Иллюзия счастья

      Я не помню, сколько бежал и куда. Все смешалось воедино и уже даже не разберешь. Мне удалось пересечь лес и выбежать на какую-то поляну, на которой когда-то поймал лошадку для своей маленькой Нюси. Было уже совсем поздно, светила луна и мерцали звезды в непроглядной тьме на небе. Мне нужно было где-то спрятаться и переждать ночь, поскольку явно нечисть сейчас не отступит. Хотелось очень вернуться домой, но липкое ощущение тревоги и опасности абсолютно не отступало. У меня стойкое ощущение, что Люк видел, как я убегаю от его места.       Моим местом временной дислокации оказался временный подкоп в земле под кроной дерева. Проход заставил землей, а сам еще немного углубился и остался ждать. Звуки враждебных существ не давали мне никакого спокойствия и умиротворения. Шипение крипера, как он перебирает своими противными маленькими лапками, кряхтение зомби, грохот костей и натягивание тетивы. У меня от одного только передвижения паука бегали мурашки по коже от головы до пяток. Время будто тянулось вечность, не вызывая никакой надежды на скорое возвращение домой.       Я забился в угол пещеры, крепко обнимая свои ноги руками. Звуки на поверхности были с каждым разом все тише. Ни одна живая нечисть не стала искать меня и пытаться убить. Быть может, она просто не учуяла меня. Боже, как же я хочу оказаться дома в тепле и в безопасности. Поскорее бы оказаться там, где царит любовь, уют и взаимопонимание. Почему Джон не видит очевидного помешательства Люка на мне? Почему он дает ему возможность свести нас? Я не был готов к такому, хотел спокойно жить и никого не трогать. О, Херобрин, как же нас так свела судьба, да еще и в такой непростое время. Может, мы поторопились? Ругаемся на ровном месте, потом обижаемся и миримся. И каждый раз все по кругу без остановки. Я обнял себя сильнее, пряча руками голову, уткнулся носом в колени. — Как же это все неправильно… Это не должно было быть так. Люк, что ж ты делаешь со мной… Если Херобрин узнает, ты выкопаешь нам двоим могилу… — шептал, как мантру, себе под нос, сильнее сжимаясь в комочек.       Не знаю, сколько так сидел, пока не уснул, вжимаясь спиной в стенки своего бункера. Было очень холодно и сухо, во рту уже собралась вязкая слюна, а в горле неприятно першило. Я протер глаза и потянулся, вставая на ноги. Было все также темно, ничего не видно вокруг, потому пришлось идти на ощупь. Ухом прижался к блоку, вслушиваясь к посторонним звукам на поверхности. Тишина прервалась громкими звуками умирающих монстров, где-то гремели кости, а где-то кряхтели зомби. Они пытались прятаться под кронами дерева, но они были слишком низко к земле, потому возможности спастись не было. Я осторожно убрал баррикаду и закрыл глаза рукой, прищуриваясь от ярких лучей наружи.       На улице действительно был алый рассвет, теплое солнце испепеляло нежить, очищая этот мир от них. Я вышел обратно на поле, провожая взглядом овец и курочек, которые беззаботно ходили по траве. Маленькие цыплята то и дело терялись в зарослях и пищали от испуга. Вся эта безмятежна картина вырвала меня из всех переживаний. Я подошел ближе и просто лег в эту шелковистую траву, поднимая лицо к теплым лучам солнца. Овечки нежно блеяли и медленно бродили рядом, абсолютно не видя во мне врага. Я поднял руку, и маленький ягненок потерся об мою ладонь своей мордочкой. Его шерстка была жесткой, словно щетина.       