Иллюзия счастья

      Мне не хотелось возвращаться на поверхность, наоборот, было интересно попробовать пожить внизу. Пока Херобрин расхаживал по своим хоромам, разглядывая, как трудятся зомби, я занимался своими делами. Первое, что было у меня по плану — постричь овец. Все же хотелось украсить деревню, но для этого нужно много качественной шерсти. Раз Брини мне дал добро, то нужно им воспользоваться в полной мере.       Я подошел к сундуку, где были уже заготовки шерсти разных цветов. Мне оставалось выбрать нужный и распихать себе по карманам. Шерсти было так много и разнообразно, что не пришлось овец стричь самому. Брини с этим и сам прекрасно справляется, да еще и зачем-то копит в огромном количестве. Что же, мне лучше, если не придется все делать самому.       Когда с шерстью было покончено, я решил улизнуть от своего молодого человека и пройтись по империи самостоятельно. Единственное правило — не уходить с ковра. Об остальной моей безопасности можно не беспокоиться. На территории всей империи нежить подчиняется своему хозяину, а значит мне нечего бояться.       Я шел вдоль узких коридоров по мягкому шерстяному полотну. Я сразу понял, что иду не по главной тропинке, поскольку цвет с ярко доминирующего красного сменился на невзрачный серый. Конечно, он отлично обыгрывался тусклыми голубыми фонарями, но все же не был таким восхитительным. Пройдя до конца коридора, я заметил разветвление. По принципу «всегда иди налево по лабиринту», я уверенно шагнул в нужную сторону. По дороге мне встретился зомби, который нес в руках тяжелую железную кирку. Она выглядела достаточно потрепанной, наверное, из-за многочасовой работы. Сам оживший мертвец прошел мимо меня, будто я пустое место. Но это лучше, чем быть сожранным здесь и сейчас.       Зомби прошел вперед, крехтя и еле перебирая ногами, которые держались на честном слове. Не хотел бы стать одним из них, превращаясь в такую никчемную биомассу. Скелеты ходили вдоль всей стены, иногда задерживаясь на смотровых площадках. Они подолгу смотрели в пустоту, прицеливаясь и тут же отпускали тетиву. Не знаю, зачем костяные стражи так делают, но и ответа я не получу.       Побродив так немного еще, я вернулся на трон, где величественно уселся. Херобрина нигде не было, наверное, ушел в другую часть империи. В какой-то момент я понял, что сзади меня будто есть сквозняк. Стена за троном была абсолютно темная и никак не освящалась. Мои руки бродили по поверхности в поисках чего-то, что могло отдавать холодным потоком ветра. Я нащупал дверь, которую с напором толкнул. Она поддалась не сразу, из-за чего я попросту ввалился внутрь, здраво упав. — Ай, бля…- тихо выругался и встал, отряхиваясь от грязи. — Ничего себе… — сорвалось с губ, когда я наконец осмотрелся. — Откуда… Хотя… Ладно…       Я тихонько прикрыл за собой дверь, внимательно оглядывая небольшое помещение. Оно было забито сундуками, стойками с броней, а по центру расположилась комфортная двуспальная кровать. Интересно, зачем Херобрину это все… Тем более он здесь совершенно один, а такая большая кровать. Хм, это не так интересно. Я подошел ближе к сундукам и открыл один из них, с интересом разглядывая, что там внутри. — Нихера себе… — это все, что смог выдать мой разум, разглядывая внутри разнообразие содержимого.       Внутри были мечи из разных материалов, с разными зачарованиями и силой. Тут и кирки, и топоры из золота и алмазом. Что тут говорить, еще были темные инструменты, которые отличались своей тяжестью и характеристиками. Интересно, из чего они. Я взял черный меч и взмахнул им, проверяя его на удобность и прочность. Клинок был тяжелее алмазного меча, имел особый рельеф и структуру. Пока я пробовал им фехтовать, мое зрение привлек другой предмет. Из сундука торчал кусочек лука, который переливался фиолетовым свечением от зачарования. — Что это?..       