Иллюзия счастья

      Я не спал всю ночь, переваривая произошедшее, каждый раз прокручивая у себя в голове. Мне нужно было найти возможность извиниться перед Херобрином. Что стоит предпринять? Может, стоило бы для начала просто позвать его, авось придет? Мысли с каждым разом загоняли меня всё глубже в собственное сознание, уже вызывая сильнейший стресс. Я ранее не испытывал подобное подавленное состояние, сколько раз мы ругались на пустом месте, и Херобрин уходил с истериками. А сейчас я и вовсе не могу рационально мыслить. Казалось, что у меня уже появились нервные тики, задергается глаз и начнется тремор.       Из-за чувства вины перед парнем у меня не было аппетита, желания выходить на улицу, даже с кровати вставать. Но если я это не сделаю, то будет только хуже, надо что-то начинать делать. Мне не хотелось ни пить, ни есть, но если этого не сделать, то силы полностью меня покинут. Я бродил глазами по комнате, стараясь найти хоть какие-то положительные черты, чтобы это было стимулом встать, но тщетно. Мой взгляд упал на осколки от подзорной трубы, которую мне Херобрин хотел подарить. Надо же, я своими же действиями довел его и лишил себя подарка. Он ведь наверняка долго думал, как сделать трубу, как мне ее красиво преподнести и провести со мной время. Он ведь хотел сделать подарок и провести со мной романтический вечер. — Какой я кретин… Он же хотел как лучше…       Снова прокрутил в голове произошедшее, пустив скупую слезу. Я поднялся с кровати и взял совок и веник, подметая осколки. Мне хотелось взять скотч и попытаться починить трубу, но она разлетелась на мелкие куски. Медь будто рассыпалась, а большие части от удара деформировались. Сам аметист превратился в пыль, где есть мелкие осколки, а местами и вовсе крошка. Я с грустью убрал остатки и протер трижды пол водой, чтобы наверняка убрать мелкие частицы. Не хотелось бы в дальнейшем порезаться или засадить мелкую крошку в кожу.       От длительной уборки и постоянных мыслей, в животе болезненно заурчало. Появилось желание поесть, хотя самого аппетита не было. Казалось, что даже малейший кусок яблока или хлеба просто не пролезет в горло. Но ничего, нужно было что-то легенькое. Я пришел на кухню, где ждала меня жареная курица и запечённая картошка. Не густо, достаточно тяжёлая пища, которую мне сейчас даже не прожевать и не проглотить. Надо поесть что-то более лёгкое, например, суп грибной. Пошарив по сусекам, я смог найти грибы, пустую миску и скрафтить в верстаке перекус.       Не сказать, что я наелся, но живот перестал урчать и болеть. Это уже хороший признак. Я все еще ничего не осознавал, в голове крутился крик Херобрина, горячая пощечина. Мне снова стало горестно. Было тяжело понять, что сейчас хочется или не хочется, спать, есть, гулять. Может, стоило пройтись и проветриться, а может и нет. Может, мне помог бы сейчас справиться со стрессом Джон? Не буду его отвлекать, он наверняка чем-то занят, раз до сих пор не обнаружил мое отсутствие. После трапезы я вернулся в комнату, где завалился в кровать, свернувшись в маленький комок, пожимая колени к груди. — Херобрин, — начал я шепотом обращаться к парню в надежде, что он услышит и сжалиться — я все понял, осознал… Прости меня, пожалуйста, давай поговорим. — меня начинало трясти от недоумения, что стоит делать в этой ситуации. — Херобрин, я очень сожалею о том, что произошло. Давай мы решим этот вопрос… Я виноват, правда. Виноват сам. Я знаю… Наказание молчанием ничего не даст, слышишь?       Конечно, он не слышит. Скорее всего занят, ушел с головой в работу, чтоб меня не видеть и не думать обо мне. Или, наоборот, думает и ждёт от меня каких-то действий? А какие могут быть от меня действия? Пойти найти его и что? Заставить говорить с собой? Тоже бессмыслица какая-то. Я не заметил, как провалился в глубокий сон после бессонницы и накопившегося стресса.

