Мятежные ученики/The rebel disciples

Если ещё недавно одно странное происшествие за другим оставляло Бай Кэ в растерянности, не зная, как реагировать, то теперь, когда фигура в чёрной одежде, с лёгкостью уничтожившая трёх чудовищ одним взмахом рукава, опустилась перед ним на колени с жадными глазами и назвала его «учителем», чувство Бай Кэ уже нельзя было назвать просто «шоком» — скорее, он будто распадался на части! Прекрасно, ещё один сумасшедший. И при этом — мощный невротик, похоже. Что делать… Опыт общения с сумасшедшими у него был — от детства до взрослого возраста, — но с такой высококлассной моделью он раньше не сталкивался. Бай Кэ, возможно, и выглядел спокойным и зрелым для своего возраста, но по сути ему только  что исполнилось восемнадцать лет. Даже если бы у него вынули один винтик из головы и заблокировали один канал, он не смог бы оставаться невозмутимым перед ситуацией, в которой за пять минут происходят восемьсот сумасшедших событий. Поэтому он несколько мгновений пусто смотрел на человека в чёрной одежде, и единственное, что он смог произнести, это: — Сначала положи три головы, которые держишь в правой руке, а потом мы сможем поговорить о других вещах. Услышав это, человек в чёрной одежде даже не моргнул, просто разжал пальцы: — Готово. Три тёмные головы были немалого веса, и с глухим «тук» упали на пол, покатившись несколько раз, присоединившись к окоченевшим телам чудовищ. Бай Кэ молча бросил на них взгляд, затем снова поднял глаза. «…» Он чувствовал, что если так будет продолжаться, у него разовьётся психологическое отвращение к звуку «тук». Но виновник происходящего по-прежнему оставался на коленях, неподвижный, смотря на него глазами, в которых читалась жадность, будто он хотел одним взглядом увидеть всё, что можно увидеть за сотни лет. Кроме кукол, стоящих на ногах, Бай Кэ никогда раньше не смотрел на кого-либо сверху вниз. Но аура, исходившая от этого человека, была слишком сильной. Даже на коленях он напоминал льва, временно прикрывшего глаза, готового в любой момент их распахнуть, из-за чего Бай Кэ чувствовал себя особенно неловко. Хотя у Бай Кэ был некоторый опыт общения с сумасшедшими, этот тип был ему не по силам. По крайней мере, тот его слушал, поэтому он хотел сначала попросить его встать, а потом объяснить, что нехорошо всё время стоять на коленях и общаться в таком положении. Бай Кэ замер на мгновение, а затем сказал: — Ты— Но едва он открыл рот, как глаза человека в чёрной одежде заметно засветились, и у Бай Кэ возникло ощущение, будто он теперь может без страха дотронуться даже до ягодиц богов. Бай Кэ опустил голову и продолжил: — Э-э… ты сначала встань… Но прежде чем Бай Кэ успел закончить предложение, человек в чёрной одежде глубоким голосом перебил его: — Прошло слишком много времени с тех пор, как я в последний раз тебя видел. Позволь мне пока немного постоять на коленях. Лицо Бай Кэ ещё больше напряглось. «…» С таким просто невозможно разговаривать! Но разговаривать было необходимо, хотя бы для того чтобы уговорить этого слегка не в себе человека немного походить. У Бай Кэ внезапно закружилась голова и появилась тошнота. Он глубоко вдохнул и произнёс скованным голосом: — Ты… называешь меня учителем, но я тебя раньше никогда не видел. Я всегда— Бай Кэ только собирался закончить предложение, как человек в чёрном глубоким голосом перебил его: — Ты просто не помнишь того, что я видел. — Мне всего восемнадцать, а не восемьдесят, и память у меня не настолько плохая, — безнадёжно ответил Бай Кэ. — Неужели ты стал моим учеником, пока мне ещё не исполнилось трёх лет? Покачав головой, человек в чёрном ответил: — Конечно, нет. С совершенно бесстрастным лицом Бай Кэ спросил: — Тогда, прошу, просвети меня. Когда именно ты стал моим учеником? И почему я об этом не знал? Не колеблясь ни секунды, человек