В какой-то момент дикое стадо отправилось дальше вглубь поляны. Я решил последовать за ними быстрым шагом, проводя ладонями по зеленой высокой траве. Ягнята бегали друг за другом, громко блея и заигрывая со старшими. Овцы же не поддавались на игры малышей, лишь бодро шагали вперед, периодически щипля травку. Мы дошли до берега речки, и мое внутреннее желание пить пробудилось вновь с большей силой. Я подошел ближе, зачерпывая гладь воды в руки и отпивая с них, роняя живую влагу с подбородка прямиком на одежду. Холодные струйки по шее и торсу вызвали сильные мурашки, вызывая приятное покалывание кожи. Ягнята присоединились ко мне, после чего залезли в воду по копыта и стали плескаться, заигрывая со мной. Я не стал противиться, то и дело играючи бодаясь с малышами и обливая их с макушки по самый хвост. Взрослые наблюдали со стороны, все еще не отрываясь от трапезы.       Мы вылезли из воды, когда я заметил под тенью дерева кости от скелета. Я подошел поближе и оглянулся вокруг, чтобы убедиться в безопасности. Кости прихватил с собой на всякий случай вдруг пригодятся. Я вернулся к ягнятам и увалился на землю, зарываясь руками в пушистую траву, перебирая колоски кончиками пальцев. Дети скакали вокруг меня, то и дело падая на конечности и бодая меня в бедро, а их мамы волнительно отгоняли их, чтоб не мешали. Я посмеялся с происходящего и прикрыл глаза, позволяя яркому солнцу ласкать мою бледную кожу, а ветру колыхать непослушные грязные волосы.       Не помню, сколько я так лежал, пока совсем не задремал. Ягнята лежали рядом, то и дело, облизывая мою щеку, или терлись носами о руку. Все было хорошо, пока не послышался знакомый голос, который заставил вздрогнуть. — И давно ты тут лежишь? — Херобрин стоял недалеко от меня, наблюдая за бездельем. — А… — Я приподнялся на локтях, смотря на парня, что совсем не выражал никаких эмоций. Не то, чтобы это было странно, просто после ссоры это на него не похоже. Ягнята вместе с мамами ушли поодаль, а потом и вовсе исчезли где-то в лесу. — Н-нет. Как только солнце встало. — Почему ты здесь, а не дома? — парень подошел ко мне и присел рядом, трогая мокрую футболку и взъерошенные волосы. — Захотел прогуляться, вот и оказался здесь. — Херобрин приблизился и вдохнул воздух рядом с моей шеи, а я нервно покосился на него и напрягся. — Ты чего? — Ты не был дома вообще. Почему ты здесь? Неужели не захотел переночевать дома, а уж потом пойти гулять с самого утра? — Херобрин… Я просто не захотел идти в деревню. Настроения не было после нашей ссоры. А там Джон бы допрос устроил, про тебя говорить им нельзя, а ложь он чувствует за километр. — Я старался говорить уверенно, чтобы не выдать Люка. Иначе ревнивый парень просто уберет конкурента. — Почему не позвал меня скоротать с тобой время? — Мы поссорились, зачем тебя дергать? Тебе нужно остыть, потом поговорить… — Херобрин задумчиво отвел взгляд на овец, которые ушли пастись к деревьям. — Прости… — это все, что я уловил ухом от парня. — Что? — Херобрин резко повернулся и прильнул к моим губам, утягивая в горестный поцелуй. У меня никогда ранее не было ощущения, что поцелуй может передавать чувства и настроение. Он был горьким, печальным и таким робким, будто не хотел делиться тем, что у него на душе. Херобрин отстранился и потупил взгляд, посмотрел куда-то на землю. — Брини, что с тобой? — успел спросить, а потом понял свою ошибку, тут же зажмурившись. Удара или криков не последовало, и я медленно поднял глаза обратно. Парень даже не дернулся, наоборот, не планировал возмущаться и ругаться со мной. — Я просто устал скрывать от тебя правду. Устал притворяться, что у нас с тобой все хорошо… Я устал оправдываться и обещать тебе больше так не поступать, а затем снова и снова делать тебе больно. Не понимаю, что со мной… — Правду? Какую еще правду? — Я подсел еще плотнее, а потом и вовсе сел у него между ног, уткнувшись затылком в торчащую ключицу. — На самом деле я был близко знаком с лучником… — После этих слов мое сердце будто остановилось. — Мы с ним действительно имели что-то вроде отношений, как с тобой, но в разы хуже. Питер оказался очень меркантильным, озлобленным и пользовался моей добротой и силой. Тот лук, который ты видел у