Мятежные ученики/The rebel disciples

Бай Кэ, зажатый между двумя людьми и тремя странными существами, опустил веки. Рука, поддерживающая Бай Цзысю сзади, инстинктивно сжалась сильнее, но в его сознании царили сомнения — С того самого момента, как эти двое увидели его, их манера общения с ним ничем не отличалась от того, как они разговаривали бы с обычным человеком. Они, похоже, совершенно не осознавали, что он слеп. С этой точки зрения казалось, что эти двое не получали никакой информации о Бай Кэ и Бай Цзысю заранее ни из каких источников, иначе они бы что-то узнали. Ведь Бай Кэ жил в этом районе уже десять лет, и их семейная ситуация была несколько необычной. Большинство соседей, особенно пожилые, знали его. Но тогда возникало странное обстоятельство. Если эти двое действовали спонтанно, то откуда у них ощущение, будто они «давно ждали»? Говорить о том, что они связаны с соседями, было бессмыслицей, потому что квартира по соседству была пустой, и невозможно было ошибиться этажом. Не только 302-я, но и 202-я, 402-я, 502-я квартиры все были пустыми. Однако, чтобы дом выглядел более оживлённым, Бай Кэ и другие каждый год покупали лишние новогодние иероглифы удачи и приклеивали их на дверь соседней пустой квартиры, создавая видимость, что там кто-то живёт. Но если эти двое действительно пришли за семьёй Бай Кэ, то какова их цель? В глазах других Бай Кэ был слепым, и в лучшем случае считалось, что он способен жить самостоятельно и не нуждается в постороннем уходе. А Бай Цзысю был чудаковатым. Вдвоём они еле-еле сводили концы с концами, у них была крыша над головой и еда на столе. К счастью, Бай Цзысю хорошо писал и был знаком с тётей Пан. Когда Бай Цзысю был в более здравом состоянии, тётя Пан часто просила его что-нибудь написать, а затем каким-то образом оформляла и продавала через определённые каналы, обеспечивая им достаточно денег, чтобы не умереть с голоду. По мере того как Бай Кэ взрослел, тётя Пан узнала о его состоянии глаз, не смогла устоять перед его упрямством и устроила ему подходящую подработку. В целом, они жили не слишком плохо, но и нельзя было сказать, что они живут в достатке, тем более невозможно было считать их богатыми настолько, чтобы привлекать чье-то внимание. Брови Бай Кэ инстинктивно сжались ещё сильнее. Его мир был довольно маленьким, и с учётом его ограниченного опыта, столкнувшись с людьми, у которых явно были недобрые намерения, он мог думать только о грабеже или мести. Но эти двое не походили ни на тех, ни на других... Три странных существа, сверлящих взглядом Бай Кэ сбоку от этих двоих, явно указывали на их необычную природу, далеко выходящую за рамки нормального человеческого понимания. Почему такие люди пришли стучаться в его дверь... Увидев, что Бай Кэ молчит, опустив глаза, коротышка полез в карман пиджака — оттуда как раз исходили рассеянные блики света. Доставая что-то, он вежливо улыбнулся и сказал: — Почему ты молчишь, братишка? Мы, что ли, не туда пришли? Вот, посмотри, мы скопировали адрес. Взгляд Бай Кэ упал на то, что достал коротышка — Это был сложенный лист бумаги, действительно похожий на то, о чём он говорил. — Ш-ш-ш... Слишком темно, да и  света нет вообще... — после того как он достал его, коротышка театрально пожаловался. Высокий рядом с ним достал телефон и направил свет экрана на бумагу, затем передал её Бай Кэ. Бай Кэ почти инстинктивно сделал шаг назад, затем устойчиво поддержал Бай Цзысю и спокойно сказал: — У меня нет свободной руки, чтобы держать. — Ничего, мы подержим за тебя. Помоги проверить, правильный ли это адрес? — коротышка снова протянул бумагу Бай Кэ, — Мы не очень хорошо знаем это место, и адрес указан довольно неопределённо... — Подождите минуту. — наблюдая, как он подносит бумагу ближе, Бай Кэ отступил в сторону, чтобы избежать контакта, и обошёл высокого, направляясь к двери, — У меня очень плохое зрение, даже если вы поднесёте бумагу ближе, я всё равно не смогу разобрать. Кроме того, мой отец плохо себя чувствует, поэтому я сначала открою дверь и положу его внутрь. Тон Бай Кэ оставался спокойным, и, поддержав Бай Цзысю у стены, он одной рукой достал ключи, будто собираясь открыть дверь прямо на глазах. — Э-э... Тебе неудобно открывать дверь в таком положении, давай мы поможем поддержать его. — высокий протянул руку, чтобы взять Бай Цзысю, но Бай Кэ отмахнулся и преградил ему путь. — У моего отца психическое заболевание. Если его тронет чужой человек, даже если он спит, он проснётся и устроит большой скандал. — поскольку он должен был поддерживать Бай Цзысю, он стоял полубоком, открывая дверь. Его жуткие глаза были прищурены, и он внимательно следил за движениями двух людей. Просто чувствовалось... что-то