в чёрном заявил: — Три года в Наньхуа, плюс пять тысяч семьсот двадцать один год с сегодняшнего дня. «…» Бай Кэ сидел в оцепенении целую минуту. Как раз когда он открыл рот, чтобы что-то сказать, место на затылке, куда его ранее что-то пронзило, вдруг запульсировало, и ему показалось, будто он кружится, а его тело бросает туда сюда, словно доску в бушующих волнах. Он мог бы вырвать целое море одним глотком. У него даже не было времени сопротивляться — перед глазами потемнело, ноги ослабли, и он беззвучно потерял сознание. Перед тем как сознание полностью погасло, последнее, что он увидел, — это как человек в чёрной одежде вдруг подхватил его на руки, брови нахмурились от беспокойства на фоне зловещей ауры, и он срывающимся голосом произнёс имя. На этот раз, поскольку они были так близко, Бай Кэ наконец-то услышал это имя ясно — Он произнёс «Линчэнь». Каким-то образом, как только Бай Кэ услышал это, он точно знал, какие два иероглифа имелись в виду, без всяких оснований был в этом уверен, настолько уверен, что даже не осознавал этого сам. На мгновение, на грани самого смутного и рассеянного сознания, ему показалось, что он слышит несколько детский голос, лениво напевающий неизвестную мелодию… Подняв голову, смотри на небо, Нагнувшись, слушай пыль, Между взглядом вверх и вниз, Облака проходят тысячи ли, Горы и реки простираются на десятки тысяч лет… * Когда он снова проснулся, первым, что достигло ушей Бай Кэ, был мелодичный щебет птиц — короткий и длинный, через неравные промежутки, ленивый и размеренный, почти усыплявший его, несмотря на недавнее пробуждение. По мере того как сознание постепенно прояснялось, картина перед ним постепенно обретала форму. Привычные слабые контуры света и тени позволили ему понять, что он лежит в своей собственной постели, как и в любой другой день, когда он просыпался. С закрытыми глазами он некоторое время молча лежал, будто прислушиваясь к ленивому щебету птиц за окном, и, казалось, также тихо размышлял о чём-то. Его густые тёмные ресницы дважды дрогнули, после чего он открыл глаза, и движение это казалось немного неуверенным — Контуры света и тени в его поле зрения внезапно стали гораздо чётче, и он даже смог разобрать простой узор на шторах, чего раньше никогда не было — улучшение по сравнению с прошлым… Но цветов всё ещё не было… Этот тяжёлый чёрный цвет снова стал фоном, всё осталось по-прежнему. Значит, это был сон. Проливной дождь, промокший молодой человек, Бай Цзысю, которого он оглушил, двое враждебных незнакомцев у двери, те три чудовища с отрубленными головами… и тот ненормальный, но невероятно сильный человек в чёрной одежде… всё это было во сне, неудивительно, что было так странно, настолько странно, что даже в самые последние мгновения сна перед ним появлялись цвета. Теперь, когда он проснулся, всё вернулось к норме и обыденности, настолько обыденной, что даже чувство разочарования у Бай Кэ не было слишком сильным. Но он не был тем человеком, который любит зацикливаться на чём-то и не может отпустить, поэтому он просто немного подправил настроение и собрался сесть. Кто бы мог подумать, что как только он приподнял голову, ещё не успев сделать других движений, он услышал голос из гостиной снаружи: — Ну что, после получасовых размышлений всё ещё не можешь вспомнить? Бай Кэ: «…» Может, кто-нибудь объяснит ему, почему этот голос так похож на голос человека в чёрной одежде из его сна?! — Уважаемый даос, дайте мне ещё немного подумать! — прозвучал другой голос, отвечая первому, почти на грани слёз. Бай Кэ: «…» Разве это не тот молодой человек из переулка, который чуть не врезался в него? — Даос Хуо, я действительно чувствую, что где-то тебя видел! К сожалению, не могу вспомнить… О, кстати, как ты себя чувствовал, когда проходил испытание? Вчера я почти преуспел, но этот непутёвый сын