Я подошел ближе и положил меч обратно, взяв в руки лук. Он был легкий и очень удобный. Его даже ни разу не использовали, совершенно новый. Я вгляделся, чтобы понять, что за чары лежат на нем. Их было всего три, но… — Это же… — стояло мне разглядеть, как в комнату вошел Херобрин. — Что ты здесь делаешь? — его грубый тон заставил меня вздрогнуть, — положи на место немедленно! — Херобрин… — Он выхватил у меня лук и швырнул на место, громко хлопнув сундуком. — Херобрин, это лук на бесконечность! — Я в курсе. Что с того? Кто разрешал тебе сюда заходить? Я не разрешал шарахаться без разрешения. — В деревне сказали… — я пытался отойти от шока и выяснить, что тут происходит. — Меня не волнует то, что говорят в твоей деревне эти идиоты! Я, по-моему, четко дал это понять. Я еще раз спрашиваю, что ты тут забыл? — Ну, тебя не было, мне стало интересно… Лучник же… — Прекрати! Я больше и слышать не хочу про этого лучника. Каждый раз ты лезешь ко мне с расспросами про него. Я устал слышать и оправдываться перед тобой. — Херобрин все сильнее злился, он тяжело дышал и от гнева его ноздри раздувались все больше. — Я более вообще не хочу о нем ничего слышать. Сколько можно? Ты для этого за мной увязался?! — Нет, Брини, я… — Я перешел на детский лепет, стараясь оправдаться. — Я просил тебя так меня не называть! Ты вообще хоть что-то можешь выполнить? Хоть одну мою просьбу блять? — Он схватил меня за ворот и приподнял, оторвав мои пятки от земли. — Прости, прости! Не надо! — я запищал и стал вырываться. Он отпустил меня и отвесил сильный щелбан прямо по макушке, что я аж присел. — Больно… — А мне не больно от твоих выходок? Сколько можно? Мозг включай уже…       Я просто кивнул и аккуратно подошел к нему ближе, обняв за талию, уткнувшись в плечо. Мне нечего было ответить ему, в голове были мысли о луке. Именно такое зачарование искал Питер прежде, чем исчезнуть. «Херобрин, скажи, что ты не причастен к его исчезновению… Пожалуйста» — это все, что меня волновало именно сейчас. Мне необходимо была тысяча и одна причина оправдать его в своей голове, в деревне. Чтобы я мог быть уверен, что жители неправы на его счет. — Тебе пора домой, — проронил Херобрин, прервав нашу тишину. — Как раз наверху утро. — Что? Херобрин… — Я все сказал, я хочу побыть один. — Стоило ему щелкнуть пальцами, как мы оказались в лесу недалеко от деревни. — Иди… — Ладно… Ты еще придешь? — Я знал, что он будет непреклонен, потому умолять не стал. — Не знаю, у меня еще есть дела. Ты шерсть взял? — Да, взял. Она у тебя такая хорошая… — Хорошо, иди уже. — Он исчез так же, как мы появились в лесу. В один миг по щелчку пальцев.       Я поплелся в сторону дома, размышляя о произошедшем. Внутри был какой-то неприятный осадок, кислый и тревожащий. Мне нужно было с кем-то об этом поговорить, но с кем? Кому можно рассказать о том, что я был в логове у нежити? Что видел этот проклятый лук? Что мне можно рассказать вообще из всего, что я видел и пережил? Пойти к Джону и признать свои ошибки — это верное изгнание и смерть. В лучшем случае, а в худшем… Они ведь могут встать на мою защиту, и по итогу Херобрин перебьет их всех. По одному. Медленно и без сожаления прямо у меня на глазах. Он же не отступит… — Стив! — крикнул кто-то позади меня. — Ты наконец-то вернулся, Стив, где ты был? Мы волновались. — О, привет, Барри. Я