Мятежные ученики/The rebel disciples

Говорят, что люди с психическими расстройствами и пьяные особенно сильны и особенно тяжелы. Это утверждение вполне разумно. Ненадёжный отец Бай Кэ, Бай Цзысю, несмотря на свой изысканный внешний вид и стройное телосложение, всё же представлял немалую тяжесть для ещё более худой спины Бай Кэ, когда терял сознание. Но, несмотря на вес, Бай Кэ мог нести его устойчиво и даже не спеша подобрал зонт, который принёс с собой. Можно было понять, что он уже не раз делал подобное в прошлом, и его опыт был весьма богат. Кстати, все, кто видел отца и сына вместе, говорили: если судить только по лицам, Бай Кэ и Бай Цзысю были похожи всего на три балла. Ведь у Бай Кэ всегда были закрыты глаза, а вокруг них имелись загадочные родимые пятна, что сильно влияло на его внешность. Однако, если поставить обоих на расстоянии, их общая аура была будто вылита из одного и того же шаблона... При условии, что Бай Цзысю молчал, и что это происходило не во время грозы... Таким образом, Бай Кэ, выглядевший как брат, но ведущий себя скорее как сын, вернулся в старое здание быстрыми шагами. Местоположение старого здания, где жил Бай Кэ, было немного неудачным. Хотя планировка этого жилого района изначально была хаотичной, здание всё же выглядело особенно резко, будто капля чернил случайно упала за пределы большого пятна. Оно находилось в тени всего поселения, стояло отдельно в ряду, с высокими зданиями спереди и рядами домов позади, из-за чего солнечный свет был проблемой. Время дневного освещения было очень коротким, и после четырёх часов дня было почти невозможно увидеть свет, из-за чего здание выглядело особенно ветхим и жутким. Из-за проблем с конструкцией и погодных условий, хотя было всего лишь время ужина, коридоры старого здания уже были настолько тёмными, что приходилось считать ступеньки, чтобы подняться. Если бы шёл один человек, у которого шаги чёткие и который редко спотыкается, это было бы нормально, но если нести кого-то на спине, неизбежно возникали бы трудности. Более того, в глазах соседей Бай Кэ был слепым. Было трудно представить, какова сложность подниматься по лестнице с человеком на спине. Но у Бай Кэ не было намерения просить о помощи. Он просто нахмурился, на мгновение замер, глядя на лестницу, а затем подтолкнул человека без сознания на своей спине вверх. — Сегодня эта тьма кажется немного странной... Он прошептал чрезвычайно тихо, на мгновение задумался, затем поднял голову и увидел, что двери других квартир плотно закрыты, без признаков движения людей, вероятно, все были за ужином. После некоторого молчания Бай Кэ отвёл взгляд, вздохнул, будто принимая какое-то важное решение, и открыл глаза, которые были плотно закрыты на протяжении многих лет. Соседи однажды тайно предполагали, что глаза Бай Кэ были плотно закрыты так долго, вероятно, потому что они не использовались слишком долго и постепенно деформировались в процессе роста так, что их уже нельзя было открыть. Но на самом деле это было не так. Эти глаза, которые не открывались долгое время, не были сморщенными или мутными. Напротив, они казались слегка светящимися в тусклом коридоре. Однако, если присмотреться, можно было заметить, что эти глаза всё же лучше держать закрытыми. Потому что в них не было белков вообще; всё пространство глаз было сплошной сияющей чернотой. Эта чистая и плотная чернота излучала свет, которая будто бы текла. Казалось, что в глазницах Бай Кэ находились вовсе не обычные глаза, а скорее две плотные чёрные и постоянно текущие массы воды. В такую бурную ночь с молниями и громом, если бы кто-то прошёл мимо и увидел открытые глаза Бай Кэ в сочетании с образами отца и сына, которые пока всё ещё покрытые дождевой водой, это наверняка стало бы шокирующим зрелищем. * Эти глаза изначально не были такими; они были такими же, как у обычных людей. В воспоминаниях Бай Кэ самой распространённой фразой, которую он слышал в детстве, была: «Твои глаза очень красивые, просто жаль...» Жаль, потому что он ничего не мог видеть. С того момента, как Бай Кэ начал что-то помнить, его мир был чёрным, он не мог почувствовать даже намёка на свет; он был полностью слеп. Тогда обычно ненадёжный Бай Цзысю, к удивлению, нашёл для него место, вместе с группой