вмешался… Ой — у меня шея и старая поясница! Бай Кэ: «…» Отлично, это его непутёвый отец. Великолепно, собрание сумасшедших переехало в его гостиную. Так вот, всё это молчание раньше было просто их размышлениями? Разрозненные темы и бессмысленный способ мышления заставили шею и сердце Бай Кэ снова заныть. Он без выражения лица встал с кровати, надел тапочки, подошёл к двери и с головной болью обратился к людям в гостиной: — Вы— Но прежде чем Бай Кэ успел закончить эти два слова и даже увидеть, в каком состоянии находятся трое в гостиной, перед ним вспыхнул белый свет, а в ухо раздался низкий голос: — Проснулся? Где-нибудь неприятно? Говоря, тёплые кончики пальцев уже коснулись шеи Бай Кэ, мягко надавили на болезненное место, и боль сразу значительно уменьшилась. Бай Кэ: «…» Что касается этого человека, который продолжал настаивать, что он его учитель, Бай Кэ не имел никаких слов. Он серьёзно сомневался, что если он признает эту связь, станет ли этот человек в чёрной одежде чем-то вроде аксессуара, висящего на поясе Бай Кэ, обеспечивая круглосуточную всестороннюю защиту, как личный талисман. Хотя это было несколько преувеличено, Бай Кэ не испытывал отвращения к человеку в чёрной одежде. Во-первых, независимо от того, ошибается ли он, этот человек в чёрной одежде, по крайней мере, сейчас относится к нему искренне. Во-вторых, Бай Кэ чувствовал, что с учётом силы, проявленной им прошлой ночью, его истинная сущность не должна быть такой. По его собственным словам, вероятно, из-за того, что он и его так называемый учитель не виделись много-много лет. Поэтому Бай Кэ, который обычно не любил физического контакта с людьми, не отстранился от его пальцев. Он просто слегка махнул рукой, когда кончики пальцев человека мягко надавили на него, и сказал: — Ничего особенно неприятного нет. Сказав это, он бросил взгляд на старый деревянный диван в гостиной — как он и подозревал, человек, сидящий рядом с Бай Цзысю, с опущенной головой и вялый, был тем самым, с кем он столкнулся в длинном переулке прошлой ночью. Но одного взгляда на подростка было достаточно, чтобы Бай Кэ почувствовал беспокойство. — Зачем ты его так связал? Подросток, связанный от плеч до лодыжек кольцами верёвки, повернул голову, извиваясь, словно кокон, и закричал на него: — А-а! Молодой герой, спаси меня! Моя жизнь в опасности! — Мини-театр Однажды в Ю Шэнмэнь организовали для вновь принятых младших учеников уборку самого большого павильона библиотеки за дворцом Юйсюй. Младшие ученики были примерно лет шести-семи, в возрасте, когда им больше нравилось играть и лениться. Поэтому шалуны среди них хлопнули по столу и решили устроить спор, чтобы определить победителя, которому разрешат один раз отлынивать от работы. Когда они размышляли, на чём сделать ставку, с дерева рядом вдруг донёсся голос: — Делайте ставку на то, кто осмелится дотронуться до ягодиц красавицы. Несколько маленьких шалунов, хоть и ненадёжные, всё же знали границы между мужчинами и женщинами. Они были потрясены такой ставкой. Во главе шалунов был Хуо Цзюньсяо. Чеша голову, он чувствовал, что проигрывает. В этот момент он увидел, как неподалёку проходил человек в белом с чёрными волосами, излучающий ауру бессмертного. Хуо Цзюньсяо, подумав о возможности отлынивать, внезапно рванул вперёд, словно дикий обезьян, смело щёлкнув человека по ягодицам. Его маленькие товарищи позади остолбенели. Как только он закончил щёлкать, ещё не успев полностью убрать руку, человек, которого он тронул, обернулся. Хуо Цзюньсяо в ужасе закрыл лицо: «…» Помогите! Я только что щёлкнул по ягодицам главы секты!!! Глава секты Бай Линчэнь: «…» Так Хуо Цзюньсяо, раскрывший свой потенциал как нарушитель  порядка, был наказан носить все книги из высококлассных шкафов библиотеки в течение семи дней. Когда его наконец отпустили, лицо того было зелёным.