Соната № 17

      Вера вошла в хорошо освещённую парадную, где прямо перед ней находился стол, напоминающий стойку регистрации. Рядом со столом стоял высокий молодой человек во фраке. При виде Веры на его лице тотчас появилась дружелюбная улыбка и в несколько шагов он пересёк расстояние между ними.       — Добрый день, Вера Аренс, как я полагаю?       — Да, здравствуйте. А вы? — девушка бросила на незнакомца заинтересованный взгляд, пытаясь понять, кто перед ней оказался. Она абсолютно ничего не знала о людях, работавших в Крысах Мёртвого дома. Василий не удосужился рассказать ей об иерархии, царившей внутри группы. Кроме Достоевского она ни о ком не знала, но была уверена, что сейчас ей мило улыбался точно не он.       — Николай Степанович Гумилёв к вашим услугам! — бодро ответил Вере парень, одновременно с этим помогая ей снять пальто, — Можно просто Коля, не люблю формальности.       — Хорошо, рада знакомству.       Освободившись от верхней одежды, Вера наблюдала за тем, как Николай повесил пальто на плечики и убрал в шкаф, который девушка даже не заметила, когда в первый раз бегло осмотрела помещение.       Уже более обстоятельно посмотрев по сторонам, Вера с удивлением обнаружила, что кроме них двоих в холле никого не было. Не то чтобы она ожидала увидеть здесь банду головорезов, охраняющих базу самой опасной группировки Петербурга, но хотя бы пара охранников должны были, в её понимании, стоять у входа.       Взгляд, который Вера перевела на Николая стал более настороженным. Она никогда сильно не интересовалась миром эсперов, хоть и сама была пользователем способности. Девушка планировала прожить свою жизнь в спокойствии, не пользуясь даром. Информация о способностях других эсперов интересовала её в последнюю очередь.       Тем не менее Вера слышала о том, что существует люди с по-настоящему ужасающими способностями, которым достаточно щёлкнуть пальцами, чтобы заставить другого человека биться в агонии.       Парень, стоявший напротив неё, выглядел довольно молодо — Вера не дала бы ему больше двадцати. Лицо его не покидала улыбка, а золотистые, немного курчавые волосы, покачивающиеся при ходьбе, придавали его образу ангельскую миловидность. Большие карие глаза за стёклами очков смотрели на Веру спокойно и уверенно.       На головореза он точно не был похож, но девушка была уверена, что что-то тут не чисто. Внешность обманчива, и кто знает, что сделал бы Николай, если бы вдруг Вера направила на него пистолет. Знать это ей не особо хотелось, поэтому она решила подыграть парню, постаравшись изобразить на лице такую же милую улыбку в ответ.       Николай пошёл в сторону лестницы и махнул Вере рукой, предлагая следовать за ним.       — Слышал, что тебя рекомендовал Ежов. Довольно неожиданно, честно говоря, — молодой человек оглянулся и начал шагать медленнее, чтобы Вера смогла с ним поровняться, — Всем известно, что женщин он терпеть не может и по его рекомендациям зачастую только в бордель берут. Как тебе удалось расположить его к себе?       Вера не особо удивилась, узнав об отношении Василия к противоположному полу. Но вот вопрос Николая заставил её немного напрячься. Времени на то, чтобы придумать правдоподобную историю знакомства с Василием у неё не было, а говорить какую-то чушь, из-за которой на неё упадут подозрения с первых минут пребывания на базе, крайне не хотелось.       — О, это очень долгая история. Уверена, что у меня будет время поделиться этим как-нибудь в другой раз.       Николай хохотнул в ответ на её слова.       — Буду с нетерпением ждать этого момента. Ты права, времени у нас сейчас немного: почти пришли.       Сердце Веры тут же ухнуло куда-то вниз. Довольно быстро они успели преодолеть два этажа и сейчас поднимались на третий. Эхо от их шагов гуляло по всему лестничному пролёту, и казалось, что кроме них в этом старом доме нет ни души.       