слепых детей, чтобы они учились приспосабливаться к жизни под руководством полноватой тёти, используя её уникальные методы. Они всегда учились немного медленнее, чем обычные люди, поэтому с трёх-четырёх лет до подросткового возраста их учила та самая полноватая тётя и её друзья. Надо сказать, они учились действительно хорошо; та группа детей выросла здоровыми. Они были позитивными и оптимистичными, некоторые особенно любили смеяться и шутить. Даже Бай Кэ почти стал таким человеком. А то, что привело к его нынешнему характеру, был случай, произошедший, когда ему было двенадцать лет. Он не мог вспомнить, почему в тот день он потерял сознание на уроке. Он помнил только, что, когда проснулся, единственное, что чувствовал, был запах дезинфицирующего средства, смешанный со спиртом. Из-за своих глаз он всегда был особенно чувствителен к запаху больниц. Тогда он слышал уникальный резкий голос тёти Пан, кричащей: «Эй?! Он проснулся! Я видела, как у него пальцы пошевелились! Цзунцзы, позови врачей и медсестёр!» Подсознательно Бай Кэ повернул голову в сторону тёти Пан и почувствовал, словно перед его ещё закрытыми глазами промелькнула точка света. На самом деле в те годы он чувствовал, что его глаза, возможно, развивались в положительном направлении, о чём свидетельствовали эти размытые световые пятна в форме людей. Он не мог точно вспомнить, когда это началось, но его зрение уже не было просто монотонной и интенсивной чернотой. Вместо этого появились некоторые чрезвычайно смутные и едва заметные световые пятна. Постепенно адаптируясь, он обнаружил, что эти световые пятна на самом деле были людьми, появлявшимися перед ним один за другим. Эти световые пятна по мере его взросления постепенно становились ярче с чрезвычайно медленной скоростью, приобретая очертания, позволяющие различать людей. Именно из-за существования этих световых пятен жизнь Бай Кэ стала менее трудной. Случаи столкновений с людьми во время ходьбы или ударов о стены из-за головокружения постепенно уменьшались, в конце концов исчезнув из его повседневной жизни, до такой степени, что он даже начал выглядеть несколько нормально в своих движениях. В то время по неизвестной причине Бай Кэ никому не рассказал об этих изменениях, и окружающие, казалось, не замечали в нём ничего необычного, за исключением одного случая, когда тётя Пан, будто бы случайно, сказала: «Сяо Кэ в последнее время реже спотыкается». Затем она попыталась проверить его чувствительность к свету. Однако в то время эти световые пятна можно было видеть только при открытых глазах. Поэтому, когда он увидел два световых пятна в форме людей, символизирующих тётю Пан и Цзунцзы, в больнице с закрытыми глазами, но намного яснее, чем раньше, Бай Кэ был ошеломлён. Он раньше думал, что видит их, потому что его глаза медленно возвращались к норме. Поэтому теперь, увидев их с закрытыми глазами, Бай Кэ почувствовал, что дело обстояло не так просто— Даже у человека без проблем со зрением никогда не могло быть таких ясных изображений с закрытыми глазами; в лучшем случае он мог лишь чувствовать свет. В течение нескольких секунд он обнаружил кое-что ещё более поразительное — он мог не только видеть людей, но и контуры окружающих предметов, хотя по сравнению с людьми они были чрезвычайно неясными и тусклыми, почти сливаясь с чёрным фоном... Но что с того?! Это не повлияло на его эмоции в тот момент — он мог видеть! Независимо от того, насколько необычным был способ, по крайней мере он мог видеть! Если он мог видеть так много с закрытыми глазами, то что будет, если он их откроет— В то время Бай Кэ осторожно открыл глаза, испытывая сложную смесь удивления, паники и ожидания... Действительно! По сравнению с тем, когда глаза были закрыты, чёткость всех людей и предметов сразу повысилась на один уровень. Но — изменения на этом не остановились... Бай Кэ широко распахнул глаза, глядя на двух бесстрастных фигур и нескольких рассеянных световых точек, которые необъяснимо появились в палате, не зная, как реагировать. К тому времени Цзунцзы уже вышла, чтобы позвать медсестёр, а тётя Пан подошла к двери палаты, чтобы встретить их. Никто не заметил, что Бай Кэ открыл глаза и выглядел ошеломлённым. Молодая медсестра вошла первой, говоря: «Врач скоро