*Во сне*

      Я пришел домой после Нюсиного праздника и был навеселе. Херобрин встретил меня дома, нежно улыбнувшись и закатив глаза. — Опять пьян? Не пил бы… А то опять плохо будет. — Да ладно, я немного… Так что насчет нашего вечера? — Я просил тебя не напиваться. — Не будь занудой. Сказал же, я чуть-чуть. Та что? Будет вечер на двоих? — А ты хочешь продолжить? — Херобрин протянул ко мне руку. Я тут же двинулся навстречу, взяв его за ладонь. — Хочу, ты меня прям заинтриговал… — Ну… Тогда…       Парень прижал меня к себе, а я с удовольствием уткнулся носом во впадину ключицы. Такой родной, теплый и ощутимый. Раньше я не замечал, что от Херобрина так вкусно пахнет, наоборот, веяло пеплом, кровью и каким-то злом. Сейчас этот аромат сменился на нежные нотки полевых цветов с примесью свежести. Мне нравились такие перемены, нравились изменения в поведении парня, что стал таким нежным и чутким. Херобрин будто почувствовал, как жадно я вдыхаю его запах и усмехнулся. — Запылесосишь меня сейчас. Спокойнее.       Он отстранился ненадолго, протянув повязку в руке. — Хочу, чтобы то место, куда я хочу отвести тебя, было сюрпризом. Завяжи глаза. — Как это романтично.       Я перечить не стал, тут же завязал глаза, опуская голову. Теплая рука легла на мою макушку, потрепав по волосам. — Хороший мальчик, — лишь одна фраза, которая могла вызвать у меня мурашки. Херобрин умел ее произносить так, чтоб у меня замирало сердце.       Он обхватил меня за талию и тут же телепортировался. Для меня такой опыт перемещения был не первый, но все равно непривычно. После него некоторое время чувствуется слабость и тошнота. Я почувствовал под ногами твердую поверхность, но Херобрин еще крепко придерживал меня, чтобы я пришел в себя. — В порядке? — он спросил прямо на ухо, коснувшись края ушной раковины губами, обжигая тонкую кожу. — Да, я в порядке. — Открывая глаза.       Херобрин помог мне снять повязку с глаз постепенно, чтобы глаза успели привыкнуть к свету. Я осмотрелся, и мое сердце замерло от восхищения. Мы стояли на обрыве самой высокой горы, которую я когда-либо видел. От порыва ветра дыхание сбилось и ноги подкосились, но крепкие руки снова прижали меня к себе. — Осторожнее, тут очень ветрено и прохладно. — Только не отпускай меня… — Не отпущу, — Херобрин прижал меня к себе сильнее, что я спиной мог чувствовать всю его грудную клетку. — Обещаешь? — На моем лице была широкая и теплая улыбка. — Обещаю… — тон был холоднее, чем до этого. Но меня это абсолютно не смутило. Я воодушевленно осматривался, затаив дыхание. Моему взору открылись необычайные виды.       На вершине было необычайно красиво, особенно в свете уходящего солнца. Небо окрашивалось в малиновые оттенки с продолговатыми желтыми полосами. Эти маленькие проплешины были последними лучами солнца, которые оставались на поверхности прежде, чем исчезнуть до следующего утра. Я пытался насладиться теплом и нежностью тех уходящих мгновений, прикрывая глаза. Пока полностью не исчез свет, облачая небо во тьму. Но даже эта пустая черная пелена не была одинока, с другой стороны, начала восходить полная, круглая луна, освещая и придавая новые оттенки земле. Светлые деревья, луга и поля приобретали голубоватые, изумрудные цвета. Где-то проснулись светлячки, перенося свет с одного листочка на другой. Вдали послышались быстрые перебежки легких лап, наверное, это стая волков вышла на охоту. Я с замиранием сердца наблюдал за всем, что происходит вокруг. Даже представить не мог, какой мир за границей деревни, как меняется он с приходом темноты, с заходом солнца. Я будто попал в совершенно другую реальность. И все благодаря ему… — Херобрин, я… — я осекся, теплых рук не было на талии, не было привычного аромата цветов. Ничего. Давно пропало? — Херобрин? — я начал крутиться вокруг себя, словно волчок. Я судорожно искал парня глазами, стараясь не паниковать. Звать было бесполезно, да и опасно. На вершине есть вероятность, что присутствуют зомби или скелеты. Они-то уж точно услышат и ничего хорошего не принесут за собой.       