было не так. Помимо этих двоих и трёх сверлящих взглядом существ... Размышляя, что именно вызывало это ощущение, он планировал, что как только он откроет дверь, сразу же резко оттащит Бай Цзысю в сторону, ворвётся внутрь и захлопнет дверь за собой. Если повезёт и он будет достаточно быстр, возможно, он сможет оставить их снаружи. Ведь в такой ситуации, если оказаться в окружении снаружи двери, побега точно не будет, а внутри, может быть, ещё оставалась крохотная надежда. Очевидно, высокий и коротышка не были глупцами. Краем глаза казалось, что они обменялись лёгким взглядом, и коротышка, всё ещё держащий в руке лист бумаги, который он достал из кармана, чуть приблизился к Бай Кэ. Высокий отвёл руку, которую протянул, чтобы помочь поддержать Бай Цзысю, а затем, как будто случайно, сделал жест. Как только он сделал этот жест, три странных существа с четырьмя глазами и длинными клыками почти одновременно сделали шаг назад, затем выгнули тела, их длинные волосы задрожали — явно готовые в любой момент броситься на Бай Кэ. Всего за несколько секунд они, вероятно, разорвали бы Бай Кэ и Бай Цзысю на куски. Бай Кэ слегка усилил хватку рукой, державшей ключи, и вставил их в замок. Как только раздался щелчок «клац», в сознании Бай Кэ вспыхнул белый свет, и он внезапно понял, что именно было не так — С того момента, как он вошёл в коридор, неся Бай Цзысю, до настоящего момента, когда он собирался открыть свою собственную дверь, оказавшись в окружении двух людей и трёх существ, длилась абсолютная тишина, делая всё здание жутко безмолвным. Дома в этом районе все были построены несколько десятилетий назад, и строители, похоже, почти не заботились о звукоизоляции. Поэтому изоляция была крайне плохой. Несмотря на то, что в здании Бай Кэ всего шесть квартир, распределённых по двум подъездам и не на всех этажах есть жильцы, каждый день можно было слышать звуки из разных квартир — кто-то смотрел телевизор, кто-то ел и разговаривал, кто-то спорил. Всё было слышно со всех сторон. Именно поэтому это малонаселённое здание казалось живым, а не мёртвым и безмолвным, как заброшенный дом. Кроме того, из-за этого конфликты между жильцами были редкостью — из-за стыда; никто не хотел, чтобы жильцы с нижних этажей слышали их ссоры, это было бы слишком неловко, что косвенно способствовало гармонии между жильцами. Более того, несмотря на малое количество жильцов в этом здании, здесь были люди всех возрастов, и в любое время суток происходила какая-то активность. С утра до ночи всегда раздавались какие-то звуки. Но сегодня вечером, именно во время ужина, не было слышно ни единого звука, тишина стояла такая, будто всё здание было пустым, и остался только Бай Кэ. Однако в этот самый момент, когда его жизнь оказалась под прямой угрозой, Бай Кэ уже не мог позволить себе размышлять об этом. Он на мгновение замешкался, затем повернул ключ, и в тот самый момент, когда он потянул дверь на себя, резко напряг левую руку, почти рывком втолкнул Бай Цзысю внутрь, одновременно проскользнув сам через приоткрытую дверь. Это, вероятно, было самое быстрое движение в жизни Бай Кэ, но даже так он не успел увернуться от руки высокого человека, опустившейся сверху. Три пронзительных, призрачных крика вдруг раздались, и три существа, уже доведённые до предела напряжения, ринулись вперёд, неся за собой зловонный порыв ветра. В пределах поля зрения Бай Кэ в этот миг будто бы все контуры света и тени потускнели, словно внезапно оказались покрыты слоем чёрной марли. Едва успев проскользнуть внутрь, Бай Кэ уже собирался хлопнуть дверью рукой, но опоздал всего на шаг! Он лишь почувствовал, как что-то холодное мгновенно прижалось к затылку, ощущение было жутким и ужасающим, вызывая мурашки по всему телу. Вонь пронеслась мимо его лица, окутывая его. Стонущие крики, в этой крайне мёртвой тишине, казались ещё более резкими, гулко отдавались, слой за слоем, впиваясь в барабанные перепонки, пока те не начали пульсировать от боли. Ощущение неминуемой смерти, даже если оно длилось всего мгновение, казалось бесконечно долгим, достаточным для того, чтобы Бай Кэ, казалось, прошёл через бесчисленные хаотичные фрагменты жизни и слова в своём сознании. Но поскольку всё происходило слишком хаотично и быстро, оно сжалось в большие пустые пространства. Единственное чёткое предложение, удивительно, было не «слишком поздно» и не «не уйти», а далёкий и почти призрачный голос, низкий и смутный, знакомый, но в то же время немного чужой, будто прошедший сквозь бесчисленные века изменений... Он сказал: «Подожди, пока я приду к тебе...» От высочайших небес до глубин жёлтого источника, неважно, сколько бы тысячелетий это ни заняло, подожди, пока я приду к тебе...