Освещение от этажа к этажу будто становилось только хуже и к третьему Вера уже с трудом могла различать ступеньки под ногами. Только сейчас она решила задать тот вопрос, который стоило задать ещё внизу.       — Так куда мы идём?       — В кабинет к Достоевскому, конечно же.       Николай повернул голову в сторону Веры, и девушка не могла не заметить, как в темноте от его глаз стало исходить золотистое свечение, бросавшее на стекло очков янтарные блики.       Вера почувствовала, будто её прошибло молнией и внезапно накатило такое удушающее чувство страха, что желание повернуть назад и сломя голову пуститься вниз по лестнице, стало практически неконтролируемым.       В горле появился ком, а язык прилип к нёбу. У Веры было много вопросов, но сейчас она не могла и слова из себя выдавить.       Впереди показался тёмный коридор — они почти пришли. Ноги задрожали, шаги перестали быть ровными и уверенными. Ударившись носком туфли о последнюю ступеньку, Вера была готова встретиться носом с бордовым ковром, который из-за освещения казался почти чёрным. Но не успела эта мысль укрепиться у неё в сознании, как девушка почувствовала чужие руки на своей талии, вернувшие её телу вертикальное положение.       Еле подавив желание вскрикнуть, Вера с трудом смогла прошептать слова благодарности. Николай не спешил отстраняться и девушке пришлось сделать над собой усилие, чтобы не оттолкнуть его и наконец-то сделать последний шаг с этой злополучной лестницы.       — Всё в порядке? Ты дрожишь, — Николай наклонился ещё ближе, так что Вера почувствовала на щеке его дыхание, а в воздухе будто запахло грозой. Желание пихнуть его стало просто невыносимым. Но Вера не могла даже посмотреть молодому человеку в глаза, не желая снова заметить то дьявольское свечение. Что и говорить о каких-то более активных действиях.       — Всё нормально, — Вера сделала глубокий вдох, прежде чем продолжить: — Отпусти меня, пожалуйста...       Ещё немного, и она была готова упасть в обморок.       — О, извини-извини, — Николай в ту же секунду отстранился, и молодые люди смогли выйти в коридор. — Напугал тебя, да? Прошу прощения, не специально, — золотистое свечение в глазах пропало, и Николай снова стал тем милым парнем, которого Вера изначально встретила внизу.       — Не стоит беспокоиться, — девушка махнула рукой, хотя сердце до сих пор заходилось в сбивчивом ритме.       В коридоре было светлее, чем на лестнице, но всё равно оставалась та же мрачная атмосфера. В конце коридора Вера заметила широкую дверь и почему-то сразу поняла, что их место назначения находится именно там.       Сделав пару неуверенных шагов вперёд, она всё-таки осмелилась задать вопрос.       — Все новые члены Крыс мёртвого дома ходят на собеседование к Достоевскому? — размышлять над тем, что только что произошло на лестнице, не сильно хотелось. Девушка решила, что лучше вернуться к насущным вопросам, хоть от них окатывало ничуть не меньшей волной страха.       Николай остановился, будто бы раздумывая над ответом.       — Понимаю твоё удивление. Далеко не все новоприбывшие удостаиваются такой чести, — вкрадчивый тихий голос эхом отражался от стен тёмного коридора.       — И почему же для меня сделали исключение?       — Скажем так, Василий постарался. Не знаю, что именно он рассказал Фёдору, но, видимо, это было что-то крайне интересное. — Николай с Верой прошли уже большую часть пути до кабинета; каждый шаг, приближающий девушку к двери, давался всё тяжелее и тяжелее. — Ну и недавно поймали несколько предателей. Приходится тщательнее проводить отбор, чтобы больше ни одна крыса к нам не проникла.       Крысы у Крыс мёртвого дома, как иронично. Но Вере было совсем не до смеха. Потому что она сама согласилась на роль крысы, которую придётся отыгрывать бог знает сколько времени. И желательно сделать это так, чтобы никто не заметил подвоха.       