Иллюзия счастья

      Я проспал до самого обеда, когда солнце уже направлялось обратно к горизонту. Воспоминания о разговоре с библиотекарем заставили меня подняться с кровати раньше, чем хотели рассудок и тело. Легкий перекус, состоящий из яблока, смог заглушить первые проявления голода. Я отправился в сторону библиотеки, желая поскорее заполучить желанную книгу и узнать легенду о шахтере. Скир стоял у входа в здание и разговаривал с Джоном на повышенных тонах. Как только я приблизился, до меня долетел только обрывок фразы: — …не нужно это ему! — сказал Джон и нахмурился, а после осекся, увидев меня. — Чего шумим? Чего ругаемся? — Привет, Стив, ты уже проснулся? Как ты себя чувствуешь? Болит что-нибудь? Заходи ко мне на обед, я торт испек, — протараторил Джон, улыбаясь. — Ты мне зубы не заговаривай. Чего у вас тут? — Да Скир решил нашему фермеру подарить энциклопедию, как выращивать правильно хлеб. А я и говорю, ему это не нужно вовсе! Ну согласись же, Стив, — Джон повернулся к библиотекарю и подмигнул. — Неправда, я считаю, что читать полезно даже самому опытному мастеру своего дела. Вот я всегда читаю и нахожу для себя новые знания в области философии, истории, в особенности зачарования, магии и их написания. — Ну, Скир, это ты загнул. Тебе это нужно из-за твоей же профессии, как география нужна нашему картографу Нику. А фермеру нужно посадить, собрать, смять и получить хлеб. Тут много ума не надо. — Джон, Скир по сути прав, каждый должен развиваться и уметь владеть своим ремеслом искусно, улучшая навыки и знания. Быть может, он найдет способ получить удобрения, и с одного куста будет получаться не пучок сена, а сразу три. В этом же есть и логика, и польза для всей деревни, — сказал я, задумавшись и облокотив подбородок о руку. — И ты туда же, — вздохнул Джон. — Ладно, будь по вашему. Делайте, что хотите, но ты, Скир, меня услышал!       От грозной интонации Джона мне стало не по себе, а библиотекарь поежился, переминаясь с ноги на ногу. Что-то мне вся эта история абсолютно не понравилась, будто все было фальшиво. А может мне и не показалось, поскольку были заметны намеки и косые взгляды Джона в сторону Скира. В любом случае, они мне не признаются о чем говорили, а зря. Уверен, у меня бы нашелся аргумент, чтобы разрешить их спор. — Скир, чуть не забыл, — окликнул я уходящего библиотекаря. — Да, голубчик? — он обернулся, поправляя очки на нос. — Что там насчет книги? — Какой? — Ну та, что легенда про шахтера. Ты ее выкупил у торговца, и вы ей детей пугаете. — А, эта… Стив, мне очень жаль, но я ее потерял. Честно, не знаю, как так получилось. И ведь совсем дурак старый, забыл переписать ее к себе в заметки. Прости, пожалуйста, я так обнадежил тебя… — Вот оно как, что же… Ничего страшного, Скир, может быть, торговец еще заглянет к нам! — Может быть… А то мне так книжка та нравилась. У нее толстый твердый переплет, красная кожаная обложка, а золотыми буквами написано «Из тумана». — Ого, действительно, красивая. Ну ничего, не расстраивайся. — Совсем забыл, там еще закладка была моя! Моя любимая, синенькая. Надо сказать Джону… — Скир уже готов был идти, как я его остановил. — Джону? Зачем к нему тебе? — Я… Он… Он закладку мне эту делал! Вот. Попрошу о второй. Давай, Стив, мне пора. Рад был поговорить! — с выкриком он побежал в сторону дома Джона, а я последовал за ним тихо и незаметно.       Я остановился неподалеку от дома Джона, высматривая из-за угла, что будет происходить дальше. В окне я увидел, как жители спорили меж собой о чем-то. В один момент у моего друга в руке взялась книга, ровно та, что описывал библиотекарь. — Вот оно что… Значит, мне не показалось. Здраво ребята мне лапши на уши навесили, молодцы. Ну ничего, сейчас я все узнаю.       