Мятежные ученики/The rebel disciples

Внезапное действие Цзюньсяо напугало не только мальчика-цыплёнка, которого схватили за шею, но и Бай Кэ и Бай Цзысю, стоявших рядом. Они уже чувствовали, что Цзюньсяо не расположен к этому маленькому цыплёнку. В конце концов, если говорить о деле, угрожавшем жизни Бай Кэ, он не мог избежать подозрений. Хотя тот и не имел злого умысла, Цзюньсяо всё равно смотрел на него недобро. Однако, несмотря на холодное поведение, ранее Цзюньсяо не проявлял никакого убийственного намерения. Но теперь он изменился быстрее, чем можно перевернуть страницу в книге. Казалось, что-то в слове «ворота Хэнтянь» задело чувствительную струну в Хуо Цзюньсяо. Мальчик-цыплёнок явно не ожидал, что хвастовство своей сектой приведёт к тому, что кто-то схватит его за шею. Когда его связывали ранее, он кричал от отчаяния, но теперь его жизнь действительно была в опасности. Он даже не мог закричать, только широко раскрыв глаза от страха, смотрел на запястье Хуо Цзюньсяо, боясь, что если этот предок разозлится, то лёгкое сжатие запястья отправит его на небеса без всякой культивации. К счастью, мальчик-цыплёнок не был там прошлой ночью и не видел, как небрежно Хуо Цзюньсяо одним взмахом рукава снял три головы. Иначе он сейчас не просто испугался бы — а сразу упал в обморок. Но он не видел этого, а вот Бай Кэ видел, и это ярко отпечаталось в его памяти. Он также боялся, что Цзюньсяо может потерять контроль и убить мальчика-цыплёнка прямо на месте. Подсознательно он схватил руку Цзюньсяо и спросил:  — Почему ты вдруг так разозлился? Он не прилагал усилий рукой; это был просто тонкий способ сдерживания. Цзюньсяо повернул голову, намереваясь ответить Бай Кэ, но на мгновение замялся и просто пусто уставился на него. Сначала Бай Кэ подумал, что тот смотрит на красное родимое пятно в уголке его глаза, поэтому он усмехнулся с самоиронией:  — Пугающе выглядит вблизи? Цзюньсяо на мгновение опешил, затем сразу покачал головой:  — Нет, совсем нет. Я никогда на это не обращал внимания. — Тогда… — Бай Кэ почувствовал, что кроме этого родимого пятна на его лице нет ничего особенно примечательного. Цзюньсяо: «Я просто…» Просто раньше никогда не видел тебя под таким углом. Тогда пик Юньфу возвышался высоко, и иногда он видел фигуру в белом, тихо стоящую на вершине горы. Впереди — облака, простирающиеся на тысячи ли, позади — мир смертных. Казалось, что такое стояние было всего лишь мгновением в спешащем веке… Тогда он всегда думал: если бы однажды ему посчастливилось увидеть, как выглядел тот человек в молодости, разве это не было бы прекрасно? Будет ли он таким же, как любой другой юноша, с безудержными амбициями и энергией, одетый в красивую одежду, полный духа… Он никогда не ожидал, что такая безрассудная мысль теперь станет реальностью. Хотя и таким образом, Цзюньсяо всё равно был очень доволен. Но среди его удовлетворения была глубокая грусть, потому что юноша перед ним не только не вёл себя как обычный человек в таком возрасте, но и не мог воспринимать мир так, как обычный человек. Когда Бай Кэ был без сознания и ещё не проснулся, Цзюньсяо слышал, как Бай Цзысю бормотал о их жизни за последние десять лет, включая слепоту Бай Кэ. Он мягко положил ладонь на закрытые глаза Бай Кэ, и мир, состоящий из чистого чёрного и белого, лишь контуры света и тени, показался ему серией фотографий, быстро мелькающих, так быстро, что он не мог разобрать содержимое. Всего на мгновение он вдруг убрал руку, будто его ладонь обожгло огнём. Жгучее ощущение пронзило грудь и сердце, и он не осмелился смотреть второй раз. Он мог сопереживать, но был бессилен что-либо изменить, потому что глубоко в душе знал: это была не обычная слепота. Ещё до того, как он действительно нашёл Бай Кэ, он знал, что Бай Линчэнь, переродившийся в человека, был обречён на потерю чего-то. Потому что он родился без души. Без полной души жизнь не может быть удачной, так откуда взяться энергии и духу? А отсутствие этой души было неразрывно связано с сектой Хэнтянь, где учился этот мальчик-цыплёнок. Как он мог не ненавидеть? Но, к сожалению, он не мог произнести, не осмеливался сказать об этом. Кроме нескольких слов, вырвавшихся у него прошлой ночью, когда он не сдержал эмоций, он даже не называл его «Учителем» снова. Потому что он боялся, что накопление навязанных обрывочных воспоминаний однажды случайно пробудит какие-то воспоминания у Бай Кэ. Пересекающиеся и путающиеся воспоминания из разных жизней — самое табуированное что может быть, потому что совершенно разные личности, разный опыт, смешанные с размытыми