У девушки было такое чувство, будто Василий специально подставил её, наговорив невесть чего Достоевскому, чтобы он лично захотел с ней встретиться. Возможно, что старый индюк просто осознал, что план не сработает, и решил побыстрее избавиться от Веры.       На одной из стен девушка заметила зеркало в старинной латунной оправе и, проходя мимо, невольно бросила взгляд на своё отражение. Сразу же пожалев об этом. В гроб краше кладут. Под глазами залегли тёмные круги от недосыпа, а волосы топорщились в разные стороны, несмотря на все попытки Веры уложить их перед выходом. И девушка была уверена, что если бы они от рождения не были белыми, то точно можно было бы разглядеть парочку седых прядей.       Из-за игры теней кожа выглядела ещё бледнее, чем была на самом деле, а затравленный взгляд и поджатые губы сложно было бы называть выражением абсолютной радости от встречи с лидером организации, в которую Вера, по легенде Василия, так долго стремилась попасть.       Судя по всему, Коля заметил то, как Вера отвлеклась на своё отражение, и тут же наклонился к ней, с довольной улыбкой сообщая, что выглядит она чудесно.       Девушка скривилась и еле удержалась от того, чтобы посоветовать ему протереть очки. Потому что выглядела она сейчас как угодно, но только не чудесно. А от криво завязанного бантика на шее едва не начинал дёргаться глаз.       Остаток пути они прошли молча, и, остановившись перед массивной дубовой дверью, Вера почувствовала, что дрожит. То ли от холода, то ли от страха. А вероятно, что от всего вместе.       Выполнить обычное движение рукой, чтобы повернуть дверную ручку, казалось Вере просто невозможным, и она застыла перед дверью, будто готова была хоть сейчас превратиться в каменную статую.       — О, не стоит так волноваться. Уверен, что всё пройдёт хорошо, — шепнул ей на ухо Николай. — Фёдор точно тебе понравится.       Вера успела только слабо кивнуть и подумать над тем, что стоит хотя бы попытаться придать своему лицу выражение спокойствия. Но вместо этого её брови подскочили вверх, зрачки расширились, а на губах застыло «Подожди!», когда Николай лёгким движением руки сам открыл перед ней дверь.       В данный момент подобный джентльменский жест вызвал лишь волну негодования. Вера хотела хотя бы минутку потянуть время, чтобы подготовить себя к предстоящей встрече, от которой буквально могла зависеть её жизнь.       Но Николай, видимо, решил, что волнение Веры вызвано желанием поскорее встретиться с лидером, поэтому не стал её задерживать.       Девушка неловко ввалилась в кабинет, в котором было ещё темнее, чем в коридоре. Дверь за ней громко захлопнулась, и теперь она осталась один на один... с кем? Никого не было видно.       Вера сделала пару шагов вперёд и с замиранием сердца начала смотреть по сторонам, в попытках различить человеческую фигуру среди теней.       Внезапно раздался щелчок. От неожиданности девушка резко обернулась на источник звука. Свет от настольной лампы озарил помещение.       — Добрый день, Вера, — совсем рядом прозвучал тягучий бархатный голос.       За широким столом сидел человек, и теперь девушка не могла понять, как сразу его не заметила. Первое, на что она обратила внимание, — это его глаза. Казалось, что прожигающе холодный аметистовый взгляд смотрел прямо Вере в душу.       Неудавшейся пианистке стоило больших усилий не отвести глаза в сторону и не сделать несколько шагов назад от внезапно накатившей паники.       Хоть прошла буквально пара секунд, Вере показалось, что время остановилось. В ушах гремел стук собственного сердца. Не моргая она смотрела на аристократически бледное лицо человека напротив, на котором причудливо играли тени от тусклой лампы.       