Джон вышел на улицу и осмотрелся по сторонам. Он подошел ближе к бочке возле своей печи на крыльце и кинул книгу туда, чтобы в дальнейшем пустить в расход на топливо. Скир держал закладку в руках и улыбался, довольно шмыгая носом. — Моя любимая! Чуть не потерял тебя… — Тише ты! Не привлекай лишнего внимания. Стив ушел? Ты ему лишнего не наговорил? — Нет, что ты! Я молчком, проводил его до дома, сказал, как ты велел, что книга потерялась. Он расстроился и пошел домой. — Ну вот и славно. А то не хотелось бы повторения того… — До сих пор пережить не можешь его уход? — Скир посмотрел на грустного Джона, что совсем поник, проваливаясь в воспоминания. — Да при чем тут он? Вспомни сколько до лучника эта тварь людей увела, сколько погубила…       Они оба замолчали, не найдя, что еще сказать. Скир кивнул на прощание другу и отправился в сторону своей библиотеки. Джон снова оглянулся, чуть не заметив меня. Он пристально вглядывался за угол, где я стоял и прошел проверить, но меня уже там не было. Охота на монстров в лесу научили отличной реакции и умения скрываться от слежки. Я обогнул дом и вытащил книгу из бочки, после чего рванул в сторону дома. Я был уверен, что Джон пошел проверять мое наличие в нем.       Интуиция меня не подвела, стоило мне оказаться в собственной спальне, надежно пряча книгу в сундук за картиной, как в дверь постучали. — Можно? — спросил Джон, самостоятельно входя. — Ты уже зашел, друг мой, зачем спрашивать? — Я вышел к нему в коридор и проводил на кухню, предлагая пирог из тыквы. — Ты прости за сегодняшнее утро. Я был на взводе, вот и насел на тебя. Помимо лучника много пропало народу, тоже ушли в шахту и не вернулись. Я думал, ты станешь один из них… — Кстати о шахте. — Я хотел было рассказать про искусственный коридор с красными факелами и записками, но осекся и решил не все рассказывать. — Я нашел заброшенную шахту с вагонетками, сундуками и рельсами. Ты ничего не знаешь по поводу этого? Как давно она построена, и это работали те, о ком ты говоришь, или другие. — Шахта… А, шахта! Да, я понял, о чем ты говоришь. У нас раньше было два оружейника, Фил и Густав. Вот Фил занимался сбором средств и инструментов для рабочих, готовил рельсы к установке. А Густав проектировал и направлял, давал план, ходил с рабочими и возводили несущие колонны, что спасают от обвала. А потом пропала команда, пропал один оружейник, а Фил более не лез туда, испугался, наверное. Не могу его за это осуждать, сам до ужаса боюсь всю нежить. — Вот оно что… — Вот Фил и не ходит за ресурсами, а тебя отправляет, оснащает и ждет с нетерпением.       Мы какое-то время болтали с Джоном о том о сем. Обсудили несуществующую книгу для фермера, добычу сена, моркови и картошки. Что ни говори, а урожай стал меньше. Пока это все не критично, всей деревне хватает, но стоило бы задуматься о возведении новых ферм и огородов. Но это не такая проблема построить, сколько найти свободные руки из рабочего класса. Юные жители еще не освоили профессии и не знают, кем хотят быть, а это нестабильность ситуации.       Джон ушел быстро, а я лишь проводил его взглядом. Как только он исчез из моей дальности видения, я тут же запер дверь и удалился в самую дальнюю комнату, чтобы уж точно никто не мог меня достать и помешать. Меня терзало ощущение запрета, желания увидеть то, что не давали, ведь на это должна быть причина. И вот я сел за стол и открыл книгу…

***

…часть страницы вырвана.              Сколько я уже здесь не помню. Меня мучает голод, страх и желание согреться. Этот жуткий лес, наполненный тварями и изгоями обычных людей, они стали моими соседями. Я хочу выбраться отсюда живым, поесть что-то более приятное, чем грибы и гнилая плоть зомби, что так и норовят откусить часть меня. Долго ли бреду по этому месту, сколько дней или ночей, со счету сбился. Я был на болотах, был в лесах, обошел пол планеты, как мне кажется, прежде чем увидел огонь. О чудо! Это свет фонарей деревни. Я спасен!       