и фрагментарными кусками, почти наверняка свели бы человека с ума. Глядя на выражение лица Бай Кэ, Хуо Цзюньсяо молча переработал в сердце все слова, которые хотел сказать, но когда заговорил снова, получилось обрывочное предложение:  — Секта Хэнтянь всегда была хитрой, шла кривым путём, мастерски использовала искусство извлечения выгоды из других. Если бы это была любая другая секта, я бы едва ли поверил, что они ищут того, кто родился в несчастливый год, месяц и день, чтобы изменить свою удачу. Но если это секта Хэнтянь… ха! Он усмехнулся, затем снова усилил хватку на шее мальчика-цыплёнка. Бай Кэ: «…» Этот хаотичный ход мыслей и обрывистый способ говорить — ничем не отличался от Бай Цзысю, поистине достойный сумасшедший. Пока Хуо Цзюньсяо и Бай Кэ разговаривали, мальчик-цыплёнок, заметив, что хватка Цзюньсяо немного ослабла, собирался воспользоваться моментом, чтобы закричать о помощи и попытаться вызвать сочувствие у Бай Кэ и Бай Цзысю, зная, что они не из тех, кто убивает. Но прежде чем слово «помогите» успело полностью сорваться с губ, Хуо Цзюньсяо вдруг снова усилил хватку, насильно прервав его голос, исказив его до душераздирающего «дзи—». Мальчик-цыплёнок: «…» Неужели может быть хуже? Бай Кэ: «…» Хм, я забыл, что этот тоже был тут. Хуо Цзюньсяо: «…» Неужели действительно такой стиль появился в секте Хэнтянь в последние годы? Бай Цзысю улыбнулся и погладил мальчика-цыплёнка по голове, утешая:  — Ничего страшного, если голос сорвётся. У нас будет шанс переделать это позже. Мне всё равно нужен сигнал к пробуждению. Бай Кэ почувствовал, что ему не нужно участвовать в этом сборище сумасшедших, поэтому он отпустил руку Хуо Цзюньсяо и махнул рукой:  — Вы продолжайте, я пойду первым— Прежде чем он успел закончить предложение, он увидел, как Хуо Цзюньсяо швырнул мальчика-цыплёнка на пол в сторону. Похоже, он почувствовал, что нет смысла иметь дело с таким глупым человеком, поэтому просто бросил его, как мусор. После того как тот был отброшен, одним взмахом рукава Цзюньсяо придавил обратно на пол мальчика-цыплёнка, который с трудом пытался сесть, лицо покраснело от кашля. Мальчик-цыплёнок: «…» Неужели нельзя просто отпустить нормально? Что за туда-сюда? Не можешь быть решительнее?! — Как только я тебя отпущу, ты можешь уходить, — Хуо Цзюньсяо смотрел на него сверху вниз, холодным голосом, — веди. Мальчик-цыплёнок: — Куда вести? Хуо Цзюньсяо чётко произнёс каждое слово:  — В секту Хэнтянь. — Мини-театр: Легендарный мастер, исчезнувший без следа более чем на три месяца, господин Ю Сянь однажды вернулся во врата Юшэн и сразу направился во дворец Юньфу. Однако Бай Линчэня там не было. Вместо этого обычно тихий зал внезапно оказался заполнен несколькими маленькими фигурками. Ю Сянь сел на подоконник, почесывая подбородок. Издалека подбежал Цзюньсяо и схватил Ю Сяня за пучок бороды:  — Учитель Солёная Рыба! (Прим. Пер.: ленивый человек) Ю Сянь: «…Ты, мелкий шалун, я слышал, что твой нерасторопный ученик несколько дней назад официально принял трёх личных учеников?» Цзюньсяо: — Да, верно. Ю Сянь огляделся: он увидел ребёнка, сидящего на пороге, держащего и читающего книгу, похожего на Цзюньсяо, лет шести-семи, как и он сам. Когда тот увидел, что он заходит, мальчик скромно прищурил губы и улыбнулся. Ю Сянь дал ему лёгкий тычок по затылку. Другой был ещё лучше — ползал по полу, обильно потея. Он улыбнулся Ю Сяню, показав лишь два липких рисовых зуба во рту, обильно слюнявясь. Уголок рта Ю Сяня дёрнулся:  — У этого глупого ученика никогда не было учеников, откуда вдруг появились три таких сборщика долгов, как вы? Цзюньсяо указал на того, кто читал книгу:  — Потому что брат У Нан похож на того вырезанного из нефрита большеголового крысёнка, которого мастер потерял. — Затем он указал на того, кто ползал по полу: — Сестра Шэнь Хан похожа на того лысого маленького обезьянёнка, которого мастер подобрал, а потом тот умер от старости. У Нан продолжал читать книгу, совершенно игнорируя его. Шэнь Хан, ползавший по полу, остановился, посмотрел на Цзюньсяо, затем открыл рот и горько заплакал, устроив шум. В этот момент Бай Линчэнь, только что вошедший в дверь, посмотрел на Цзюньсяо с лёгким раздражением. Ю Сянь спросил:  — …А на кого ты похож? Бай Линчэнь: — На дубинку. Цзюньсяо: «…» Бай Линчэнь развернулся и ушёл, не оглядываясь:  — Вместо того чтобы шутить с младшими братьями и сёстрами, лучше иди заучи книги с первой, второй, третьей и четвёртой полок библиотеки. В третий год Наньхуа Хуо Цзюньсяо, прямой ученик двенадцатого поколения главы клана Юшэн, скончался.