Из-под пушистой шапки торчали немного растрёпанные чёрные волосы, и Вера запоздало подумала о том, что в помещении не настолько холодно, чтобы сидеть в ушанке.       Несмотря на то, что черты лица молодого человека были довольно утончёнными и назвать его некрасивым язык бы не повернулся, что-то в его облике отталкивало Веру. Общая мрачная атмосфера и холодное, безэмоциональное выражение лица абсолютно не располагали к задушевному разговору.       — Здравствуйте, Фёдор Михайлович. Признательна, что вы нашли для меня время, — тихо сказала девушка, надеясь, что ей удалось сохранить твёрдость голоса и предательская дрожь не выдала её с потрохами.       На столе Фёдора лежали многочисленные папки с бумагами, несколько документов он всё ещё держал в руках. Вере оставалось лишь позавидовать его острому зрению. Сама бы она и двух предложений не смогла бы прочитать в такой темноте, которая царила до включения лампы.       В последний раз скользнув по девушке взглядом, Достоевский снова вернул своё внимание к бумагам, будто никто только что и не входил в его кабинет.       Первой нарушать молчание Вере не хотелось; она так и осталась стоять на месте, стараясь лишний раз не переминаться с ноги на ногу.       Может, сейчас не самое лучшее время для разговора, и он слишком занят?       Прерывать его работу ей точно не хотелось, поэтому Вера начала рассматривать шторы, будто в этой комнате ничего интереснее их просто не существовало. Плотная ткань практически полностью закрывала окно, позволяя лишь небольшому лучику света проникнуть в помещение.       — Вы же не собираетесь весь разговор стоять у стены? — снова подал голос Фёдор, не отрываясь от бумаг. — Присаживайтесь.       Небрежным жестом он показал на стул, стоящий рядом со столом.       Вера прикусила губу и села на указанное место. Кажется, что первое впечатление от её появления далеко не положительное. Больше оплошностей допускать было нельзя.       Веду себя как школьница, которую впервые вызвали к директору. Нужно собраться, второго шанса не будет.       Об использовании способности для более эффектного появления Вера даже не задумывалась. Она никогда в жизни не полагалась на свой дар и порой даже забывала о том, что он у неё есть.       Мысль о том, что теперь следует начать использовать способность на постоянной основе, никак не хотела укладываться в голове.       Фёдор всё ещё был увлечён бумагами, теперь уже что-то старательно записывая, поэтому девушка позволила себе ещё раз украдкой посмотреть на него.       Находясь теперь в непосредственной близости, у Веры был шанс получше рассмотреть человека, от которого, вероятно, зависела её дальнейшая судьба.       Невозможно было не удивиться тому, насколько Фёдор был молод. Хоть Василий уже успел высказать недовольство по поводу возраста начальника, Вере казалось, что он в любом случае старше тридцати. Но молодой человек перед ней выглядел не намного старше её самой. Это даже не удивляло. Скорее шокировало.       Невольно Вера представила то, как он хладнокровно даёт приказ убить очередного чиновника. На лице не дёргается ни один мускул, нет ни злорадной улыбки, ни печали затаившейся где-то в глубине глаз. Просто ледяное пренебрежение, потому что для него это обыденность, что-то вроде ежедневной рутины. Как для кого-то сходить в магазин или полить цветы на подоконнике. Такая у Достоевского сфера деятельности.       Невольно по спине пробежал холодок, а нога, закинутая на другую, начала нервно покачиваться. Находиться в обществе хладнокровного убийцы — а в его хладнокровности Вера не сомневалась — точно не входило в её планы.       Под глазами Достоевского были такие же тёмные круги, как у Веры, если даже не больше, бледная кожа чуть ли не просвечивала на свету, а щёки были немного впалыми, придавая его образу болезненный вид. Как человек, который решает проблемы грубой силой, он точно не выглядел. Но тем не менее кресло главы Крыс было у него. Значит, сила у него была другого рода.       