Я прибежал в деревню, где меня встретили доброжелательные жители. Они меня накормили, напоили и приютили в одном из домов. Каждый шорох за окном пробуждал меня ото сна в холодном поту. Мне казалось, что вот-вот меня укусит какая-то нечисть, и я окажусь в ее числе. Но ничего, это была просто ночь…       Утром жители продолжали вести себя со мной мило, общались, рассказывали, как у них дела и истории из жизни. Мне так не хватало этого живого общения, что я схватывал все налету. Старался всем помочь и радовался каждому мгновению. Я ходил с фермерами на посев, на рыбалку, валил деревья. Я обрел, как мне казалось, дом. Единственное, я не знал… Точнее, я не помнил, как меня зовут. В общем-то это не мешало мне жить. — Тебя будут звать Херобрин! — сказал мне мальчишка, когда жевал рядом со мной морковку рядом с фермой. — Почему? — Херобрин означает герой. Ты выжил столько дней без еды и воды в лесу, побывал в разных биомах. Отважно сражался с монстрами! Ты точно герой! — мальчик восторженно повторял мне это, а я и свыкся. — Значит, так теперь меня зовут… Херобрин…       Я научился делать красивые таблички, на них писать каллиграфическим подчерком. Но более хорошо у меня получалось делать механизмы, рельсы и активировать их с помощью редстоунового факела. Это было величайшее открытие для нашей деревни. Оно помогло нам улучшить добычу металлов и полезных ископаемых.       Так длились дни, недели, годы. Я уже обвыкся здесь, совершенно ничего меня не тревожило, кроме одного. Я просыпаюсь каждую ночь, то стоя возле кровати, то уже на кухне. Однажды я открыл глаза, столкнувшись лицом с густым туманом, что звал меня к себе и тянул за собой. Это пугало. Я выбрался из леса, я выжил, но тьма меня не отпускает, она идет за мной.       Жители стали замечать эту особенность и хотели защитить от зла. Иногда кто-то оставался со мной ночевать и сторожил, иногда меня запирали и закладывали двери плотными дубовыми досками. И до поры до времени это помогало, пока не одно происшествие… …часть страницы оборвана. Отдельные слова зачеркнуты, сложно читаемы. Туман… Звал… Звал…я не …Шел… Кто я…я…       Я не помню, что случилось более точно, сколько весь ужас происходящего. Помню одно, я… Я стоял с клинком в руке с абсолютно пустым взглядом в глубине плотного тумана. С лезвия стекала красная жгучая кровь ребенка, которого оставили со мной этой ночью. Я не помню, как я привел его в лес, как заманил в ловушку и пронзил его. Знал лишь одно, нужно бежать. Бежать от себя, от гнева жителей, от всего и сразу.       В моей голове бегство было единственное правильное решение. Я не оглядывался и мчал быстрее ветра, пока издали доносились крики, брань и ненависть. Они настегали меня, настегали, чтобы отомстить. — Простите, простите меня, я не виноват! — кричал до хрипоты, надеясь остановить ярость позади меня.       Я забежал в пещеру, стараясь успеть разглядеть выступы под ногами и не расшибиться. Вопреки моим стараниям, земля ускользнула из-под ног. Я падал считанные секунды, пока не ощутил, как мой левый бок проткнул сталагмит. Сверху виднелся свет от факелов, красный, слабый такой огонек. Я думал именно сейчас умру и унесу за собой весь сотворенный грех. А быть может надеялся, что меня спасут и дадут шанс все исправить. Но, нет. Я отчетливо слышал, как поставили активацию моим же факелом динамит. Мгновение, и все вокруг погасло… Я снова во тьме. …несколько страниц вырвано, виднеются капли слюны и крови.       Голод… Один сплошной голод… Страницы… Они не питают, страницы… Я ничего не вижу… Я ослеп? Кто здесь? Я пишу наощупь… Ты читаешь это?.. Я не хочу умирать… …вырваны страницы       Я освоился. Не сказать, что все еще хорошо научился видеть в темноте, но я явно не ослеп. Мне удалось найти остатки шахты, смастерить факела из редстоуна, что валялся в сундуке и принять зелье регенерации. Моя рана затянулась, но боль все еще присутствует. Не знаю, насколько глубоко упал, да и выхода здесь больше нет. Эти проклятые людишки обрекли меня на смерть, но я не сдамся. Я не был виноват, это все туман! Вот увидите, будет моя месть страшна, не пожалею никого…       Я смог научиться охотиться во тьме, ориентируясь на звук, на запах. Я смог поймать парочку эндерменов, что казались мне ранее недоступны. Их око… Оно сладкое на вкус, сладкое и имеет особый эффект. Не знаю, сколько съел их, чтобы научиться телепортации самостоятельно, может, сотню или тысячу. Но теперь я выберусь отсюда!       Мне удалось покинуть пещеру, вылечиться и вернуться туда, откуда меня прогнали. За мной шел густой туман, вестник мести и ненависти ко всему живому. День за днем я заманивал к себе этих несчастных, затем пронзал и пропитывал почву густой теплой кровью. Мне нравилась эта процедура, а начал я с детей…       В деревне никого не осталось, я поставил табличку, расписался на ней, а вместо обычных факелов поставил свои. Красненькие…