меня в комнате. Это все, что у меня от него осталось. Питер бросил меня и ушел восвояси, когда познакомился со странствующим торговцем. Я сейчас не имею даже понятия, где он и как он. Это очень меня расстраивает. И каждый раз ты своими собственными руками ковыряешь мои еле затянувшиеся раны. Разве так можно? — Я почувствовал, как с щеки Херобрина потекла слеза и упала мне на плечо, моментально намочив футболку. — Я стараюсь его забыть, жить дальше и радоваться, что у меня есть ты. Но, нет, тебе обязательно надо куда-то влезть… — Брини, я… Я правда не хотел. Мне так жаль…       Херобрин тяжело вздохнул, опуская голову и о чем-то крепко задумываясь. Я обнял его за плечи, пытаясь утешить и перевести диалог в другое русло, но не знал как. — Пойдем погуляем? — вдруг спросил он и встал отстраняясь. Я поднялся следом, хватая за руку, словно он без этого исчезнет. — Конечно, спрашиваешь еще…       Я пошел за парнем, который был весь в глубоких раздумьях. Наверняка, мне никогда и не узнать, что происходит в его голове, какие только страшные мысли обитают там в глубине. Херобрин будто почувствовал мой взгляд, сразу обернулся и слабо выдавил из себя улыбку. — Я приведу тебя в самое прекрасное место на всей земле. Патрику там очень нравилось, думаю, и тебе понравится.       Я не стал ничего говорить в ответ и как-то возражать. Меньше всего на свете я хотел, чтобы меня сравнивали с кем-то. И уж тем более навязывали чужие вкусы, но выбора не было. Я накосячил и готов нести за это ответственность, даже если придется притворяться Патриком. Я очень люблю Херобрина и не могу поступить как-то иначе, нежели стерпеть и подарить ему себя целиком и полностью. Даже если он меня не любит и вечно думает о своем бывшем…        Данная мысль замедлила мой шаг, пока я совсем не остановился. Херобрин заметил заминку и резко обернулся, поднимая бровь. — Ты в порядке? — Он пристально смотрел на меня, будто насквозь. Я потупил взгляд и пожал плечами. — Все хорошо, просто коленка заболела. — Я говорил спокойно, стараясь быть максимально убедительным.       Херобрин многозадачно посмотрел на меня, а потом вздохнул. Он подошел ко мне спиной и с легкостью на нее закинул, а мне оставалось зацепиться за плечи руками. Я улыбнулся и уткнулся носом в его макушку, вдыхая родной запах. Это были ароматы мха, металла и леса. Наверное, он пошел искать меня после того, как отправил домой. Быть может, он пришел ко мне и не обнаружил свой комок на кровати, потому бродил по лесу в поисках? Все может быть.       Парень молча нес меня на своей спине в абсолютной тишине. Лишь изредка где-то кузнечики пели свои песни, и одинокие светлячки пролетали мимо нас. Я с радостью осматривался по сторонам, провожая взглядом огонек за огоньком. Такая умиротворенность поглощала целиком и полностью. Ни одной нежити не было по близости. Скелеты не громыхали костями, зомби не топали, даже пауки и криперы не шипели из-за кустов. Казалось, весь мир сейчас был только для нас двоих.       Мы пришли к склону, который я ранее никогда не видел. На нем уже был расстелен плед, стояли бокалы, медовуха и пирог прямо посередине. Херобрин аккуратно спустил меня на землю и отвел за руку к месту для пикника. Я был приятно удивлен такому положению дела, но внутри все еще терзали сомнения. Мы помирились или нет? Что с ним вообще происходит? Хотелось поговорить и потрогать его душу, пока он такой ослабленный и идет на контакт. Это такая редкость, но почему же мне не хватает для этого смелости?       