только что вернулся из леса. — Что ты там так долго делал? — Кожевник подошел ближе и уставился на меня взволнованно. — Я шерсть собирал. Как раз к тебе шел, чтобы ты помог мне с флагами. Очень мне хочется украсить нашу деревню. Что скажешь? — Да, думаю, это отличная идея. Давай увидимся вечером у меня в мастерской. Как раз соберу красители для разных рисунков. — Хорошо, до встречи! — я помахал ему рукой и удалился в сторону своего дома. Надо же… Каждый раз Барри подходит так неожиданно. Будто следит за мной и ждет удачного момента подойти. Странный он какой-то, или я уже параноик.       Я успешно добрался до дома и поспешно начал уборку. Молоко, которое оставил Херобрин на столе, прокисло. Единственное. был только один стакана, а где второй? Разве Херобрин помыл за собой и поставил на место? Я проверил полку, но второго стакана так и не было. Странно, но ладно. Может Херобрин ненароком утащил его? Нужно будет спросить. Постель была смята в небрежный комок, будто по ней слоны прошлись. Тоже странно, ведь после Херобрина я все поправил, и только потом мы с ним ушли. Что-то не так. Ощущения одиночество начало неприятным комом подступать к горлу и давить так, будто кислорода вовсе нет. Херобрин навряд ли вернется, и это осознание беспощадно наседает на плечах тяжеленным грузом. — Если ты меня слышишь… Не хочешь приходить — ладно. Молоко только новое принеси, пожалуйста, и стакан верни, поскуда- в надежде, что парень меня услышит, я взмолил и начал по новой заправлять кровать.       Уборка затянулась до самого вечера. Помимо нее была еще готовка, дневной сон и прочтение книги, которая до этого столько времени стояла на полке. Она даже не запылилась. Удивительное рядом.       Я направился в сторону мастерской Барри, как вдруг я заметил Люка, идущего мне навстречу. Этого меньше всего мне сейчас хотелось. После ссоры с любимым человеком напороться на того, кто обо мне говорит. Я свернул с тропинки и решил обойти его десятой дорогой. Мне необходимо было скрыться как можно быстрее, чтобы не стать участником некомфортного диалога. Мне пришлось обходить Люка так далеко, что я раньше и не обходил всю деревню таким путем. Будто я никогда здесь и не был на этой ее части.       Стоило мне обернуться, как я оступился и провалился под землю. Точнее, это была не земля, а прикрытая лестница зелеными коврами. Надо же, в темноте я даже и не разглядел под ногами такую подставу. Что это вообще за лестница? Я обернулся и пошел к ее основанию, упираясь руками в дверь. Ну вот, опять какая-то дверь в темноте, за которой определенно что-то есть. К черту! Во второй раз я не попадусь. Я уже развернулся и стал выходить из этой ловушки, как вдруг услышал шаги, которые шли именно сюда. — Да блять…       Я толкнул дверь и закрыл ее за собой, а после поднял глаза, моментально замирая. — Что за…       Передо мной был мой же портрет на всю стену, а посередине комнаты стояло кресло. Пока я пребывал в шоке, шаги становились все громче. — Твою мать…       Я рванул в сторону боковой стены, которая была полностью завешана яркими полотнами флагов. Вся комната освящалась факелами и была усеяна атрибутами моего пребывания в деревне. Этак картина с моим портретом на всю стену, мой подранный плащ весел на подлокотнике кресла. Что там говорить, мои поношенные ботинки и кожаный нагрудник висели на стойке как экспонат. Вся обстановка была необычайно странной и пугающей. После чего я заметил на столике возле кресла бутылку… Мою бутылку, которую мы распивали с Херобрином… Она была грязная и обляпанная чем-то непонятным.       