Способность!.. Возможно, у него была одна из тех ужасающих способностей, которые могли убить одним взглядом?.. Вера нервно заёрзала на месте. С каждой секундой мозг подбрасывал ей всё более и более невероятные идеи, и теперь девушке уже было не прохладно, а душно.       Хотелось уже сорвать с шеи ту кривую ленту и вздохнуть более свободно. Но руки продолжали лежать на коленях, привычным жестом вцепившись в ткань юбки.       Вера знала, что ей нужно успокоиться. Отсутствие паники стало бы уже половиной успеха.       Опустив взгляд чуть ниже, она стала наблюдать за тем, как Достоевский выводил буквы своим размашистым почерком. Разобрать написанное было невозможно, но наблюдение за выверенными движениями ручки немного успокаивало.       Внезапно была поставлена точка, а тонкие пальцы отложили ручку в сторону. Вера даже не заметила, как немного наклонилась в сторону Достоевского и теперь, когда подняла глаза и столкнулась с его ледяным взглядом, снова села ровно. Движение вышло чуть более резким, чем хотелось бы.       — Насмотрелись? — сухой голос разрезал морозную тишину.       — Вполне, — в тон ему ответила Вера, стараясь смотреть куда угодно, но только не в лицо своего собеседника.       — Чудно. Тогда, полагаю, мы можем приступить к делу, — Фёдор сложил руки в замок и со скучающим видом посмотрел на часы, висящие над дверью. — Какова ваша цель?       — Что, простите? — Вера замерла, надеясь, что неправильно расслышала вопрос. Кровь застыла в жилах и единственной мыслью в голове было то, что Достоевский раскусил её. Узнал, что она шпионка, и теперь хочет выведать цели.       — В вашей биографии нет ни одного тёмного пятна, никаких упоминаний о связях с подпольным миром. К чему примерной ученице консерватории вставать на скользкую дорожку?       Вера выдохнула с заметным облегчением. Кажется, что разыгравшееся воображение было готово толковать любые слова Достоевского только с отрицательным подтекстом.       Соберись, чёрт возьми. Хватит вздрагивать от каждого слова.       — Мне нужны деньги, чтобы выплатить семейный долг.       Ни для кого не было новостью, что люди порой готовы идти на самые безумные поступки ради денег. Вера надеялась, что подобное простое объяснение не вызовет подозрений. Навряд ли она была первой, кого привела к Крысам такая цель.       По лицу Достоевского сложно было сказать, остался ли он доволен её ответом или нет. Однако кончики его губ приподнялись в неком подобии снисходительной улыбки.       — Если единственное, что вас волнует, это деньги, тогда что, если бы я прямо сейчас предложил Вам собственными руками задушить человека в обмен на полную сумму долга? — глаза Фёдора опасно заблестели, утягивая Веру в свой омут, а голос стал на тон ниже. Мужчина наклонился к девушке ещё ближе, и теперь она могла явственно различить в воздухе аромат сирени и какого-то терпкого дорогого вина, от которого начала кружиться голова. — Вы бы согласились?       Девушка побледнела и уставилась в пол, будто на паркете был написан ответ. Казалось, что это её собственное горло было зажато в чьих-то руках и воздух не мог в полном объёме поступать в лёгкие.       Вопрос был определённо с подвохом. Что же сказать?       — Чем же этот человек заслужил подобную участь? Невиновного я бы и пальцем не тронула, — собравшись с силами Вера всё-таки смогла дать ответ.       Врать в лицо Достоевскому ей не хотелось. Внутри успела поселиться твёрдая уверенность, что он легко сможет раскусить любую ложь и испытывать судьбу крайне не хотелось. Также не хотелось давать однозначный ответ, который Фёдору бы навряд ли понравился.       Достоевский криво усмехнулся, откинувшись обратно на спинку кресла.       — Наказание обязательно найдёт виновных. Наша организация будет рукой правосудия, которая совершит над ними достойную кару, — мужчина повёл рукой в неопределённом направлении, а Вера уже представила, как эти с виду хрупкие пальцы сжимаются у неё на горле. — Вы ведь согласны с тем, что за свои преступления стоит отвечать?       — К-конечно, — девушка немного прокашлялась и всё-таки ослабила ленту на шее. Стало значительно легче.       Теперь взгляд девушки упал на циркуль, который сиротливо лежал на краю стола. И зачем он ему? Разве что для того, чтобы воткнуть кому-нибудь в глаз...       — Смотрите мне в глаза, — Вера вздрогнула. — Почему вы постоянно уводите взгляд в сторону? Разве я настолько страшен, что на меня невозможно смотреть прямо? — голос Достоевского не казался рассерженным или недовольным, всё тот же могильный холод, который абсолютно не выдавал настоящих эмоций человека. И человека ли? Но Вера всё равно напряглась и медленно перевела взгляд на него, снова чувствуя, будто её душу выворачивают наизнанку и выставляют перед ним абсолютно незащищённой.       — Нет, простите.       — Глаза — зеркало души. Простой взгляд порой может сказать больше, чем слова, — немного прищурившись Фёдор наблюдал за реакцией Веры. — И по вашим глазам мне не кажется, что вы способны на совершение наказания. Но всем стоит давать шанс, верно?       Точно монстр. Набросится и мокрого места не оставит.       — Я сделаю всё, чтобы не подвести ваше доверие, — слова сорвавшиеся с губ вновь противоречили мыслям Веры. Девушка надеялась, что хотя бы в голову ей Достоевский залезть не сумеет.       Казалось, будто до ответа Веры ему не было особого дела, хоть он и продолжал вглядываться в глаза девушки, которая уже не знала, куда себя деть от пронизывающего до костей взгляда мёртвенно-лиловых глаз и этой ухмылки, обнажавшей ровный ряд белых зубов с острыми клыками. Или это всё проделки разыгравшегося воображения?       — Врагам и предателям нет пощады. Но вам не стоит ни о чём беспокоиться, если будете чётко следовать инструкциям. Организация щедро награждает всех, кто ставит грешные души на путь истинный.       Какие ещё грешные души? Шутка такая? Но теперь на лице Фёдора не было и тени улыбки. Все то же бесстрастное выражение. Вера была озадачена его словами, но старалась не подавать виду, что суть диалога оказалась немного вне её понимания и кивнула.       Как бы в итоге не оказаться главной грешницей.       — Можете рассчитывать на меня. Моя способность в вашем полном распоряжении.       — Ах да, способность. Василий рассказал мне о её действии. На первый взгляд не выглядит впечатляюще, но в умелых руках сможет раскрыть свой потенциал. Вы будете полезны нам, Вера.       Фёдор кинул взгляд на часы, которые всё это время назойливо тикали. Тихо, но недостаточно, для того чтобы не замечать этот звук.       Видимо, молодой человек решил, что время их разговора подошло к концу, и поднялся со своего места. Вера последовала его примеру, уже предвкушая то, как в скором времени окажется на улице и снова вдохнёт морозный воздух.       Нельзя было сказать, что разговор прошёл как по маслу, но точно могло быть и хуже. Поэтому избавление от пронизывающего взгляда лиловых глаз в данный момент казалось Вере наивысшим блаженством.       Девушка уже готова была начать говорить слова благодарности и с чувством выполненного долга и ощущением того, что ей удалось выполнить свою основную цель, — не быть убитой — покинуть осточертевшее помещение.       Но внезапный жест прервал череду её радостных мыслей. Фёдор протянул ей руку. Вера смотрела на неё с таким озадаченным выражением лица, будто она впервые видела руку, протянутую для рукопожатия и не знала, что с этим делать.       На самом деле ещё ни разу мужчины не изъявляли желания пожать ей руку. Впрочем, навряд ли сейчас она могла отказаться от этого не совсем подходящего, по её мнению, жеста.       