Он сел рядом, разливая медовуху по бокалам, а сам устремил свой взгляд вперед. Я взял свой напиток и робко сделал первые глотки, будто проверяя, не добавил ли что мне. Все было спокойно и умиротворенно, что я не мог сопротивляться и по итогу расслабился. Херобрин показал рукой вперед, где горизонт сливался воедино. — Там берег моря и выход к океану… — К океану? — я переспросил, будто нуждался в повторении, хоть расслышал и с первого раза. — Да, там океан… Теплый океан, где простираются разноцветные рифы, плавают красивые тропические рыбы, черепахи и дельфины… Слышал об этом что-нибудь? — Нет, я мало себе представляю, что это за место. Та, наверное, очень красиво, — я перевел глаза на Херобрина, который одним глотком осушил бокал. — Да, там очень красиво. Можно с ними поплавать и получить ускорение. — Он ненадолго замолчал. — Хотел бы поплыть туда со мной? — Думаю, это было бы очень кстати… А когда? Когда у тебя будет возможность оставить ненадолго свою империю и отправиться со мной? — Херобрин отставил бокал и лег на плед, уложив голову мне на колени. Я невольно прикоснулся к его мягким волосам, перебирая пряди меж пальцев. — Я решу и скажу заранее, чтобы ты мог освободить день для меня полностью.       Он закрыл глаза, полностью расслабляясь у меня в руках. Я лишь нежно поглаживал его по макушке, периодически отпивая медовуху из своего бокала. Парень тяжело дышал, явно о чем-то думая, но посвящать меня совершенно не собирался.       Я только опустился вниз, желая поцеловать его обкусанные губы, когда к нам на пикник пришел волк. Он был зол, рычал и скалился, то и дело роняя слюну на землю. Херобрин повернул голову в его сторону, поднимая руку, готовясь убить. — Брини, не надо! — я взял его за ладонь и крепко сжал. — Пожалуйста… — Он укусит тебя. Ты понимаешь это?       Я достал кости и осторожно поманил к себе зверя. Он все еще скалился, полностью ощетинив шерсть, то и дело делая резкие устрашающие рывки. Херобрин смотрел на это молча, а после недовольно цокнул, вставая с моих ног. Он взял мои кости и подошел к волку ближе, начиная медленно кормить, пока тот рычал и то и дело пытался кусаться. Зверь брызгал слюной, а его глаза были налиты кровью ярко алого цвета, будто два яблока. — Ну что за зверюга…       Херобрин схватил его за шкварник и начал кормить костями более интенсивно и только на пятой кости волк сдался. Он сел и начал смотреть то на меня, то на парня, который вытирал руки от слюны и грязи. Я подошел к волку, поглаживая его за ушком, и он тут же отозвался милым лаем и вилянием хвоста. Херобрин недоверчиво посмотрел на собаку, после чего наколдовал мне красный ошейник с медальоном и протянул. — Он теперь твой… Как назовешь? — Парень цокнул, когда я взял ошейник. — Не знаю… Может, Ричард? По-моему, очень благородное имя… — я достал кусок жареного мяса из корзины, покормив его вновь. — Дурацкое имя, Стив. Придумай что-нибудь более адекватное. — Пусть будет… — я задумался, пока смотрел на счастливого пса рядом. — Его будут звать Джек, все. — Херобрин смотрел на него сверху вниз, явно вызывая подозрение и презрение. — Джек? Неплохое имя для такого мохнатика. Пусть живет в доме, а то я совсем одинок в этих пустых стенах. — Кстати об этом… — Херобрин посмотрел на меня, а после протянул мне руку. Я с недоверием взял его ладонь и оказался одним рывком у него в объятиях. — Что такое, Брини? — я был максимально сдавлен в сильных руках, чуть ли не до хрипа. — Ты не думаешь, что нам пора? — он уткнулся носом в мою макушку, жадно вдыхая аромат волос. — Пора что? — Я искренне не понимал, что он от меня хочет. Отстраниться не получалось и приходилось ждать. — Съехаться. Я устал делить холостяцкую берлогу в одиночестве и холоде. Может пришло время? Ты и я… — Но… Если тебя заметят жители. Что я им скажу? — Я поднял глаза, пока мои щеки горели от смущения. — Я буду видим только тебе. Обещаю, все будет хорошо. Прошу, впусти меня в свою жизнь. — И тут мой мир остановился. — Ладно… — согласился, а сам думаю, как жить дальше. Я, он и собака будем жить в деревне, где меня преследует Люк, а Джон нас сватает. Это конец…