есть ли также её собственные ученики? На этот раз Цзюньсяо не ответил сразу. Подумав, он сказал:  — Я лично не видел многих случаев с участием учеников, поэтому не могу делать необдуманных заявлений. Но по тому, что я видел, секта Хэнтянь действует безжалостно и пренебрегает жизнями своих учеников. И… — И что? — мальчик-цыплёнок потребовал ответ. — Раньше я слышал некоторые слухи, верить им или нет — судите сами, — Цзюньсяо бросил на него взгляд и сказал: — Говорят, что секта Хэнтянь однажды массово набирала учеников, но не для расширения секты, а чтобы использовать их как печи. Но я не осмеливаюсь согласиться с этой точкой зрения. Насколько мне известно, в то время секта Хэнтянь набирала учеников очень часто, порой по сотням за раз. Такое большое количество новичков вряд ли использовалось как печи, скорее это было похоже на потребление… Потребление? Использование людей в качестве потребления? Что может считаться потреблением? Мальчик-цыплёнок случайно открыл для себя ход мыслей, почувствовав ледяной холод вдоль позвоночника, волосы встали дыбом. Цзюньсяо, Бай Кэ и Бай Цзысю смотрели на мальчика-цыплёнка в оцепенении, не зная, о чём он думает. Его глаза расширились, а затем внезапно покраснели, покрывшись туманным слоем слёз. — Ого, почему ты плачешь? — Бай Цзысю почувствовал, что для мужчины так плакать немного страшно. Прежде чем они успели отреагировать, они увидели, как мальчик-цыплёнок внезапно тяжело опустился на колени перед Цзюньсяо, задыхаясь, с тяжёлым насморочным голосом:  — Старший, когда меня приняли в секту Хэнтянь, мне было семь лет, ровно десять лет назад. Но я не единственный в моей семье, кто вступил в секту Хэнтянь. До меня мою сестру тоже приняли в секту Хэнтянь. Она на год старше меня, но после того, как я вступил в секту, я её больше никогда не видел. Все эти десять лет я всеми силами пытался узнать о её положении, но обнаружил, что те, кто вступил в секту вместе с ней, после церемонии посвящения исчезли бесследно. Никто их больше не видел. К сожалению, мой талант средний, и после десяти лет я всё ещё всего лишь ученик самого низшего уровня, не могу получить доступ к какой-либо ценной информации. Если возможно, я надеюсь, что старший окажет мне помощь и поможет найти мою сестру. Я могу стать рабом и волом (Прим. Пер.: идиома, означающая, что он будет делать всё, что угодно), выполнять любые приказы! Бай Кэ посмотрел на мальчика-цыплёнка с некоторой тревогой, затем бросил взгляд на Цзюньсяо, подумав, что с учётом характера Цзюньсяо помочь немного — это нормально, но если речь зайдёт о помощи в поисках сестры, это может быть немного трудно сказать. Неожиданно эти слова, казалось, задели что-то в Цзюньсяо, и он посмотрел на стоящего на коленях мальчика-цыплёнка с несколько сложным выражением лица. После минутного молчания он кивнул и просто сказал:  — Хорошо. Это заставило Бай Кэ всё больше и больше не понимать Цзюньсяо. Когда они впервые встретились, Бай Кэ подумал, что он властный, но при этом проявляет упрямую глупость. Мощный, но человек чести. Однако серия последующих действий заставила его казаться непредсказуемым, будто он мог раздавить кого-то, как муравья, одним взмахом руки. Жизнь, казалось, не имела для него большой ценности, кроме как для его учителя. Все остальные казались ему одинаковыми, ничем не лучше воздуха. Но теперь простые слова мальчика-цыплёнка на самом деле тронули его. Холоден ли этот человек или добр, мягкосердечен или жесток… Бай Кэ больше не мог понять. Согласно словам самого Цзюньсяо, он вступил в секту более пяти тысяч лет назад, это означает, что он прожил более пяти тысяч лет. Возможно, именно этот долгий промежуток времени превратил его в такого странного человека… Раз уж он стал частью фракции, Цзюньсяо начал без колебаний отдавать приказы мальчику-цыплёнку:  — Раз тебя отправили искать старшего брата, значит, у тебя должен быть способ связаться с сектой Хэнтянь, верно? Мальчик-цыплёнок кивнул:  — Я могу связаться со старшим братом, он дал мне это задание. — Хорошо, скажи им, что ты последовал по следам своих двух старших братьев и нашёл это место, нашёл Бай Кэ, но не видел тени своих двух старших братьев. Хотя он не понимал конкретной цели таких слов, мальчик-цыплёнок всё равно кивнул. Цзюньсяо, похоже, хотел сам связаться с кем-то, поэтому он взмахнул правым рукавом, провёл большим пальцем по указательному и среднему пальцам, и ярко-синее пламя внезапно вспыхнуло на его кончиках пальцев. Он обратился к пламени:  — Человек найден, приходите, когда будет время. — Сказав это, ярко-синее пламя дважды мигнуло, затем оторвалось от его кончиков пальцев, зависло в воздухе, постепенно тускнея и исчезая. Бай Кэ и Бай Цзысю сочли его действия несколько необычными, поэтому снова повернули лица к мальчику-цыплёнку, с любопытством ожидая, какой способ связи он использует. В результате они увидели, как мальчик-цыплёнок засунул руку в карман, пошарил там некоторое время и вытащил чёрный… мобильный телефон. — Это на самом деле мобильный телефон?! — не удержался Бай Цзысю. Мобильный телефон?! Даже Бай Кэ не мог не почувствовать лёгкое онемение… Разница в стиле между двумя сторонами — разве она не слишком велика?