Осторожно протянув свою немного дрожащую ладонь в ответ, Вера хотела было попрощаться и начать отступать к выходу из мрачного кабинета.       Но как обычно её план в одно мгновение рухнул.       Вместо того, чтобы мягко пожать руку и отпустить её, Достоевский потянул Веру на себя. Не сильно, но Вера, абсолютно не ожидавшая этого действия, тихо охнула и стукнулась ногой о разделявший их стол, едва не навалившись на него всем весом. Кажется, что какой-то документ упал на пол…       В голове за секунду пронёсся целый ворох мыслей с вопросами, оставшимися без ответа. В ушах внезапно появился звон, а холод от цепких пальцев распространился по всему телу. Вере показалось, что её держит за руку мертвец.       Рука, которая изначально казалась ей слабой, теперь схватила её так, будто хотела оставить на коже свой отпечаток. Тело Веры одеревенело, и она даже не пыталась выдернуть кисть из захвата. Время будто остановилось, и даже противного тиканья часов не было слышно.       Всё, что Вера могла делать, это смотреть на склонившегося над ней Достоевского широко открытыми глазами.       Среди всех мыслей выделилась основная. Какая у него способность? Внезапно желание выдернуть руку стало чуть ли не жизненно необходимым. Вдруг он умеет читать мысли через одно касание? Тогда мне конец, мне конец, мне…       — Да, мне нужна именно такая концентрация внимания, — выражение лица Достоевского стало почти маниакальным, что-то на грани помешательства. Запах сирени стал просто невыносимым. Вера никогда не любила сирень. — Мне искренне не хочется ставить вас в неудобное положение, но у меня остался ещё один вопрос. Что самое важное есть в вашей жизни?       Вера оторопела. Что на это ответить? Рука в ледяных пальцах практически онемела. Стоять лицом к лицу с Достоевским теперь будет номером один в списке самых страшных моментов в её жизни.       Девушка была на грани того, чтобы поверить, что фиолетовые глаза в обрамлении густых чёрных ресниц способны в любую секунду заморозить её до состояния ледяной глыбы.       — Самое важное для меня… Музыка. Моё пианино, — Вера не сразу узнала свой голос, который был настолько тихим, что если бы Достоевский стоял хотя бы на несколько сантиметров дальше, то точно бы ничего не услышал.       — О, так вы настолько преданы искусству? — на долю секунды в глазах Фёдора промелькнуло нечто похожее на искру заинтересованности. Впрочем, Вере, которая находилась на грани обморока, и не такое могло показаться. — Надеюсь когда-нибудь услышать вашу игру.       — Непременно услышите, если не сломаете сейчас мне пальцы.       Девушка сама не знала, где нашла у себя силы на такой ответ. На самом деле Достоевский теперь был последним человеком в мире, перед кем бы ей хотелось демонстрировать свои навыки.       Фёдор в ту же секунду отпустил руку Веры, которая сразу сделала несколько шагов назад.       — В ближайшее время с вами свяжутся по поводу первого задания.       Вера кивнула.       — Теперь я могу идти?       — Конечно. До скорой встречи.       Фёдор снова устроился в кресле и навис над документами. Его пытливый взгляд больше не был сфокусирован на Вере, да и в принципе лица было практически не видно за спадающими волосами.       Вера не стала утруждать себя любезностями и, не говоря ни слова, вылетела в коридор, потирая руку.       Напряжение, царившее в воздухе, тут же рассеялось, и Вера позволила себе издать полувздох-полувсхлип.       Хотелось прямо тут упасть на пол и просидеть так до тех пор, пока хотя бы сердечный ритм не придёт в норму. Но девушка не могла позволить себе такой роскоши.       Слишком близко.       На секунду оперевшись о стену она поднесла руку к глазам. На вид будто бы ничего не изменилось, но Вера до сих пор чувствовала на себе его холодные пальцы.       Пора домой.