будет здесь», — и подошла к кровати Бай Кэ, наклонилась... а затем, будто увидев что-то ужасающее, закричала и резко отступила назад. Тётя Пан и Цзунцзы бросились поддержать молодую медсестру, затем подошли вперёд и посмотрели на Бай Кэ, лежащего на кровати. После этого начался хаос... Настолько сильный, что много лет спустя, когда Бай Кэ пытался вспомнить, он не мог вспомнить конкретную сцену. Он помнил только напуганную молодую медсестру, которая, казалось, сошла с ума, пыталась выбежать из палаты, бормоча что-то вроде: «глаза... чудовище...». В то же время низенький Цзунцзы почти подпрыгнул, бросился закрывать дверь и затем помог тёте Пан удержать борющуюся молодую медсестру. В тот момент, когда Бай Кэ наблюдал за хаосом перед собой, тётя Пан обернулась и закричала на Бай Кэ: «Закрой глаза, малыш Кэ! Закрой глаза!» Из-за своей слепоты Бай Кэ изначально испытывал недостаток чувства безопасности. Он редко полностью доверял кому-либо, но тётя Пан как раз была одной из немногих. Почти сразу, как только он услышал её слова, он рефлекторно закрыл глаза. Затем окружение вернулось к тому, как было, когда он только проснулся — две бесстрастные незнакомые фигуры, стоявшие в палате, молча исчезли, так же как и появились, без звука. Бай Кэ не помнил, что тётя Пан и Цзунцзы сказали молодой медсестре, он только знал, что во второй половине дня, когда молодая медсестра снова вошла в палату, её тон был нормальным и тёплым, что полностью отличалось от человека утром. Тётя Пан и Цзунцзы сначала были удивлены, но быстро пришли в норму, лишь осторожно задав Бай Кэ несколько вопросов. Бай Кэ рассказал им об изменениях в своих глазах за последние годы, но намеренно опустил появление двух бесстрастных людей, появившихся из ниоткуда. Этот инцидент был словно камень, брошенный в пруд, — после нескольких кругов на воде он больше никогда не шевелился. Тётя Пан и Цзунцзы, которые были свидетелями всего, после этого относились к Бай Кэ так же. Однако время от времени, наедине, они спрашивали о состоянии его глаз. С тех пор Бай Кэ никогда больше не открывал глаза перед другими. Однако то, что он не открывал глаза перед другими, не означало, что он не делал этого, когда был один. В последующие два-три года Бай Кэ часто открывал глаза, когда был один или когда его никто не видел. Тогда он видел совершенно другой мир— Все неодушевлённые предметы имели тусклые контуры, но они были ярче, чем при закрытых глазах. Все живые существа, включая людей, всегда имели различную яркость. Например, тётя Пан, Цзунцзы и некоторые из её других друзей были явно ярче окружающих их людей, не только с чёткими контурами, но даже с чёткими чертами лица; эксцентричный отец Бай Кэ был намного тусклее, чем тётя Пан и остальные, но немного ярче большинства людей; Бай Кэ также видел некоторых людей, похожих на его отца, но большинство людей имели лишь контуры, тусклее старых деревьев, но яснее стульев и столов. Однако, помимо этих, Бай Кэ также видел особую категорию— Как и тётя Пан, у них тоже были слабые черты лица, некоторые из которых Бай Кэ даже мог распознать по выражению, но большинство были аномально тусклыми, даже тусклее многих людей, точно так же, как те двое, которых он видел в больнице. Сначала Бай Кэ просто чувствовал, что они особенные, но не знал точно, кем они были. По мере взросления и услышав больше, в сердце Бай Кэ возникли смутные догадки. До одного дня, когда Бай Кэ увидел бабушку Чэнь, умершую два дня назад, под жилым зданием, с пустыми глазами смотрящую на него, и неуверенно поднимающую дрожащую руку, чтобы помахать ему, а затем смутно услышал почти неслышный голос: «Малыш Кэ, приди к бабушке Чэнь, бабушка Чэнь хочет кое-что сказать...» Он на мгновение замешкался, но всё же подошёл. Однако, как только он опустил голову перед ней, он услышал «хе-хе» — резкий вдох, и затем бабушка Чэнь оказалась перед ним, её выражение было настолько болезненным, что казалось почти звериным, после чего она словно раскололась на бесчисленные пепельные листы, подобные бумаге, и исчезла. Это визуальное впечатление вызвало у него кошмары на протяжении многих дней. С тех пор и по сей день, почти три-четыре года, даже когда он был один или его никто не видел, Бай Кэ редко снова открывал глаза.