И тут дверь открылась, а во внутрь вошел Люк. — Привет, Стив, — он сказал это так громко и уверенно, что я подумал, что он меня спалил. — Как поживаешь, мой хороший?       Парень сел в кресло, принеся с собой мой стакан с прокисшим молоком. Это был мой стакан! Что здесь происходит? Я решил посмотреть, что будет дальше, потому спрятался как можно глубже в флаг. — Ты как всегда такой смешной! — зельевар улыбался и рассматривал мой портрет. В какой-то момент он взял в руки стакан с молоком, — где ты был? Молоко все скисло… Что? А, за шерстью ходил… — Откуда он знает, где я был? Я никому ничего не говорил… Барри! Зачем он ему рассказал? — Знаешь, Стив, я все понимаю… Дела, работа… Но ты бы мог чаще наведываться? Ну хоть иногда? Я ведь всегда тебя жду, скучаю… — Он одним глотком осушил молоко из стакана и усмехнулся, слизывая остатки с губ. — Я вот чего понять не могу… Ты ведь один живешь, а стакана два. Что? Не понравилось пить из одного, и ты решил сразу из двух? — зельевар вздохнул и подошел к портрету, проводя по нему рукой. Он четко водил пальцами по скулам, губам, внимательно рассматривая. — Или у тебя кто-то есть? Но кто. Я ведь у Джона все про тебя спросил… И он ни словом со мной не обмолвился. Кто же это рядом с тобой трётся?       Зельевар сел обратно в кресло, начиная активно мять у себя между ног набухший бугорок. Он шумно дышал, прикрывая глаза от удовольствия и предвкушения. Его вторая ладонь сжимала мой плащ, поднося его к самому лицу. Люк сделал глубокий вдох, вбирая в себя аромат плесени, сырой земли и моего пота. Я смотрел и не мог поверить во все происходящее. Меня одновременно и тошнило, и смущало. Этот бурный поток смешанных эмоций валил меня с ног. Но я стоял, стоял и смотрел, как Люк обнажил свой член. — О, Стив… Какой же ты хороший… Твоя кровать такая мягкая и вся пропахла тобой… Где же ты ночевал, если постель идеально заправлена со вчерашнего вечера… Где же ты был… — Люк приговаривал и продолжал ласкать себя, получая первые порывы перед эякуляции.       Зельевар запрокинул голову, а его рука стара двигаться резче и быстрее, полностью освобождая головку от крайней плоти. Вторая ладонь не отпускала потный, грязный плащ. Люк стонал и извивался как змея, чувствуя прилив возбуждения. Он моментально встал, подойдя к портрету. В момент изливания густая горячая сперма капала на мой подбородок на картине. Новая порция тошноты подкатила к горлу, и я чуть было не выдавил из себя все содержимое. Мне удалось сдержаться, когда Люк уже застегивал брюки и поправлял рубашку.       В моменте прибежал Барри и недовольно фыркнул. — Надеюсь, ты уже закончил? — Да, как раз. А что? Почему ты здесь? Стив так и не пришел? — Нет, дома его тоже нет, — Барри был встревожен, будто это его вина. — Вот как… Ладно, ничего страшного. Пойдем, время позднее. Завтра объявится.       Два парня покинули этот проклятый алтарь, оставляя меня в полной тишине. Я медленно вышел из укрытия и поплелся к выходу из этого адского места. Позывы к рвоте все еще не отпускали меня, давили и дурманили разум. Я выполз на поверхность, когда полностью шаги поблизости полностью стихли. Мне нельзя было домой, нельзя к Херобрину. Не в таком состоянии… Он разозлиться, он будет в ярости, что кто-то так… Так поклоняется его мальчику. Какой ужас… Мне нужно бежать. Бежать!       Я рванул с места в сторону леса. Бежал так, будто вот-вот меня сзади окликнут. Мне хотелось скрыться так далеко и глубоко, чтобы никто и никогда меня не смог найти. Боже, что я видел? Нельзя… Нельзя больше с ними пересекаться. Джон… Джон ты хоть в курсе, что он творит.