Я не знал, где мой дом, как далеко я от него. Почему он исчез? Почему ничего не сказал? Так, спокойно, ничего страшного. Главное собраться с мыслями и просто подождать его.       Прошло достаточно времени, но парень так и не явился. Зубы начали стучать от холода, или от страха, или в совокупности. Надо было что-то предпринять. Я осторожно двинулся в гущу леса, подальше от края, чтобы не упасть. По дороге мне удалось сломать ветку, которой прощупывал дорогу в дальнейшем. Я шел осторожно, не издавая звуков, чтобы не привлечь внимание нежити. Где-то собираются пауки, отчетливо слышно их шипение и топот. Надо было сменить курс, после чего решать, куда идти дальше. — Он же обещал не отпускать… — шепотом начинал бурчать себе под нос, чтобы отогнать страх и тревогу. — Ну обещал же…       Я постепенно начинал злиться от непонимания того, что происходит, между нами. Я не мог понять в принципе, почему Херобрин себя так повел, почему так поступил и оставил меня замерзать на вершине. Мой шаг ускорился, а палка и вовсе улетела в кусты за ненадобностью. Мысли и нарастающая злость от обиды гнила меня вперед. Казалось, вот, сейчас за поворотом увижу его, но нет. Я увидел свет и поздно осознал, что оказался на краю. — Аааа! — я видел, как качусь кубарем вниз, собирая всем своим телом выступы, камни и ветки. Ноги и руки судорожно пытались ухватиться хоть за что-нибудь поблизости.       Пальцы вцепились в какую-то ветку, крепко сжимая ее до побеления пальцев. Внизу прямо подо мной были острые ветки деревьев, напоминающие колья. Я был уверен, что мое падение приведет к моментальной гибели. Меня попросту проткнут насквозь, как шампуры. Мои глаза пытались найти безопасный путь, но все было тщетно. Рука стала скользить и болеть от крепкого сжатия ребристой поверхности слабой сухой ветки. На мой крик бежала нежить, я это знал. Более того, я уже видел толпу зомби, что мелькала между деревьев внизу. На краю, откуда мне довелось упасть, также виднелись зеленые гримасы, пускающие слюну и гнилую кровь. Мерзкий запах и рычание зомби заставляли держаться меня сильнее, несмотря на боль. И вот, при свете луны появился скелет-лучник. Это конец…       Скелет нацелился на меня, и как бы не пытался уйти от стрелы, это неизбежно. Я рухнул вниз, зажмурившись от страха. Мое падение было мгновенным, после чего меня поразила страшная боль. Ветка не задела жизненно важных органов и проткнула меня насквозь. Под тяжестью собственного тела я стал медленно, но верно насаживаться на острие, пока внизу кишели зомби, кряхтя, рыча и толкаясь. На моих глазах появились свежие слезы, а во рту был четкий привкус металла. — Ты же обещал… — И ты тоже, — послышался глухой тихий голос где-то в стороне. — Помоги… Помоги, прошу… — Я просил тебя не пить. Ты пообещал, разве нет? — Херобрин… Херобрин, пожалуйста… — я хрипел от боли и от наличия крови во рту. — Я тебя тоже просил…       Я опустился на землю, чувствовал, как мои лопатки коснулись твердой поверхности. Зомби стояли в стороне, чадно наблюдая за мной, пуская слюну и рыча. С кого-то начала отваливаться плоть, где-то между ног взрослых бегали маленькие зомби. Рядом со мной стоял Херобрин, абсолютно безэмоциональный. Он просто смотрел на меня своими пустыми глазными яблоками, не испытывая ко мне ни малейшей жалости. Казалось, что сейчас он отойдет, злоба сойдет на нет. Все будет как раньше, он залечит мои раны и отправит домой. Все будет хорошо, но нет.       