Вот и конец моей истории. Дочитал? Посмотри в окно, я там… В темноте, в тумане…

***

      Я на мгновение замер, боясь поднимать глаза. Ровно перед моим столом было больше окно, имеющие вид на лес. Я успокаивал себя, что это просто легенда для детей, чтобы те не ходили в лес. На самом деле это была не просто история, это был дневник, дневник безумца, который наполнен ненавистью и желанием отомстить.       Набравшись отваги я поднял глаза, никого за окном не было, ни тумана, ни призрака, или кем бы он ни был. Вот только… Глаза? Я отчетливо вижу два абсолютно пустых белка, что смотрят на меня из-за дерева. Мы играли в гляделки, не моргая, не отрывая и не отводя. Этот зрительный контакт вызвал у меня мурашки по всему телу и неподдельный страх, что затряслись коленки. ОН улыбнулся и в миг оказался перед моим окном, телепортируясь. Я упал со стула и с криком отполз к стене, не отводя взгляд от парня за стеклом. ОН улыбался, звал за собой рукой, а у меня не было сил подняться. Страх одолел меня, и мое сознание отключилось.       Я пришел в себя в лесу, холодный и грязный. Мои ноги будто отказали и не могли подняться. Как страшно, жутко страшно. Где-то я слышал топот, отчетливый топот человека. Не было видно абсолютно ничего, кроме густого тумана. Донесся звук клинка, что вынимают из ножны. Моя жизнь пролетела перед глазами, когда я смог перевернуться на спину и посмотреть в упор на человека передо мной. Это был ОН, безумец из книги. Херобрин поднял клинок и быстро двинул запястьем, а я зажмурился. На меня потекла холодная липкая кровь, пахнущая чем-то отвратительным. Я открыл глаза и увидел кончик клинка, что был направлен в сторону моей головы, чуть ли не касаясь переносицы. С лезвия капало что-то мерзкое и непонятное, пока рядом не заметил тело паука. — Не сейчас, — хрипло сказал Херобрин. — Тебе еще рано… — Рано? — как дурак переспросил я.       Парень улыбнулся и убрал меч, после чего отошел на пару шагов от меня. — Тебе еще не положено умирать, ты мне нужен… — Зачем? Что ты хочешь? Уничтожить мою деревню? Не позволю! — Даже так? Посмотри, что они сделали со мной. Тебя ждет та же участь. Туман тебя выбрал, я тебя выбрал… — Для чего? Отвечай! — я поднялся на четвереньки, как получил сильный удар ногой в живот. — Еще не время… Я не разрешал тебе вставать. Мне пора, познакомимся и поболтаем в следующий раз. — Постой! — я окликнул его в последний раз, так жалко и умоляюще, что у самого внутри все сжалось. — Ответь на один лишь вопрос. — Ну? — Херобрин повернулся лишь плечом, одаривая меня благосклонным взором. Это было странно, ведь из-за отсутствия зрачков было трудно понять, как именно он смотрит. — Если ты про свое предназначение, то я отвечать не стану. — Ты убьешь их? Они моя семья. Я хочу их защитить чего бы мне это не стоило… — Семья? А… Семья… Что это? Это когда тебя любят, ценят и ждут? Это называешь ты семьей? — Херобрин усмехнулся и телепортировался мне за спину, хватая за волосы у самых корней. — А если я буду ждать тебя, ценить… Я буду твоей семьей? — Если это поможет мне спасти их, да, я.… — он не дал мне договорить и громко рассмеялся. — Какой ты смешной. Я тебе не предлагал стать семьей. Глупость какая, ты сам то себе веришь? Неудачник… — он исчез, а его слова ранили меня и заставили расплакаться.       Когда под моей щекой оказалось слишком мокро, я проснулся. Оказалось, меня уморила эта книга на самом конце, прямо на обложке. Я так крепко спал, что даже пустил слюну, промочив абсолютно всю страницу, где было последнее: «Я иду». Жуткий кошмар заставил меня тут же закинуть книгу в самый дальний угол моего дома. Мне было настолько страшно, что я не осознавал, где был сон, а где реальность. Вот мой дом, стул, книга. Все в порядке, не сломано, не разбито. А на теле виднеются синяки от удара ботинком. Странно, а где тогда кровь паука или грязь от свежей земли внутри леса? Все это было странно, особенно ощущение, что кто-то смотрит прямо в затылок.