Последнее, что я видел, как он кивнул, и толпа зеленой биомассы рванула ко мне. Я чувствовал все, абсолютно все. Как гнилые, твердые острые зубы впивались в мою плоть. Теплая кровь полилась из ран, капая большими каплями на землю. Мою кожу грызли наживую, рвали и поедали. А он смотрел… Он не произносил ни слова… Я только кричал от боли и звал его, задыхаясь и моля о помощи, о боли. Мне доводилось чувствовать, как отрывают мясо от кости, раздирая мои руки и ноги. — Мне тоже больно… Больно от того, что ты не держишь обещания. Надеюсь, это будет хорошим уроком для тебя… — Херобрин! — последнее, что я выкрикнул, когда парень стал уходить во тьму. Зомби укусил за шею, плотно впившись зубами в яремную вену, моментально вырывая ее вместе с кожей и мышцами. Мое сознание покинуло меня.       Я резко вздрогнул, тяжело дыша, словно задыхаясь. Проснулся в холодном поту, весь бледный и испуганный, мысли путались и перемешивались. Сон был настолько реалистичный, что было тяжело понять, где реальность, а где вымысел. От нервов меня затошнило, тянуло блевать, вплоть до того, что появилась неприятная кислотная отрыжка. На глазах блестели крупные прозрачные слезы от избытка эмоций и неприятных ощущений и позывов желудка. Наверное, грибы были не свежие, вот и плохо себя начал чувствовать… А с чего это вообще грибы имеют такое действие? Наверное, это просто накопленные невысказанные чувства. С другой стороны, теперь, мне действительно понятно, почему Херобрину было обидно. Все обещания должны исполняться, а иначе какой в них смысл. Это было беспокойный тревожный сон, где Херобрин бросил меня в самый ответственный момент, припоминал мне все мои косяки, бросая на произвол судьбы. Не просто бросая, а наглядно показывая, чтобы было со мной, если бы он хотя бы раз не выполнил свои обещания. А может ли он так действительно поступить? Не знаю, не хочу проверять. Я не хочу даже думать об этом и допускать возможность проявления наяву своего сна. Херобрин хороший до тех пор, пока ты относишься к нему хорошо, держишь обещания и уважаешь. Надо запомнить это раз и навсегда. Меня не отпускало это неприятное отягощающие чувство тошноты, позывов к рвоте. Я дошел до кухни, пытаясь найти молоко, которое, как и в предыдущие разы выпил Херобрин. Как обычно, запасного у меня не было, а значит тошноту и отравление мне убрать нечем. Стоило бы сходить к Барри и попросить, но я был не в силах. Да и при чем тут я? Если он выпил, то неужели сложно поставить свежее? Это так сложно? Ну не хочешь ставить сам, скажи мне, напомни, что его нет. Чтобы я заранее знал. Я разозлился и хлопнул крышкой сундука. — Сколько ж надо тебя просить. Выпил — замени. Хотя бы скажи… И вот что мне прикажешь делать? — меня затрясло сильнее. Я начал ходить и ругаться на него, будучи уверенным, что он не слышит. — Каждый раз одно и тоже. Сколько можно повторять! — Не кричи ты так, что случилось? — парень оказался сзади, присев на сундук, который я с психов хлопнул. — Да ничего, мне плохо. А молоко ты пил последнее, что мне теперь делать? — Ну, попросить? — Херобрин протянул мне бутылку молока. — Отравлено, небось. — За кого ты меня принимаешь? — Парень закатил глаза, а я все же взял молоко и выпил. Мои симптомы прошли, будто рукой сняло. — Захотел бы отравить, сделал бы это дистанционно. Да и зачем мне тебя травить? — Затем… Ты ведь до сих пор злишься, что я… Я виноват… — Хорошо, что ты это понимаешь, уже радует. Но я здесь не для того, чтобы снова ругаться с тобой… Я пришел попросить прощения. — За что? — Я удивился и приподнял бровь. — Я не хотел поднимать на тебя руку, это случайно получилось. И мне очень стыдно за это. Я был не прав. Извини меня. — Херобрин виновато опустил глаза в пол, а я стоял как вкопанный, не понимая, что на него нашло. — Я понимаю, почему ты разозлился… Пощечина была лишней, действительно… Но я понимаю. Тебе было обидно, что я не сдержал обещание и… Думаю, если бы ты мне что-то пообещал и не выполнил, то мне тоже было бы очень обидно. — Я рад, что ты понимаешь. У меня был отличный план провести вечер, вдвоем, но алкоголь бы помешал. Пойми, вылечить тебя от похмелья это не просто так. Все, что я делаю имеет свою цену, силу и возможности. Я много потратил сил на то, чтобы сделать тебе тропу от пастбища лошадей до деревни. Мало того, я сделал там барьер, чтобы никакая нежить не могла помешать тебе и жителям в любое время дня и ночи. Это было очень энерго затратно. Я попросил тебя не пить, поскольку это проще, нежели лечить твое опьянение, похмелье, мигрень и тому подобное. Это мелочи, да, но каждая мелочь тоже имеет цену… Понимаешь? — Да, теперь понимаю. Прости, пожалуйста. Я буду беречь твои силы и делать все, что наобещал. — Хорошо, иди сюда… — Херобрин был таким спокойным, абсолютно невраждебным. Он протянул мне руки, и я не задумываясь нырнул в его объятия. Его тепло такое родное, такое незабываемое. Кажется, если бы меня обнимал кто угодно, я бы все равно отличил его объятия от чужих. От него веяло сыростью, углем и камнем. Наверное, он недавно выполз из своей пещеры и тут же пришел ко мне, остыл, обдумал все и пришел. — Я… Я соскучился. Я так испугался, что больше не увижу тебя… — Почему это ты мог меня не увидеть? Думал, что я из-за такой глупости брошу тебя и оставлю? — Нет, просто… Не знаю. Думал, я сильно обидел тебя, и ты опять надолго пропадешь, как было в прошлый раз? — В прошлый раз были другие обстоятельства. Не сравнивай. Я улыбнулся и прижался к нему еще сильнее, чувствуя его монотонное спокойное дыхание. Херобрин крепко обнимал меня, не желая отпускать, уткнувшись подбородком мне в макушку. — Мой романтический вечер все еще в силе. Пойдем смотреть закат на вершину? — его слова вывели меня в ступор. Я замер и не мог пошевелиться, воспоминания нахлынули меня. Я вспомнил до мельчайших деталей свой сон, что вызвало сильную дрожь и панику. — Ты в порядке, малыш? — Да… Я… Я высоты боюсь. Может, в следующий раз? — Как скажешь. Я не настаиваю, не бойся, — его ладонь поглаживала и успокаивала меня, отгоняя неприятные воспоминания и ощущения. — Что насчет… Например, пикника? — Я испеку торт… и возьму у Люка настойку, которую мы пили в первый раз. — Это… Когда мы поцеловались в первый раз? — Херобрин нежно улыбнулся и хихикнул. — Точно. Так что? — Бери, конечно, но я буду после нее приставать. Согласен? — А без нее не можешь? — Я усмехнулся, стукнув его лбом в подбородок. — Ах… Ну если так… — я не успел осознать, что произошло, и как я оказался на плече парня. Он тащил меня в сторону спальни, и моего смущения не было предела. Красный румянец полностью ошпарил мои щеки, нос и даже кончики ушей.